Под северным морем

Под северным морем

Холодным и ветреным утром научно-исследовательская подводная лодка «Северянка» оставила гостеприимные берега Кольского залива и вышла в открытое море. Как бы желая проверить гостей «на прочность», Баренцево море обрушило на судно каскады воды. «Северянка» смело приняла на себя штормовые удары волн и стала упрямо удаляться все дальше и дальше от берега. Так начался седьмой исследовательский поход.

Потянулись обычные корабельные будни с их размеренным, четким ритмом, где все узаконено и на своем месте: штормы и штили, обеды и завтраки, большие и малые приборки, вахты, команды и морские песни.

Район погружения. Несется по отсекам резкий сигнал-ревун. Слышна команда:

— По местам стоять! К погружению!

В центральном отсеке у пульта управления — старший механик Черняк. Он принимает рапорты из отсеков.

— Первый готов, замечаний нет!
— Четвертый, замечаний нет!
— Шестой...
— Второй...

— Мостик! Лодка к погружению готова! И вот уже слышен голос капитана:
— Все вниз! Погружаюсь!

То там, то тут вспыхивают разноцветные глазки приборов.

Без лишней суеты, слаженно работает экипаж — люди разных характеров, взглядов, достоинств, но единые в действии, как хорошо натренированная команда гребцов.

— Штурман, глубина под килем?
— Триста шесть!
— Левый мотор, малый вперед!
— Правый мотор, малый вперед!
— Опустить перископ!

Мы в необычном мире. Глубина десять... пятнадцать... восемнадцать метров... Все стихает. Наступает тишина, немного подозрительная, настораживающая. За толстыми стеклами иллюминатора довольно отчетливо просматривается выносная люстра, укрепленная на стреле. Мощный луч света похож на раскаленную добела болванку. Он врезается в толщу воды, размываясь в голубоватом сиянии. Внезапно свет тускнеет, закрытый мутной пеленой. Это планктон, рыбья пища. Рядом множество медуз.

«Северянка» успела «нырнуть» на 40 метров. Видимость за бортом ухудшилась. Теперь края луча не голубые, а синие. Исчезли медузы.

— Штурман, глубина под килем? — доносится голос капитана.
— Сто семьдесят пять!

Лодка достигла заданной глубины и зависла в пучине.

Проходит минута, вторая, третья... В отсеке тихо, как в заповедном лесу. Мысль о том, что над нами громадная толща воды, а до дна далеко, действует несколько охлаждающе на новичков.

— Хотел бы я знать, какое мы сейчас выдерживаем давление? — интересуется кто-то.

После минутного подсчета инженер Константин Суворов сообщает:

— Почти сто тысяч тонн на всю лодку. Еще вопросы будут?

Вопросов нет.

«Северянка» медленно начинает всплывать. На поверхности все устремляются к люку. Свежей струей омывает лица соленый морской воздух.

Теперь научные сотрудники работают на палубе. Владислав Матусевич совершенствует то, что, казалось, было верхом совершенства. Стреле, к которой прикрепляется люстра, придан другой угол наклона, для чего пришлось переплетать тросы. Установленная в боксе кинокамера сможет теперь вести и панорамную съемку.

Казалось, все идет гладко и нет причин для плохого нестроения. Но настроение было неважным по одной причине: мы не видели рыбы. Тщетно всматривался в приборы Суворов. Погружались на различные глубины и при различной погоде, ложились на грунт, за кормой осталось немало пройденных миль, но не встретили ни одного малька. Это обстоятельство выводило из себя даже, сверхспокойного начальника экспедиции Вячеслава Честного.

Но вот к концу восьмого дня плавания «Северянка» вновь погрузилась для проведения гидрооптических наблюдений. Это нужно было вот для чего: изучения показали, что в некоторых промысловых районах из 176 косяковых рыб, находящихся в одном кубическом метре воды, в трал попадали только две. Значит, в определенных условиях рыба «чувствует» трал. А эти условия слагаются из освещенности поверхности моря, прозрачности воды, глубины лова и ряда других явлений. Одной из задач седьмого похода «Северянки» и являлось определение мест, где для рыбы нет хороших условий для ориентации, то есть где она меньше видит. Располагая такими сведениями, рыбацкие флотилии могут выходить на промысел не наудачу, а наверняка.

«Северянка» находилась на глубине 15 метров, когда во всех отсеках раздался усиленный динамиками ликующий голос Суворова:

— Рыба!

Все сорвались с мест и прильнули к иллюминаторам. То, что мы увидели, напоминало бочку рыбы в разрезе. Рыба терлась о стекло, медленно и с трудом продвигаясь в сторону носа лодки. Временами она шла в дружном строю, четко держа равнение, словно ее специально уложили, как укладывают салаку в консервную банку. Да и размером она была чуть больше салаки.

— Это мойва! — крикнул Честной. — Рубен, спеши со съемкой!
Оператор Рубен Воронов уже привинчивал к кронштейну кинокамеру. Но тут случилось что-то невообразимое. Стройный парад мойвы неожиданно нарушился. Ряды ее мгновенно сломались, и рыбешка в ужасе заметалась. Серебристую массу пронзил длинный меч. Крупная рыбина, за ней вторая, третья, десятая с ожесточением кромсали эту массу. То была треска. Скоро мойва прошла, увлекая за собой косяк хищниц. «Северянка» всплыла и встала на якорь.

На следующий день предстоял сложный эксперимент. Мы вошли в район мелководных лагун, к местам нерестилищ. Здесь лодка не может погрузиться. Нужно проверить, могут ли аквалангисты проводить подводные съемки.

Томительно тянутся минуты ожидания. Температура воды низкая — всего два градуса, особенно задерживаться не стоит. Матрос подает сигнал, и вскоре над водой шумит рой воздушных пузырьков. А затем показывается и Матусевич. Он снимает маску и, весело улыбаясь, сообщает:

— Работать под водой можно. Малость холодновато, мерзнет лицо. Но все равно можно. Видимость хорошая.

Экспедиция подходит к концу. На обратном пути предстоит последнее погружение на грунт. И все. Выходим в район погружения. Вот уже застопорены двигатели. Еще минута — и лодка исчезает под водой. И тогда по отсекам раздается голос капитана:

— Экипаж, внимание! Мы на глубине тридцати трех метров. Сегодня второму помощнику Борису Никифоровичу Кривцову исполнилось тридцать три года. Пожелаем ему дальнейших успехов в морской службе и хорошего морского здоровья! Так день рождения моряка Кривцова был отмечен у самого дна Баренцева моря.

Через два часа «Северянка» вновь закачалась на волнах, и поджидавшее нас солнце поплыло вслед за лодкой, взявшей курс к родным берегам.

И. Ростовский, участник седьмого похода «Северянки»

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи