Смерть на дорогах

Смерть на дорогах

Почти половина глянцевитых страниц в западных иллюстрированных журналах заполнена снимками великолепных машин, мчащихся по пустынным автострадам в голубые дали или стоящих под сенью дерев рядом с неотразимыми джентльменами и элегантными дамами с глазами, как сказано у Ильфа и Петрова, «изнывающими от любви к населению»; даже кошка, чинно сидящая на багажнике автомобиля, и та вот-вот вознесется на небо от благонравия. Ну, чем не Эдем?

В одном лишь не схожи мнения еженедельников и ежемесячников: одни заверяют, что для полного блаженства необходим «крайслер», другие не согласны — нет, стопроцентное счастье возможно лишь с «кадиллаком»...

Но время от времени в тех же журналах появляются и другие фотографии: искореженные, изжеванные машины и две-три строчки текста с фамилиями: «Погиб известный писатель... миллионер... знаменитый киноактер...» Читатель не удивляется — обыденная катастрофа обычного дня, происшествие, всего лишь происшествие.

А вот цифры: в 1963 году во Франции погибло в дорожных катастрофах 11 тысяч человек и 229 тысяч ранено. Еще цифры: 23 убитых, 855 искалеченных — это в крохотной Бельгии за одну неделю в ноябре прошлого года.

Гибнут поодиночке и целыми семьями, возвращаясь в город с «уик-энда», гибнут владельцы собственных машин и шоферы-рабочие, гибнут нарушители правил и невиновные — автомобильная катастрофа почти всегда смерть «коллективная». И с каждым годом цифры набирают нули: 10 000— 100 000—1000 000. Миллион жертв автомобильных катастроф за год в Европе! Полтора миллиона — в Соединенных Штатах! В средние века, когда эпидемии косили людей, по дорогам валялись трупы умерших от чумы. Сегодняшняя чума — скорость уносит в десятки раз больше людей, чем примитивная, лишенная технических средств бацилла.

Глядишь на нарядные машины, готовые, как утверждается в проспекте, за соответствующую мзду помчать прямехонько в счастье, и эта бессмысленная гибель кажется невероятной.

В чем же дело? Чем объяснить головокружительные цифры роста аварий? В чем причина того, что машина из помощника человека становится его врагом, из орудия прогресса превращается в инструмент гибели?

— Ничего не поделаешь, — скромно потупляет взор автор рекламных панегириков автомобильным фирмам, — мы жертвы собственного благополучия. Чем больше машин, тем больше аварий.

Так ли это?

Нет, здесь не так пропорция проста.

Опьянение алкоголем и опьянение скоростью

Когда-то на заре автомобильной эры получить шоферские права было почти так же сложно, как в наши дни пройти конкурс в космонавты. Это требовало долгой под готовки, серьезных испытаний и даже — сейчас это, конечно, выглядит забавным — специальной формы. А ведь с тех пор управление автомобилем отнюдь не стало проще. Наоборот, стремительное увеличение скорости, необходимость маневрировать в узком коридоре заставленных машинами улиц требуют особенной быстроты реакции, предельной ясности сознания. Это значит — за рулем нельзя находиться неуравновешенному, не трезвому, рассеянному и им подобным.

Это значит — нужно ограничить продажу машин. Установить строгие правила движения. Да, но в таком случае автомобильные концерны понесут убытки. И в результате никаких ограничений, ездить может кто хочет, в каком угодно состоянии. Более того, на бензозаправочных станциях «Эссо» сейчас продают спиртное — пока машину заправляют бензином, владелец ее может «заправиться» коньяком. Никому пока не приходило в голову доверить подвыпившему человеку самолет или корабль. А ведь земля зыбка, как воздух, под колесами пьяной машины.

Обучение езде на автомобиле производится на скорую руку, и получить водительские права бывает легче, чем достать билет в кино. Летом прошлого года итальянские газеты на все лады комментировали «аферу Мерлетто», получившую свое имя от инспектора полиции, торговавшего водительскими удостоверениями. Дело было поставлено на широкую ногу. К Мерлетто приезжали даже иностранцы, у которых отобрали права на родине, чтобы купить «Международный шоферский паспорт». Об этом знали все, да комиссар и не старался особенно камуфлироваться. Знали, но молчали: слишком влиятельные сипы заинтересованы в том, чтобы раскупалось больше автомобилей. И если бы не вмешательство депутата-коммуниста, все осталось бы по-старому. Эка беда: кто-то разобьет машину — купит другую!

Если останется цел.

«Машинный век и его жертвы» — так цветисто называлась статья во французском журнале «Констеллясьон»; там перечислялись выдающиеся личности эпохи, нашедшие смерть в автомобильных катастрофах. Конечно, это удобно — фарисейски посетовать на «нынешнее время». Но не «век двух А» — атома и автомобиля, — как его любят называть, повинен в смерти тысяч людей, а тот стиль жизни, который на все лады восхваляется буржуазной пропагандой.

