Экскурсия на войну

Экскурсия на войну

Основным занятием шотландцев армии Веллингтона во время реконструкции в Ватерлоо была игра на волынках

Битва при Ватерлоо для туристов, детей и пенсионеров

Всю прошлую ночь в Ватерлоо шел сильный дождь. Сейчас девять утра, лагерь армии герцога Веллингтона просыпается, и просыпается тяжело. Из мокрых палаток выползают пенсионного возраста мужчины в нижнем белье: длинных холщовых рубахах и кальсонах в полном соответствии с исторической эпохой. Те, что помоложе, встали раньше и хлюпают с котелками по глубокой грязи к колодцу, у которого уже выстроилась очередь.

Пара шотландцев в мятых килтах и меховых шапках раздувают волынки: пришли первые туристы и их нужно развлекать. Собравшиеся у палатки под португальским флагом пьют портвейн, а остальные похмеляются недопитым вчера виски — все-таки здесь в основном англичане, хотя есть и голландцы, и испанцы, и бельгийцы, а кто-то даже приехал из Канады. Месяц назад я побывал на военно-историческом празднике  в Бородине, а теперь мне предстоит увидеть, как европейцы реконструируют знаменитое сражение при Ватерлоо.

— Вы футбол-то смотрели? — спрашиваю у небритого крепыша.

Дело в том, что накануне прошел самый скучный матч чемпионата Европы по футболу: сборные Англии и Франции сыграли вничью.

— Нет, не до того было. Да и вообще, видишь, мы в отпуске, — отвечает он на кокни, который я с трудом разбираю. Болеть за слабую сборную своей страны — это отдыхом не назовешь, мне это знакомо. Крепыш опирается на ружье.

— Русские реконструкторы рассказывали, что у них бывают проблемы с регистрацией огнестрельного оружия. У вас нет такого? — спрашиваю я.

— Во-первых, это не совсем реконструкторское, я с ним на кроликов охочусь. Во-вторых, я коп, поэтому разрешение выписываю себе сам, — отвечает крепыш. Кроме копа в роте есть еще бывший пожарный и несколько бывших военных, все на пенсии.

С кем ни заговорю, все как по заученному рассказывают историю своего подразделения и битвы при Ватерлоо:

— Наш Брауншвейгский корпус под желто-синим флагом стоял в резерве, использовались только снайперы.

— В армии Веллингтона было 50 тысяч пехоты и 11 тысяч кавалерии.

— Известно, что невозвратных потерь в нашем полку было 37 человек.

Слева: Императорский гвардеец, представитель самого элитного подразделения Великой армии Наполеона
Справа: Маршал Даву с орденом Почетного легиона 1-й степени. Орденский знак высшей степени носили на ленте в районе бедра

Боевая подруга провожает в бой бравого французского гусара. На реконструкции в Ватерлоо было значительно больше женщин, чем на реконструкции Бородинского сражения

На другие темы разговор идет с трудом, чувствуется, что люди привыкли к роли экскурсоводов. Бивуаки в Ватерлоо — это прежде всего туристический аттракцион. 

В 1972 году лорд Джон Генри Уэлсли, унаследовавший титул герцога Веллингтона, создал комитет Ватерлоо, чтобы остановить строительство нового шоссе, которое должно было пройти через историческое поле битвы немного к югу от Брюсселя. Тогда же вокруг этого места начала развиваться образовательная и туристическая инфраструктура. На окрестных полях стали проходить ежегодные реконструкции битвы, в которых принимали участие энтузиасты из уже существовавших к тому времени клубов со всего мира. Постепенно это событие стало гвоздем туристического сезона в Бельгии, довольно бедной на развлечения стране.

У одной из палаток замечаю выбивающегося из обстановки относительной молодостью и статной осанкой господина с орденом на шее.

— Скажите, а что у вас за орден?

— Этот орден давали тем, под чьим началом были выиграны четыре сражения подряд, — отвечает он на неожиданно понятном и красивом английском.

— Простите, вы, значит, какой-то командир?

— Что-то в этом роде. Я — герцог Веллингтон.

