Собаки на Сене

Собаки на Сене

С этим тяжело смириться, но собаки живут намного меньше людей. Например, средняя продолжительность жизни таксы — 13 лет

За настоящей любовью в самой романтической столице мира стоит отправиться на кладбище домашних животных 

 

Дома меня ждала первая любовь, однокурсница, бронзовый призер международной математической олимпиады. Проходя мимо витрины в четвертый раз, я набрался храбрости, зажмурился и потянул дверь на себя. «Дайте мне, пожалуйста, то, что на манекене!» (И поскорее, пока я не превратился в горстку пепла.) Я покупал женское белье впервые в жизни и действительно был готов сгореть на месте. Тем более оказалось, что я не знаю нужного размера. Продавщица, девица чуть старше меня, заговорщицки улыбнулась, посмотрела по сторонам, расстегнула пояс и немного спустила брюки. Трусы были точь-в-точь как на манекене.

— Размер примерно такой?

Я не стал спорить. Размер верха мы обсудили в терминах грейпфрутов. Завернутые в розовую бумагу тряпочки лишили меня надежды даже на растворимые супы, зато сам я был на крючке и с тех пор старался бывать в Париже так часто, как только мог себе позволить.

Я перестал бояться темнокожих торговцев сувенирами и официантов в закусочных, которые познакомили меня со знаменитой парижской спесью. Я полюбил площадь перед церковью Сен-Сюльпис и возненавидел лестницу под собором Сакре-Кёр, в любое время заполненную туристами и ловко обкрадывающими их гастролерами из соседнего предместья Сен-Дени. Я обошел пешком все аррондиссманы, с первого по двадцатый. И хотя смысл Парижа, конечно, совершенно не в женских трусах, то первое впечатление раз и навсегда настроило мое ощущение Парижа на самую банальную романтическую картинку.

Романтика — главный миф о Париже, который мы начинаем впитывать, едва научившись читать, следя при свете фонарика под одеялом за похождениями отважного бонвивана д’Артаньяна. У англичан — дедуктивный метод, императив рациональности, а тут — «опять скрипит потертое седло» и «красавице и кубку».

Скульптурные изваяния в натуральную величину (вверху) украшают в основном старые надгробия.

Приезжая впервые в большой город, неизбежно пытаешься натянуть миф на реальность. Париж к этому готов, непритязательные аттракционы диснейленда любви стоят на своих местах: у подножия Монмартрского холма вертится, как и положено, карусель, на бульварах открыты те самые маленькие кафе, с набережной Сены доносится обязательный аккордеон.

Миф, однако, довольно быстро рвется об острия вездесущих эйфелевых башен: в двухчасовой очереди на главную из них пропадает всякая сентиментальность — и ты понимаешь, что мало какой город способен так сильно разочаровать, как Париж.

Для того чтобы понять, что за романтика возможна во французском парке, должно немного повезти, как повезло мне. И если вы не успели разочароваться, смогли полюбить Париж и хотите увидеть настоящую парижскую сентиментальность без прикрас и для внутреннего потребления, отправляйтесь на окраину, на кладбище домашних животных.

*****
Аньер-сюр-Сен (Asnières-sur-Seine) — недалекий пригород Парижа, показывающий, как вообще-то выглядит типичная французская жизнь. Вывески на языках стран Магриба, выставленная из магазинов прямо на улицу копеечная утварь и мешки с рисом, неуютные дома — социальное жилье, в котором в основном живут иммигранты и безработные. Впрочем, это предместье еще не из самых плохих. Добраться сюда из центра Парижа на метро можно всего за 20 минут, по тринадцатой ветке до станции Gabriel Péri. Поезд пересечет парижскую кольцевую — Периферик, потом буро-желтую Сену. Как раз с моста через нее в первый раз можно увидеть кладбище домашних животных, которое занимает небольшой сквер у воды. Станция чуть дальше, от нее придется вернуться к реке пешком, но займет это минут 10.

Надпись над главными воротами — Cimetière des chiens — вообще-то означает «кладбище собак». Огромный центральный монумент — это действительно памятник собаке, сенбернару-спасателю по имени Барри, который, согласно эпитафии, «спас сорок человек и был убит сорок первым». Вообще же на кладбище похоронены не только собаки, но и самые разные домашние питомцы: кошки, черепахи, кролики, по меньшей мере одна коза, одна обезьянка, лошадь и курица.

