Атеми — сын атолла

Атеми — сын атолла

Глава из книги «Последний рай». Автор ее — известный итальянский исследователь-океанолог — знаком советскому читателю по книге «Голубой континент». В Полинезии Фолько Квиличи провел два года, и новое произведение — итог его впечатлений от пребывания в этом уголке земного шара.

Атолл. Клочок земли, едва выступающий над океаном. Бушующие вокруг волны высотой в десятки метров настолько сильны, что диву даешься, как они не снесут коралловый барьер, защищающий остров, не докатятся до кокосовых пальм, не затопят те немногие хижины, что прилепились между морем и лагуной. Эта малюсенькая полоска земли, словно повисшая в пустоте, настолько удивительна по своей форме — совершенно кольцеобразной, — что тому, кто сюда попадает, кажется, будто он причалил к одному из колец Сатурна, к чему-то совершенно ирреальному, затерянному в беспредельных просторах вселенной.

Но проходят дни, и первые минуты вашего изумления постепенно тускнеют. Вы начинаете ко всему привыкать так же, как мужчины и женщины, живущие здесь постоянно и не замечающие, насколько удивителен окружающий их мир.

Атеми, как и все дети атолла, вырос на берегу моря, неподалеку от кромки барьера. Здесь он сделал свой первый шаг. Отсюда провожал взрослых мужчин, отправлявшихся в пирогах на рыбную ловлю.

Когда Атеми появился на свет, женщины ухаживали за ним до дня «фаатиатиа». По-полинезийски это означает: «День, когда человек впервые поднимается». С этой поры Атеми рос на свободе — под дождем и на солнцепеке, постепенно знакомясь с тем маленьким мирком, что его окружал.

Однажды, выйдя из своей хижины, Атеми поглядел вверх — там поднимались в небо стройные, головокружительно высокие стволы кокосовых пальм — и стал искать упавшие орехи. Он хотел полакомиться их освежающим соком, а еще ему хотелось научиться делать из «ниау» — листьев кокосовых пальм — множество тех вещей, что умеют взрослые.

Из плетеных «ниау» делают стены и крыши хижин, паруса для пирог, одеяния для танцовщиков, корзины, чтобы складывать туда улов, и длинные сети, которыми отгораживают участки лагуны, устраивая там своеобразные садки.

Из свежих листьев кокосовых пальм плетут легкие венки для защиты головы от солнца. Обычно их надевают рыбаки, отправляющиеся в длительные путешествия на своих пирогах. Атеми любил плести эти венки для тех, кто уходил в море. Он сплел несколько венков и для своего отца Пунуа, лучшего на острове рыбака, которым Атеми очень гордился. Когда отец возвращался и на его соломенной шляпе красовался еще один рыболовный крючок, гордость переполняла Атеми. Ведь каждый новый крючок означал, что после ожесточенной борьбы под днищем пироги убита еще одна акула.

Атеми любил отца и преклонялся перед ним, перед его храбростью и силой. Когда отец отправлялся за пределы «большой волны» и мать с застывшей тоской в глазах часами, а порой целыми днями неподвижно лежала на огромной кровати, лаская младшего сынишку, мальчика охватывал страх перед грозной стихией.

Атеми шел к наветренной стороне, где волны океана были сильнее, садился на песок и долго-долго глядел, как медленно и плавно катились они из-за горизонта, подхлестываемые какой-то силой, непонятной, огромной и далекой.

Щурясь от слепящих лучей солнца, Атеми видел, как волна приближается к берегу, поднимаясь почти вертикально. Затаив дыхание он ждал, когда эта водяная стена разобьется. Вот она становится все выше и тоньше, словно бросает вызов острову. Атеми уже не может побороть в себе чувство безмерного ужаса, которое постепенно нарастает, чтобы утонуть в глухом гуле, в последнем дыхании волны, когда ее бег по глади океана приходит к концу и она обращается в беспорядочную взбудораженную пену. Здесь в белом хаосе, окружающем остров со всех сторон, кончался для мальчика Мир.

Как мал был этот мир, созданный даже не из земли, а из раскрошенных водой кораллов! Узкая полоса, сухая и бесплодная. На ней растут лишь кокосовые пальмы, а ими ведь не прокормишься. Поэтому людям приходится, ежеминутно рискуя жизнью, уходить далеко в море за пределы кораллового барьера. Ведь только в открытом море они могут раздобыть средства к существованию.

Атеми сознавал все это смутно. Он ненавидел море, понимая, что наступит день, когда ему придется померяться с ним силами. Тогда он станет взрослым мужчиной и закончится счастливая пора его жизни, озаренная солнцем и сотканная из долгих беспечных дней. Так думал Атеми, шагая вдоль берега и отворачиваясь от моря.

Но ведь он был еще мальчуганом и скоро забывал об этих раздумьях. Тогда он бросался искать Ареву, свою неразлучную спутницу. Он уже решил, что, когда вырастет, возьмет ее себе в жены.

С ней он не уставал придумывать разные игры. А когда им не хотелось больше играть, они бежали в пальмовую рощу и вместе с женщинами собирали там кокосовые орехи. Или уплетали сырую, смоченную в кокосовом молоке рыбу в хижине своих приемных родителей (В Полинезии широко распространен обычай усыновления. Почти каждая семья воспитывает нескольких ребятишек из других семей.).

Целый день весь остров был в их распоряжении. Часами они могли бродить по берегу, собирая моллюсков и высушивая их потом на солнце, чтобы они были белыми как мел. А иногда забирались подальше, где вьют свои гнезда чайки и морские ласточки, играли с ними и кормили птиц из рук. Еще они любили гоняться за «тупами» — серыми крабами с красными глазками, которые обычно прятались в глубоких норках.

Повседневная жизнь, которая текла вокруг: приготовления к рыбной ловле, сбор кокосовых орехов, постройка хижин, а также пение, молитвы, рассказы стариков — все это было их школой. И они незаметно для себя быстро мужали. Однажды они отправились к одному из своих любимых местечек на берегу. Там они нашли высохшую на солнце белую челюсть акулы. Они натянули на нее волокна кокоса. И когда дотронулись до них, услышали странные, чарующие звуки Струны звучали, будто лира, и Арева под их аккомпанемент тихо запела одну из своих песенок. Неподалеку от берега в мелких водах лагуны был устроен садок, куда по заведенному обычаю уже десятки лет бросали маленьких живых акул, попавших в сети. Здесь акулята вырастали. С ними зачастую играли ребятишки со всего острова. Они ныряли в садок и цеплялись за шероховатую кожу хвостовых акульих плавников, позволяя рыбам таскать себя под водой. Отважные маленькие человечки не придавали значения рассказам о свирепых повадках акул. И те, привыкнув к этой игре, не стремились их укусить.

Самые храбрые из ребят вылавливали удочкой рыбешку в коралловых рифах лагуны, ныряли в садок и совали лакомый кусок акуле, которая с исключительной ловкостью хватала угощение, относясь с должным почтением к руке смельчака.

День-деньской, врываясь в безмолвие лагуны, звучали смех и крики ребятишек, собравшихся у садка.

Арева и на этот раз, не удержавшись от соблазна, опрометью бросилась к садку, а Атеми пустился вдогонку за нею. Несколько минут оба молча стояли, наблюдая за играющими товарищами. Но тут их заметил Тиани Тиани был самым отважным из всех ребят и ужасно гордился этим. Всех других мальчиков он считал трусами, важничал и подсмеивался над ними. Сегодня на очереди был Атеми.

— Ну, чего стоишь? Прыгай в воду! Вот будет здорово, если ты нырнешь вместе со мной и прицепишься к хвосту Кауруао (так звали самую старую акулу). Ну, смелей! Погляди-ка, Арева с тебя глаз не сводит. Посмотрим, кто дольше продержится под водой. Давай попробуем!

Другие ребята стали подстрекать молчаливо стоящего товарища.
Атеми не двигался Галдеж вокруг него продолжался. Тогда он подумал, что, может быть, ему удастся пересилить свой страх И стрелой помчался по прибрежному песку прямо к садку.

Добравшись до берега, остановился. Нет, он не может! Какая-то сила его удерживала. Он словно оцепенел. Ничего не понимал, ничего не чувствовал, кроме мучительного страха

Черные глаза Аревы были пристально устремлены на него. Но Атеми остался на месте. Страх цепко держал его, и он не бросился в воду играть с акулами.

Атеми прослыл трусом. Об этом скоро узнали все. На кусочке земли в несколько квадратных километров, где живет около шестидесяти рыбаков и столько же женщин, быстро распространяется всякая новость. Мальчик почувствовал себя одиноким. Его не сторонились, но он сам избегал всех, не хотел больше резвиться с Аревой и провожать отца, когда тот отправлялся на рыбную ловлю.

Шли дни. Все так же чередовались приливы и отливы. Женщины по-прежнему собирали кокосовые орехи, а старики готовили из них пищу. Жизнь продолжалась. Но для Атеми она остановилась в тот самый момент, когда мальчуган не решился прыгнуть в садок. Страх перед морем, его волнами и обитателями неодолимой стеной отгородил его от остального мира.

Часами сидел Атеми, не шевелясь, думал, плакал, мечтал. Он знал, что никто ему не поможет, и хотел сам разобраться в том, что произошло и как ему надо поступить. Удивленные его неподвижностью, большие серые крабы выползали из своих песчаных норок, внимательно глядели на него выпуклыми красными глазками и, преодолев боязнь, начинали копошиться вокруг него.

