Химия общего языка

Химия общего языка

Любовь Стрельникова - главный редактор журнала «Химия и жизнь»

Профессиональный химик, журналист, популяризатор науки. Окончила МХТИ им. Д.И. Менделеева.
1995 — Возглавила научно-популярный журнал «Химия и жизнь».
1999 — Создала агентство российских научных новостей «ИнформНаука». Организовала в Москве и регулярно проводит «Научные кафе», где встречаются журналисты и ученые.
2011 — Вошла в число финалистов премии «Просветитель» (книга «Из чего все сделано? Рассказы о веществе»).

«Что такое нанотехнологии? Это новое название, которое придумали для химии», — сказал мне Роалд Хофман, лауреат Нобелевской премии по химии. «Но зачем же переименовывать? Путаница получается», — удивилась я. «Да нет, это нормально. Миром правит мода, и молодым людям очень важно думать, что они занимаются чем-то новым. Поэтому всем известные вещи нужно периодически переименовывать».

Действительно, нанотехнологии стали буквально новым словом в науке. Но вот вопрос: какое слово они заменили? То, что нанотехнологии это химия, — бальзам на мое сердце профессионального химика и почти оскорбление для физиков. Ведь грандиозный нанопроект, запущенный больше десяти лет назад в США и пять лет назад в России, инициировали именно физики. На волне эйфории они даже зарапортовались до того, что вот-вот научатся манипулировать атомами с помощью зондовых микроскопов и тогда химики вообще будут не нужны, потому что нанороботы станут собирать любые вещества из отдельных атомов. Бедняжки, они, наверное, запамятовали, что есть число Авогадро — 6•1023. Именно столько молекул содержат 18 г воды, из такого количества атомов сложен слиток золота размером со спичечный коробок. Даже если на один акт принудительного соединения двух атомов в простейшей молекуле роботы потратят секунду и даже если роботов будет миллион, минимальное количество вещества можно будет собрать за миллиарды лет. Между тем гуру нанотехнологий Эрик Дрекслер в книге «Машины созидания» писал не только о безотходном производстве всех материалов из атомов, но и о том, что нанороботы устроят бунт и начнут производить только самих себя. А мы станем сырьем, которое пойдет роботам на атомы. И мир превратится в серую слизь. Нобелевский лауреат Ричард Смолли высказался по этому поводу предельно ясно: «Не порите чушь, господин Дрекслер, не вводите людей в заблуждение».

Манипулированием атомов, созданием вещества в совершенстве владеет природа, а химики подсматривают ее секреты, открывают законы и создают технологии и производства. Наши излюбленные объекты — атомные кластеры, крупные молекулы, молекулы ДНК, вирусы, белки, тончайшие мономолекулярные пленки, и все они относятся к нанообъектам хотя бы в одном из размеров. Тот же Ричард Смолли получил свою Нобелевскую премию по химии за открытие фуллерена — красивейшей молекулы, состоящей из 60 атомов углерода, которую сегодня считают едва ли не эталонным объектом в нанотехнологиях. А вот Нобелевские премии по химии последних лет: за открытие и исследование флуоресцентного белка, за раскрытие механизма работы рибосомы, за металлокомплексный катализ. Во всех случаях объекты работ — типичные нано. Так что прав Роалд Хофман: нанотехнологии — это химия!

И все же это заявление грешит некоторым радикализмом. Белками и рибосомами занимаются биохимики и молекулярные биологи, а Нобелевскую премию 2010 года за получение графена присудили все-таки по физике, хотя химики недоумевают. Опять путаница получается. Проблема в том, что человек для удобства исследования и преподавания раздробил науку на множество разделов, подразделов и специализаций. И в этом бесконечном дроблении мы дошли до абсурда: исследователи, работающие на разных этажах одного института, не понимают друг друга. Так что нанотехнологии придумали очень вовремя. Нанообъекты интересны представителям всех естественных наук. И для такого междисциплинарного изучения физикам, химикам и биологам неизбежно придется договариваться, создавать общий язык науки, понятный всем.

У слова «химия» есть и другое значение. Это нечто таинственное, имеющее отношение к чувствам и общению людей. We have a chemistry — говорят англичане, когда между двумя вспыхивает симпатия. Нанотехнологии — это химия, это магия великого объединения наук, которое происходит на наших глазах.

 
# Вопрос-Ответ