Надгробия, самое старое из которых было установлено в конце позапрошлого века, — это основательные каменные плиты с золочеными именами почивших зверей, годами их жизни и словами нежной памяти. За вход просят 4,5 евро, и продающая билеты женщина говорит, что людей ходит много. Впрочем, прямо сейчас мы здесь почти одни, если не считать нескольких вполне живых лоснящихся котов и женщины, раскладывающей свежие цветы на могиле с памятником в виде олененка.

Те, у кого нет хозяев и шанса попасть на это кладбище после смерти, приходят сюда при жизни

Обычно прогулка по кладбищу не связана с эмпатией: давно умерших чужих людей не жаль, ведь они давно умерли. Вперед гонит разве что азарт — найти место упокоения очередной знаменитости. Накануне мы пытались отыскать на главном парижском селебрити-кладбище Пер-Лашез могилу, обозначенную на плане как Sextoy (выяснилось, что под этим псевдонимом похоронена известная французская девушка — диск-жокей), и спугнули из соседнего склепа однополую пару. Тогда нам было смешно, но сегодня на кладбище домашних животных я не могу сдержать слез умиления: «1906–1922 / Моей дорогой курочке, прожившей 16 лет, верной спутнице, с которой мы были неразлучны, оплакиваемой безутешной хозяйкой. Ты никогда не будешь забыта».

Я брожу среди могил и думаю, что только великая любовь может заставить хозяина ухаживать за могилой немецкой овчарки, усопшей тридцать лет назад, и приносить на нее свежую мозговую косточку. Вокруг покоятся сотни невинных созданий, которые были своим владельцам почти как дети, только их смерть, пожалуй, чуть менее трагична, а их кладбище — место скорее светлой грусти, чем горя.

На гранитной плите — бронзовый голубь, под ним небольшая аккуратная надпись: «Моему зайчонку». Непонятно, кто в действительности покоится под плитой — голубка, которую нежно называли зайчонком, или заяц, могила которого украшена традиционным символом.

На многих могилах — и свежих, и довольно старых — игрушки, в основном те же кошечки и собачки, но кое-где можно встретить, например, оставшегося еще с прошлого Рождества Санта-Клауса. Вот склеп почти родовой: здесь покоятся пять кошек, которые, сменяя друг друга, сопровождали хозяина на протяжении полувека. Если вас когда-нибудь интересовало, где похоронен Фантомас, — вот, пожалуйста, даже два. А еще Цезарь, Нерон и другие императоры — по фотографиям видно, что все они обладали подобающими царственными усами. Очень старый, похожий на дагеротипный портрет обезьянки: «Кики, спи, моя родная, ты была радостью всей моей жизни».

Ведущие себя как домашние животные, принадлежащие сразу всем горожанам, голуби изображены на многих надгробиях. Это, впрочем, не значит, что именно они там похоронены

Здесь, как и на Пер-Лашез, есть свои знаменитости. Тут похоронен Рин-Тин-Тин, пес, сыгравший в 27 голливудских фильмах в 1920–1930-е годы. Во время Первой мировой Рин-Тин-Тина подобрал на разрушенной бомбой французской псарне американский механик Ли Дункан и привез на родину — в Калифорнию. Рин-Тин-Тин обладал настолько ярким актерским талантом, что вскоре исполнял в Голливуде практически все собачьи роли. Пес прожил славные тринадцать лет, и хозяин решил похоронить его на родине — на кладбище домашних животных под Парижем.

Есть представители королевских семей: «Драк. 1941–1953. Верный друг, который помог мне пережить эти ужасные годы. Е.В. Королева Елизавета Принцесса Румынская».

Над могилой «нежного и сладкого Путсика» (1977–2002) я задумываюсь, что все эти трогательные эпитафии, игрушки, цветы, наверное, говорят о способности людей глубоко чувствовать, об искренности — словом, о чем-то хорошем и важном. В то же время любить зверей проще, чем людей. Ухаживать за могилой любимой кошки, но месяцами не звонить родным — это очень легко себе представить. И тут же, на соседнем надгробии, нахожу надпись, которая одна заключает весь смысл этого места: «Чин-Лин, единственному существу, любившему только меня».

Выходя с кладбища, я подхожу к ограждению набережной и вижу внизу на маленьком бетонном причале пару лебедей. Непонятно как попавшие сюда птицы пытаются отряхнуть перья от нечистой воды Сены. Они не выглядят грациозными парковыми зазнайками, они здесь настоящие, не украшение ландшафта, а часть городской фауны наравне с голубями. Я хочу спуститься к ним по грязноватой лесенке, но натыкаюсь на двух темнокожих подростков, мальчика и девочку лет по тринадцать. Они целуются.

Ключевые слова: Париж
 
# Вопрос-Ответ