Представители реконструкторских клубов, изображающие бойцов сразу нескольких британских гвардейских полков, аккуратно переступают через тела павших французов

При выходе из лагеря грубо сколоченная из досок стойка, несколько колченогих столов и стульев — местный паб. На столе табличка с надписью мелом: «Огромное спасибо тому, кто украл мои очки».

Очки, кстати сказать, здесь носят такие же, как были у встреченного мной месяц назад в Бородине товарища Шильдбаха или у Пьера Безухова — круглые в металлической оправе. Паб уже наполовину заполнен людьми в накинутых на плечи  мундирах. Мы решаем дать англичанам время проснуться, а пока посмотреть, как дела в лагере у французов.

Реконструкция битвы при Ватерлоо — двухдневное мероприятие. В первый день посетители могут окунуться в быт армейских лагерей. Развлечения обещают в основном гастрономические: обед с Наполеоном и ужин с Веллингтоном. А вот второй день пройдет по-спартански: битва утром — и по домам.

Когда мы добираемся до лагеря французской армии, до обеда с Наполеоном остается полчаса. Почему-то здесь нет грязи, палатки аккуратно расставлены в несколько линий, в проходах — столы, за столами — рядовые и офицеры Великой армии, у каждого в руке глиняный кувшин с вином, и все поют хором во славу Франции и императора. Припоминая рассказы русских реконструкторов, спрашиваю у сидящего с краю гвардейца в медвежьей шапке и с серебряной серьгой, какие могли носить только ветераны: «А Наполеон сегодня Марк Шнайдер?» — «Шнайдер — американец, а мы в Бельгии, то есть почти во Франции. Американец здесь не может быть Наполеоном! Это политика!»

Реконструированный герцог Веллингтон. Вензель GR (George Rex) принадлежит британскому королю Георгу III. В действительности в 1811 году Георг III впал в помешательство и во время битвы при Ватерлоо страной управлял принц-регент, будущий король Георг IV

Наш фотограф снимает кого-то в богато вышитом золотом мундире и треуголке. Подхожу. После неловкости с Веллингтоном спрашиваю сразу: «Извините, а вы кто?» — «Маршал Даву». — «А почему вы — Даву?» Маршал молча снимает треуголку. Под ней образцовая лысина, именно такая, какой был знаменит непобедимый наполеоновский военачальник. Портретное сходство и здесь играет решающую роль.

Наполеон был известен аскетическими привычками. Даже в своем дворце в Фонтенбло он спал на напоминающей современную раскладушку походной кровати,  такой же, как в палатке перед нами. Он выйдет через несколько минут, а пока лучшие бойцы, гвардейцы, должны занять свои места — часовых на трапезе великого человека.

Гвардейцы в медвежьих шапках, тщетно пытаясь попасть в ногу, проходят маршем сто метров от лагеря до палатки главнокомандующего. Заняв периметр обеденной зоны, они скрещивают оружие и грозно смотрят на столпившихся вокруг любопытных зрителей. Я вижу, каких усилий ближайшему гвардейцу стоит сконцентрировать взгляд в одной точке. Император в сопровождении Даву и маршала Нея выходит из палатки к закускам и винам. Гвардеец поправляет съехавшую на глаза шапку.

Я раз за разом набираю номер Дениса Баринова, капрала гренадерской роты 8-й полубригады, который должен быть здесь — во французском лагере, мы договорились о встрече, когда он принимал нас в ротном бивуаке в Бородине. Его телефон не работает. Я спрашиваю у французов, не знают ли они, где найти гренадеров из России, их должно быть двое — Денис и его командир. Французский офицер медицинской службы, действительно хирург по профессии, подводит меня к молодому человеку в бейсболке и джинсах: «Вот, это русский реконструктор».

Представители 8-й линейной полубригады Великой армии. Это большой международный клуб, отделения которого есть во многих странах, в том числе и в России

— Скажите, вы не знаете, как найти Дениса Баринова из 8-й полубригады?

— Дениса больше нет с нами.

— Денис больше не занимается реконструкцией?

— Нет. Денис умер.