Но вот однажды Атеми подошел к своей хижине, взял весло и длинную веревку, которую берут с собой рыбаки, когда спускаются под воду в поисках перламутровых раковин. Он направился прямо к берегу, где стояла маленькая пирога, спустил лодку на воду, оттолкнул, прыгнул в нее и принялся спокойно грести. Коралловый барьер, отделявший лагуну от океана, находился в сотне метров, и Атеми греб прямо к белой линии пены. Он греб несколько минут, ни о чем не думая. И вдруг очутился перед бегущей навстречу волной.

Он был еще в лагуне. Между ним и океаном лежал барьер. Волны, наползавшие из открытого моря, разбивались здесь, то обнажая рифы, то накрывая их пеленой пены.

Чтобы выбраться из лагуны в открытое море, нужно дождаться, когда огромный вал зальет барьер. В этот момент надо грести как можно быстрее, направив пирогу в сторону моря через бушующий водоворот. Действовать приходится молниеносно, грести неутомимо, собрав все свои силы, чтобы взлететь на гребень другой рождающейся волны прежде, чем она успеет разбиться.

Атеми не спускал глаз с вздыбившихся волн и считал. Семь маленьких и одна большая; но с первой большой он не будет состязаться. Он хочет поглядеть, как она разобьется и где покроет пеной коралловую стену. Атеми ждал несколько минут. Он прицепил пирогу веревкой к одному из кораллов, а весло положил поперек лодки. Накатила большущая волна. И спала.

Пока снова семь небольших волн набегали и разбивались у берега, Атеми снял с якоря свою пирогу, сложил веревку и занял выжидательную позицию. Наступил его час.

Вздуваясь, надвигался темно-фиолетовый вал. Атеми оттолкнулся своим двусторонним веслом и начал грести. Вода медленно вздымалась, прозрачная, как глыба кристалла; в ней мелькали черные тени маленьких рыбешек. Потом она хлынула на кораллы, затопила барьер и добралась до пироги. Атеми почувствовал, как лодка вздрогнула под ласковым прикосновением пены.

Мальчик, уверенно гребя по разлившейся пене, пересек мелководье. Боковой балансир зацепился за коралл, но Атеми удалось его освободить и быстрым движением тела установить в пироге равновесие. Течение подхватило его утлый челнок и понесло в открытый океан прямо в пасть встречной волны. Мальчику казалось, что он находится в глубокой долине. Гора новой волны вырастала перед носом пироги. А за его спиной коралловый барьер был уже обнажен. Вернуться домой Атеми теперь не мог.

Мальчик собрал все свои силы. Нос лодки с трудом поднялся. Казалось, что пирога приклеилась ко дну и ей суждено погибнуть в водах океана или разбиться о барьер. Сильный и точный удар весла. Один, два, шесть, десять... Пирога взлетела на гребень и, сделав последний рывок, поплыла смело по океану. А волна, которую она одолела, разбилась позади нее на кораллах.

Атеми греб, и лодка скользила по воде. Потом он взял половинку кокосового ореха, выпил немного сока, оставшегося на донышке, перевел дыхание и сделал веслом два гребка влево, чтобы выправить лодку. Теперь надо было возвращаться обратно. Это он тоже должен уметь делать, как умеют взрослые мужчины.

Чтобы вернуться в лагуну, гребцу надо обладать недюжинной отвагой. На первый взгляд выйти в открытое море во много раз труднее, чем возвратиться в лагуну, ибо в первом случае приходится грести против волны, а во втором — пирога двигается в том же направлении, что и водяная масса. Но вот тут и заключается самая большая трудность. Грести нужно с той же быстротой, с какой двигается волна, сохраняя равновесие на ее гребне. А когда вода донесет пирогу к барьеру, надо, не теряя ни одной минуты, грести по пенному Мосту, образующемуся между океаном и лагуной. Преодолеть этот мост необходимо прежде, чем успеет схлынуть разъяренное море.

Атеми так и поступил.

Он взлетел на волну быстро, как летучая рыба, остановился, потом принялся грести и легко вместе с пеной перекатился через барьер, очутившись снова в лагуне. Никто его этому не учил. Эти поступки подсказывал ему какой-то внутренний голос, как и всем другим жителям атолла, ежедневно борющимся со стихией, чтобы не умереть с голоду.

Когда человек поверит в свои силы, ему уже ничего не страшно. Атеми этого не знал. Такие сложные мысли были ему недоступны. Но каким счастливым чувствовал он себя теперь, когда спокойно греб к берегу! Счастливым и полным уверенности в себе — таким мальчик никогда еще не был. Он познал все то, что должен был познать.

Лишь одна чайка, низко летавшая над барьером в поисках выбрасываемых морем маленьких рыбок, была свидетельницей боевого крещения Атеми. Больше никто этого не видел, и никто ничего не знал: Атеми никогда не рассказывал об этом дне.

Но Арева, друзья, отец и остальные жители острова отлично все поняли.

Ф. Квиличи

Перевод с итальянского П. Георгиевской

 
# Вопрос-Ответ