Статистика показывает, что большинство погибших за рулем — молодежь от 15 до 25 лет. И это не случайно. С детства многим внушается, что вождение — а не знание машины—первый признак «настоящего мужчины», его образ старательно взлелеян киноэкраном, телевизором, массовым чтивом.

...Прямой в челюсть полицейскому, рывком выхвачена дверца — и машина метнулась прочь. Вдогон ей снялась с места стая полицейских мотоциклов.

Он — тяжелый подбородок типичного американца, шишкастые кулаки «настоящего мужчины» с продетой сквозь них баранкой руля, сверлящий взор человека, готового на все. Крупно — спидометр: 120, 140, 160. В зеркальце над стеклом прочно устраиваются огоньки фар полицейских машин. Поворот, другой, третий. Выстрелы: звездами зажигаются дырки на ветровом стекле. Он уйдет, непременно уйдет, должен уйти. Снова крупно — спидометр, стрелка притулилась к самому краю, дальше некуда.

Джеймс Дин на экране уходит от погони. Джеймс Дин, неулыбчивый парень в морщинистой куртке из кожи, так похожий на всех парней, ну, может, чуточку злее. Из картины в картину мчался он, загоняя машины, на скорости 180 километров в час.

В «зрительном зале» тоже стоят машины: американцы любят смотреть кино на свежем воздухе, не вылезая из кабин. Сбоку от автострады, на холме, натянуто огромное полотно; выстрелы хлопают по равнине на километры вокруг, сзывая тех, кто еще не получил своей ежевечерней порции «искусства». Кто-то отъезжает, не досмотрев, кто-то, свернув с шоссе, занимает его место. Пучат на экран погасшие бельма огромные «линкольны» и «понтиаки».

Картина кончилась: Дин ушел от преследователей, чтобы в следующий раз, в следующей картине опять привычно сжимать руль на головокружительных виражах и смотреть сквозь зал немигающими холодными глазами.

Фильм окончен. Автомобильное стадо вперевалку вытягивается на бетон. В небольшом «плимуте» четверо: за рулем Том Бретфильд, 19 лет, рядом — Мэри Сандерс, 18 лет, его подружка; Люк Джексон, 21 год, и Эллен Риккерт, 18 лет, — сзади. Все четверо молчат — о чем говорить? Машина, часто моргая фарами, протискивается вперед. На руле — тяжелые шоферские перчатки Тома, в угол рта вклеена сигарета — «настоящий мужчина», как Дин в фильме... Нога топит педаль — быстрее, быстрее уйти от сыто рокочущего стада и слышать лишь радостные крики друзей, оживившихся, когда началась гонка. Если склониться низко, видно, как рябят между бетонными плитами полоски гудрона — бесконечные финишные ленточки. Все как в фильме: «форд» впереди не уступает дороги — прижать его к краю, припугнуть, а когда между машинами останется какой-нибудь сантиметр, обойти.

...То ли это был порыв ветра, то ли завихрение воздуха от бешеной скорости, но крыло «плимута» зацепило дверцу «форда», и тот, стесывая борт, рванулся вправо, носом в кювет. «Плимут» испуганно шатнулся влево, подскочил на зеленом газончике, разделяющем шоссе вдоль, и выскочил на противоположную сторону — в него врезалась шедшая навстречу «аронда». За рулем Джим Келли, отец троих детей, и его жена. От удара «плимут» завалился на крышу, а машина Келли с капотом, съежившимся в гармошку, загородила путь; в нее влетел маленький «фольксваген» и, точно бабочка, хлопая дверцами, закружился на месте. А следом, разметав игрушечные машинки, бухнул тяжелый туристский автобус. Келли, — опытный водитель, за миг до удара инстинктивно повернулся плечом к баранке: он остался жив.

Все было как в фильме. За исключением конца. В жизни «хэппи энд» — счастливая развязка голливудского стандарта — встречается куда реже, чем в кино. Итог катастрофы: шестеро убитых и десять тяжело раненных...

Так, едва-едва выйдя из возраста, когда перестают играть в ковбоев, молодые ребята начинают гонять по дорогам. В Америке, стране автомашин, автомобиль превращается из средства передвижения в своеобразный наркотик. Вот что говорит семнадцатилетний Стивен Брайант:

— Когда идешь за 150 километров в час, все мысли уходят. Просто растворяешься в скорости.

«Опьянение скоростью» — таков диагноз массового заболевания, которое с растущей тревогой отмечают западные социологи.

Спидометр показывает смерть

— ...три!

Машины присели на задние колеса, потом прыгнули навстречу друг другу два оскаленных радиатора. Правила «игры»: с довольно короткого расстояния машины разгоняются и идут одна на другую. У кого первого сдадут нервы, кто первый свернет?