Денис был самым приветливым и общительным из всех, кого мы встретили месяц назад на празднике «Стойкий оловянный солдатик» в Бородине. Он был капралом в реконструкции, а в реальной жизни — президентом какой-то молодежной ассоциации. Две недели назад Денис поехал на съезд в Болгарию и на протокольном банкете съел рыбу, на которую у него возникла сильная аллергическая реакция. Дениса не спасли.

В 8-й полубригаде было немного потерь — и в Бородинской битве, и через два с половиной года при Ватерлоо. Мне об этом рассказывал сам Денис, живший на 200 лет позже и умерший за пару месяцев до бородинского юбилея. Реконструкция — это игра в войну, а значит, и в смерть, она дает возможность, умирая понарошку, забыть о смерти настоящей. Странно и больно слышать о ней здесь, среди весело поющих людей в военной форме, многие из которых завтра не раз упадут замертво, потом встанут и опять вернутся в строй.

Некоторое время мы с парнем в бейсболке молча смотрим друг на друга.

— Знаешь, это удивительно. Мы начали на двадцать лет позже, но они, видимо, уже пережили свой расцвет, — говорит русский реконструктор. — В начале XIX века не было никаких швейных машин, все шили вручную, и так же шьем мы. А у них многие шьют униформу в ателье, причем из полиэстра. Впрочем, в чем они нас точно превосходят, так это в отношении полиции. На нашей бородинской реконструкции всегда море полиции, кордоны, рамки металлоискателей. Нас как-то даже не пустили в кафе пообедать — обмундирование звенело в рамке. А здесь полиция относится совсем иначе. В позапрошлом году они нас на своей машине в гостиницу отвезли, когда увидели, сколько мы с собой снаряжения тащим.

Интересно, что в США у реконструкторов для людей в пошитой из полиэстра недорогой форме (около 100 евро против 1000 за настоящую) есть даже специальное слово farb, происходящее по разным версиям от Far be it from authentic — «Далековато от настоящего» или Fast And Researchless Buying — «Куплено наспех и без разбора».

Расстроенный, я возвращаюсь в лагерь англичан. Все здесь изрядно пьяны. Трое седовласых пехотинцев, мало напоминающих бравых вояк, тренируются в стрельбе. По команде офицера они вскидывают ружья и орут «Пу-у-ух!». Это совсем не похоже на бородинские маневры. Половина лагеря собралась в пабе, здесь же, блистая лысиной, заседает почетный гость — маршал Даву. Еще несколько подтянутых французских офицеров топчутся у входа, кажется, что им одновременно и хочется, и стыдно принять участие в пьянке потенциального противника.

У палатки Веллингтона выставлена охрана — двое со штыками. Я забыл спросить герцога, кто он в обычной жизни, и хочу сделать это сейчас.

— Скажите, герцог у себя?

— Никак нет!

— А где он — не подскажете? Стража смущается:

— Вообще-то мы не знаем, может он и там. Ну, точнее, не помним, когда он выходил-заходил.

Высший командный состав Великой армии : маршал Ней (третий слева), Наполеон (в цент ре) и маршал Даву (с характерной лысиной) за обедом накануне битвы

Веллингтона в палатке все же нет. Я выхожу из лагеря и у ворот попадаю в толпу туристов. К английскому бивуаку идет маршем французский военный оркестр, человек двадцать с духовыми инструментами. Когда они подходят ближе, оказывается, что три четверти оркестра женщины. Французы выстраиваются перед воротами британского бивуака и исполняют по нотам марш. Под аплодисменты публики они разворачиваются и маршируют обратно в свой лагерь. Англичане с другой стороны загородки их даже не видели. Провожая оркестр вдоль дороги, я встречаю на обочине двух покачивающихся парней в английских мундирах. Они осоловело смотрят на марширующих мимо француженок с трубами.

— Так что, французов несложно будет завтра победить?

— Что?

— Ну вы же из британской армии?

— Что-что?

— Ну вы же англичане?

