Сердика, Средец, София

Сердика, Средец, София

(Репортаж с пятого этажа)

Представьте себе: вчера вы впервые приехали в город, уже давно близкий вашему сердцу. Приехали поздно вечером и еще почти ничего не успели посмотреть. И вот вы стоите на балконе гостиницы, большими глотками пьете бодрящий утренний воздух и жадно глядите вокруг. А видно вам сверху немало: четыре улицы, сад и по крайней мере две площади...

— Нравится? — спрашивает меня мой болгарский друг. Через полчаса у него репетиция. Вот в том величественном здании с колоннами — Народном театре, что возвышается за вековыми деревьями городского сада. А сейчас он пришел ко мне, и вместе мы совершим первое путешествие по Софии.

— Любчо, где мы сейчас находимся?
— В самом центре Балканского полуострова... Да, да, именно так. Ведь не случайно славяне — они поселились здесь в VI веке — дали городу название Средец. Потому что он лежал на перекрестке многих дорог — в центре страны и всего полуострова. В память о том и названа эта гостиница «Средец»...

— А еще раньше здесь жили финикийцы и римляне. Они называли город Сердикой. Эта улица, — Любомир показывает вправо, — ведет к площади Ленина. Там была когда-то главная площадь Сердики, городской форум...

* * *

Я смотрю на мелькающие в конце улицы трамваи и пытаюсь перенестись в те далекие века. Это довольно трудно: давным-давно нет здесь, конечно, ни торговых базилик, ни римских храмов, ни бюстов императоров и прославленных полководцев. Поэтому мне остается лишь представить, как важно разъезжали бы на такси римские сановники в белых тогах, а жрецы с таинственным видом дожидались бы на перекрестках зеленого сигнала светофора...

— Может быть, работе твоего воображения помогут эти старые камни, — улыбается Любомир и показывает на груду желтоватых обломков, сложенных напротив нас, возле археологического музея. — Когда у нас начинают строить новые дома, а строят в Софии везде (при этих словах я поворачиваюсь на 60 градусов вправо и вижу, как возводят новое здание), то очень часто откапывают какую-нибудь древнюю стену, гробницу или обломки статуй...

И не удивительно: город столько раз разрушали и столько раз отстраивали вновь! Украшали его фракийцы, римляне, славяне. А готы и гунны, византийцы, печенеги, крестоносцы оставляли здесь после себя руины.

Турецкие завоеватели усердно перестраивали город на свой лад. Они усеяли его бесчисленными караван-сараями и мечетями, которые устремляли свои минареты к самому небу. А церкви болгарским архитекторам приходилось зарывать наполовину в землю: турки требовали, чтобы они не превышали высоту мечетей.

— В те тяжелые времена, — тихо говорит Любомир, — болгары жили в квартале Вароша. Это все там же, справа, где теперь площадь Ленина.

Дома наших прадедов сейчас тоже нелегко себе представить: маленькие, крытые соломой, с плетеными стенами и крошечными окошками.

В хижине нельзя было распрямиться во весь рост.

Впрочем, дома и дворы с маленькими дверями. И воротами, через которые нельзя было провести коня, болгары строили не только из-за крайней бедности, а часто для того, чтобы избежать непрошеного гостя — ведь каждый турок мог без разрешения войти в любой болгарский дом и потребовать ночлега и пропитания для себя и коня...

В 1944 году англо-американские бомбардировщики варварски разрушили центр Софии. Целые кварталы жилых домов лежали в развалинах. Казалось, потребуются десятилетия, чтобы залечить эти раны. Но заботливый врач — народ, ставший хозяином страны, совершил чудо: ныне у Софии новое сердце...

— Погляди сюда, — Любомир протягивает руку налево, где за небольшим сквериком и фонтаном высится светлое монументальное здание. — Там площадь Девятого сентября...

Отсюда, с балкона пятого этажа, видна только небольшая часть ее, но я, кажется, очень давно знаком с этой исторической площадью — тихой, задумчивой, какой я видел ее вчера поздно вечером, и радостной, ликующей — такой глядится она в объективы кино- и фотоаппаратов в праздничные дни. Такой она была в сентябре 1944 года, когда жители Софии встречали здесь болгарских партизан и советских солдат, пришедших на помощь своим братьям.

...В наш разговор вторгается снизу шум улицы: на желтые плитки мостовой звонко вылился пестрый людской поток. Любомир переводит взгляд на квадратные часы под крышей соседнего дома: большая стрелка приближается к восьми. София спешит на работу.

Альберт Пин

 
# Вопрос-Ответ