К баранкам приникли две светловолосые головы — Никольс и Эрик, обоим по семнадцать. На том и на другом — широкие кожаные куртки черного цвета, неотъемлемая принадлежность костюма «раггара». Так называют в Швеции этих девушек и парней, которые скупают на свалке брошенные машины и, подрегулировав мотор, с грохотом гоняют по улицам, распугивая горожан.

Откуда взялись они в Швеции, стране воспетого буржуазными пропагандистами благополучия, где полтора столетия уже не было войны, где все сыты, а значит, и счастливы? Счастливы? Швеция — вторая страна в мире по числу самоубийств после столь же «благополучной» Дании. И 70 процентов самоубийц — молодежь.

...Никольс и Эрик несутся, вжавшись в баранки. Мир, где они растут, не способен увлечь их романтикой поиска, страстью познания неведомого — всего того, чего так жаждет юность. Девиз этого мира — «урвать от жизни кусок побольше». Какие чувства может он вызвать? Только отвращение к сытому благополучию, ко всем проповедуемым буржуазным заповедям и добродетелям. Грош цена такой жизни. Это от нее спасался в своих фильмах Джеймс Дин — кумир тех, кого журналисты называют сейчас «выбитыми из седла». В разных странах они называют себя по-разному — французские «чернокурточники», английские «тедди-бойз», шведские «раггары», — но они все одинаковы, все не знают, куда девать бьющую через край энергию и силу молодости.

Вот и мчатся они по дорогам, стараясь ухватить убегающую черту горизонта. И гибнут. Джеймс Дин тоже погиб в автомобильной катастрофе — попробовал и в настоящей жизни следовать созданному им самим образу. Ему было 26 лет.

...Взвизгивают тормоза. Машины ловко расходятся, едва не столкнувшись носами. Эрик выруливает в одну сторону, Никольс — в другую, туда, где стоит дерево.

Машина буквально обвилась вокруг ствола, и тело Никольса, вырванное чудовищной силой из кабины, повисло на скомканной дверце, а пальцы заскребли землю, эту зеленую землю, на которой он мог бы столько сделать...

Они собираются вечером по субботам в Голливуде, городе кинозвезд и несбывшихся мечтаний, в «снэк-барах» — крохотных закусочных с музыкальными автоматами. Одеты в традиционные костюмы их «автоклуба» — короткие шорты и сандалии на босу ногу. Ждут. Ноги отбивают механический ритм, рвущийся из радиолы. По длинной-длинной центральной улице катит стена машин.

Взмах руки — и кто-то из членов клуба кидается в самую гущу движения, отталкивается от одной машины, другой — и он на той стороне. Это тоже «игра». За первым
 
идет второй, третий. К концу вечера все должны пересечь сутолоку машин и собраться на той стороне, у дверей другого «снэк-бара». И так каждую субботу. Молча — во рту жевательная резинка, глаза устремлены на асфальт — они ждут разрыва в потоке машин, чтобы нырнуть в пышущую жаром реку. Удачливый пловец выберется, ну, а неудачник...

Бандитизм — государственное предприятие

Древние говорили: «Via est vita» — «Дорога это жизнь». Кроме переносного смысла, это выражение имеет прямой — человеческая жизнь в какой-то степени зависит и от того, в каком состоянии находятся дороги. В иллюстрированных журналах они сняты обычно откуда-нибудь сверху, с вертолета или горы, — тогда причудливо извивающиеся кольца зовут умчаться по ней далеко-далеко.

В действительности же во многих «автомобильных странах» дорог катастрофически не хватает. Французский писатель-юморист Пьер Данино в одном своем рассказе призывал: «Если у вас есть машина, езжайте на поезде». Рецепт юмориста можно принять вполне серьезно. С утра до вечера дороги во Франции густо забиты машинами до самого горизонта. Аналогичное положение в Италии, Бельгии и Голландии. Почему же так медленно ведется строительство дорог — если только это не «стратегические линии»? Не хватает средств? Не правда. Налоги, взимаемые с автовладельцев, необычайно велики. Налоги на бензин, на пользование автострадой, на право стоянки, на получение водительских прав — всего более 20 видов прямых и косвенных налогов! Во Франции сумма налогов составляет 11 миллиардов новых франков. А на строительство и содержание дорог ежегодно отчисляется лишь 5 процентов этой суммы.

«Бандитизм на большой дороге отнюдь не исчез, — вынужден был признать даже реакционный еженедельник «Пари-матч». — Он превратился в государственное предприятие...»

Да, сегодня «дорога — это смерть» для сотен тысяч автомобилистов Запада. И вина за эту бессмысленную и поэтому трагическую гибель лежит не на «машинном веке», и дело не в «несчастье сверхстремительного прогресса, этого Молоха наших дней, требующего себе жертв», как писал с велеречивой скорбью «Констеллясьон», а в том, что и в наш век по-прежнему в жертву всемогущему богу — Прибыли — без колебаний приносится человеческая жизнь.

Марк Беленький

 
# Вопрос-Ответ