— А! Не-ет. Мы приехали из Голландии. В этот же вечер сборная России проиграла Греции. Я смотрел этот матч в одном из пабов в Ватерлоо в компании двух случайно встреченных русскоязычных ребят, приехавших в Бельгию торговать деревянными садовыми сооружениями вроде столов для пикника, какие можно увидеть на каждой второй даче в Подмосковье. Они болели за российскую сборную, и когда матч закончился, Россия вылетела из турнира и я разбил о стойку стакан, пожали мне руку со словами: «Извини, но мы вообще-то из Латвии».

За ночь ливень превратил британский лагерь в Ватерлоо в болото. Девушкам, изображающим маркитанток, пришлось засыпать соломой лужи

Утро битвы пасмурно, так же, как было без малого 200 лет назад. Долго ничего не происходит, но потом на опушке появляется император со свитой, состоящей из личного телохранителя в тюрбане и нескольких французских офицеров верхом.  Они скачу т перед трибунами, дети в восторге кричат: «Наполеон! Наполеон!» Наполеон делает ручкой и скрывается в кустах. Из соседнего леска доносится звук орудийных залпов. На абсолютно пустое поле перед зрителями выбирается гренадер, поджигает два стога сена и удаляется восвояси. Проходит полчаса, сено догорает. Справа снова появляется Наполеон со свитой, опять скачет вдоль трибун, отвечая на приветствие зрителей взмахом хлыстика. Маленький мальчик возле меня сообщает приятелю: «Англичане убивали детей, а Наполеон их защищал!» Император удаляется, а мы ждем, прислушиваясь к отзвукам приближающегося боя.

Наконец на опушке появляется отступающая французская пехота. Развернувшись, солдаты выстраиваются в две шеренги и делают холостой залп в сторону леса. Взяв ружья на плечо, они снова пятятся, пододвигаясь немного ближе к нам, а из-за деревьев выходит британская шеренга. Поют волынки. Где-то сбоку из зарослей выплывает пушка и оглушительно стреляет, пакля от пыжа летит во все стороны. Отступление длится час, пока войска не оказываются прямо перед нашими глазами. После каждого оружейного залпа некоторые из солдат противника замертво падают в траву. Игра для них временно останавливается, и по кругу идет фляжка. Нам демонстрируют рукопашную: французы и англичане несутся навстречу друг другу, заключают противника в объятия и со смехом падают на землю.

Кавалеристы машут находящимся среди зрителей женам и детям. Маршал Ней подъезжает верхом к ограждающей поле брани веревке со слезами на глазах: у него «испортилась шляпа». Что именно с ней случилось, видно плохо, но организаторы  забирают потерявшую форму треуголку, и Ней дальше воюет простоволосым. Сражение идет своим чередом степенно и размеренно, французы отступают, англичане нападают, хотя в действительности это было не совсем так. Защитник детей Бонапарт время от времени приветствует толпу, намного меньше беспокоясь о предстоящем поражении, чем его лучший маршал о своем головном уборе. Раненые и убитые рады возможности поваляться в траве и отдохнуть.

Вид лагеря британской армии накануне реконструированного сражения не давал повода верить в превосходство войск Веллингтона . Но в битве при Ватерлоо-2012 они предсказуемо победили

*****
Веселая, шумная, пьяная реконструкция оказалось в то же время совершенно пресной. Прекрасное хобби для пожарного на пенсии: бравое и подешевле гольфа. Хотя и не все мундиры здесь пошиты из полиэстра, дух «фарба» витает в воздухе: далековато от настоящего. Грохот залпов, лошади, яркая униформа и император радуют зрителей, но я почувствовал себя просто очередным туристом, заскучавшим в Бельгии настолько, чтобы посмотреть битву Франции против Англии.

Я побывал на двух, пусть и не самых масштабных, реконструкциях — в Бородине и Ватерлоо. Серьезная атмосфера подмосковной реконструкции, иногда даже чересчур серьезная, заставляла почувствовать себя частью происходящего. То, что я увидел под Брюсселем, намного больше похоже на приятное европейское развлечение, но без живого нерва, а значит, и без правдоподобия. Одни играют в войну как дети, которые сами верят в свою сказку. Вторые играют как взрослые, которые ставят представление для детей.

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи