Я разозлился и решил построить мир свободы

01 апреля 2012 года, 00:00

Ричард Столлман — основатель движения за свободное программное обеспечение. Придумал операционную систему gnu+linux, дорабатывать и копировать которую может кто угодно. Главным современным злом считает лицензионный софт

Каким студентом вы были?

Ну, я был абсолютно поглощен изучением науки. Абсолютно. И я никогда не ходил на свидания с женщинами. Они меня не интересовали.

А рок-музыка интересовала?

Рок-музыка вообще меня не трогала. Хотя кое-какую музыку я все-таки любил. Мне нравилась народная танцевальная музыка. Я, помню, ходил в музыкальную библиотеку — там я, например, впервые услышал индонезийский гамелан.

Вы состояли в каких-нибудь студенческих организациях, движениях?

Нет, я не интересовался политикой в то время. Я был, конечно, против войны во Вьетнаме, но не стал никуда вступать по этому поводу.

Помните свой первый компьютер?

Мой первый компьютер был абсолютно таким же, как тот, что у меня сейчас. Крошечный нетбук. Я купил его год или два назад. А до этого мне не нужен был компьютер. В 1970-х я работал в Лаборатории искусственного интеллекта в составе группы, которая разрабатывала операционную систему. Там у меня был не первый компьютер, который я использовал, это был первый компьютер, который я усовершенствовал. Но он мне не принадлежал, это собственность MIT.

Правда, что вы оставили работу в МIТ, чтобы заниматься свободным программированием?

Да, я ушел специально, чтобы быть уверенным, что МIТ не предъявит прав на софт, который я собирался писать. Я планировал разрабатывать операционную  систему под названием GNU и хотел сделать ее абсолютно свободной, нелицензионной. И я знал, что вряд ли МIТ позволит мне сделать это. Поэтому я ушел.

Помните, как отреагировал ваш босс?

Он сказал: «Хочешь оставить себе ключи от лаборатории?» Вообще, я об этом не думал, но раз предоставился такой шанс...

А на что вы собирались жить?

О, я не имел ни малейшего представления об этом. Я думал, что сначала потрачу сбережения, ну а потом займусь какой-нибудь подработкой. Чтобы вам было понятно: я ушел в январе 1984 года. В 1985-м я написал свободную программу GNU Emacs. Людям она нравилась, все хотели ей пользоваться. Так что я начал продавать ее в Интернете. Но в 1985 году в Интернете было не очень многолюдно, в основном все хотели купить мою программу на магнитной ленте. Тогда я начал продавать магнитные копии за 150 долларов. Я получал 8–10 заказов в месяц. И этих денег в принципе хватало, потому что я жил и до сих пор живу, как студент. Я целенаправленно избегаю дорогостоящих привычек. Потому что, как только у вас появляются дорогие привычки, вы превращаетесь в раба денег. Самая дорогая привычка — это дети. Детей я не завожу. Я не хочу оказаться в положении, когда мне придется думать только о том, где взять денег на детей. В мире слишком много детей и слишком мало борцов за права человека. Как вам кажется, что лучше: иметь детей или бороться за права человека? 

Свобода — самая главная ваша ценность. Это влияние семьи, вас так воспитали?

Думаю, что в какой-то степени да. Но не забывайте, что США были созданы в результате революции во имя свободы. Так что каждый выросший в Америке человек испытывает огромное уважение к свободе. Сейчас, конечно, это сплошное лицемерие, правительство скорее враг свободы, чем борец за нее. Тем не менее каждый разговор о свободе — это повод задуматься. Война во Вьетнаме — это был серьезный повод задуматься. Это было время борьбы за права человека, за равные права для всех. Так что во времена моей молодости было очень тяжело избежать разговоров о свободе. Я все эти идеи спроецировал именно на ПО (программное обеспечение. — Прим. ред.), потому что в 1970-е принадлежал к небольшому кругу людей, которые придумывали программы. Я видел, что и в этой области можно насаждать идеологию свободы. Потом этот круг распался, что привело к созданию патентованного софта. Можете представить, что происходит, когда вы всю жизнь живете в свободной стране, а затем империя завоевывает ее и свободе приходит конец? Вы можете очень разозлиться. И я разозлился и решил что-то делать. Я решил построить вселенную свободы.

Когда вы поняли, что люди вас слышат, что у вас есть последователи?

Даже когда я только начинал движение за свободное ПО в 1983 году, я уже знал некоторых людей, которые меня поддерживали. Но с программным обеспечением вот какая штука — ты можешь сколько угодно его поддерживать, но в этом не будет никакого смысла, если у тебя нет свободной операционной системы. Компьютер не работает без нее. Я начал разрабатывать операционную систему GNU. GNU — это рекурсивный акроним (акроним, или аббревиатура, которая ссылается на себя. — Прим. ред.), расшифровывается как GNU's Not Unix! Эта разработка заняла несколько лет. Последним недостающим элементом было ядро операционной системы. В 1992 году финский программист Линус Торвальдс сделал это недостающее ядро — Linux. Все заработало, мы добавили Linux в операционную систему и получили GNU+Linux. Вот с этого момента идея свободного программирования перестала быть просто идеей. О GNU+Linux заговорили, но стали называть ее Linux. Это неправильно. Linux — это только компонент системы. Важный компонент, конечно, но все-таки это не вся система. Та часть, которую разработали мы, гораздо больше. Так что систему нужно называть GNU+Linux.

В русском языке есть слово «линуксоид», обычно им называют таких очкариков, которых не интересует ничего, кроме компьютера. Это ложный стереотип? То есть человек без специального образования может пользоваться GNU+Linux?

Конечно, может! Вот у меня же нет степени по математике. Правда, у меня степень по физике. На самом деле GNU+Linux может пользоваться любой человек. Вот моя девушка ничего не смыслит в программировании, но пользуется только свободным ПО. И, кстати, неправильно называть нас линуксоидами. Мы гнуоиды.

Почему вас задевает, что люди называют вашу систему просто Linux?

Меня это даже не задевает, скорее, беспокоит. Потому что это подрывает нашу кампанию за свободу. Линус Торвальдс не был согласен с этическими принципами движения за свободное программирование. Он его не поддерживал, говорил, что будет пользоваться несвободным ПО до тех пор, пока оно удобнее, а в то время оно действительно было более совершенно. И когда люди говорят, что Linux — это вся система и что все движение началось с Торвальдса, получается, что они разделяют его ценности. Это значит, что они не учатся требовать свободу для себя самих, не учатся ее ценить. И вот это обидно.

То есть вы не амбициозны?

Тут речь не про личные амбиции. Мы боремся за свободу, за права человека. Сегодня важно добиться права на свободное пользование компьютером, чтобы иметь возможность защищать другие права человека. Так всегда и происходит: если вы не защищаете одни права, вам потом тяжело защищать другие. Сейчас самая большая угроза правам человека исходит от правительств, которые служат мегакорпорациям. Они на самом деле уже превратились в сатрапов империи мегакорпораций. Собственническое ПО нужно им, чтобы контролировать людей.

Так что мы сейчас участвуем в одном из важных сражений в глобальной войне за демократию. И нам очень не хотелось бы проиграть просто из-за того, что люди ничего о нас не слышали. С софтом все просто: или пользователь управляет софтом, или софт пользователем. ПО называется свободным, если им управляет пользователь. Это так в случае соблюдения четырех основных условий. Первое — это возможность использовать ПО на ваше усмотрение. Второе — возможность менять исходный код так (то есть сам текст программы, написанный на языке программирования. — Прим. ред.), как вам захочется. Третье — возможность помогать другим. То есть делать точные копии и передавать их кому угодно. Последнее — возможность сначала изменять, а потом копировать измененное ПО. Если соблюдаются эти четыре условия, то пользователь получает настоящую свободу над ПО. И ее может получить  каждый. А вот если эти условия нарушаются, то программа начинает управлять пользователем. То есть на самом деле за программой всегда стоит еще кто-нибудь, а значит, этот кто-нибудь управляет ее пользователями. Вот против такого несправедливого положения вещей мы и боремся. Чтобы победить, нам нужно объяснить, почему эта система несправедлива. Тогда пользователи помогут нам ее одолеть. А если они ничего об этом не слышали и по-прежнему думают, что в программе главное только качество ее работы, то они упустят момент отстоять свои права и сдадутся без боя.

А если вы встретите главу компании лицензионного софта, вы ему подадите руку?

Нет.

Я знаю, что вы отказались пользоваться роутером в гостинице.

Это потому, что он требует идентификации. А у меня принцип: я не выхожу в Интернет через устройства, которые хотят знать, кто я.

А кредитная карта у вас есть?

Да, у меня есть кредитная карта, но я никогда ей не пользуюсь. Кроме тех случаев, когда покупаю авиабилеты.

Знаете, в России очень распространены торренты, чтобы скачивать фильмы.

Делиться — это очень хорошо. Законы, которые пытаются этому препятствовать, нечестные.

А для книг это тоже применимо?

Конечно. Люди должны быть вольны распространять копии всего уже опубликованного без исключения.

Ну хорошо, а почему это относится к чьей-то книге и не относится к вашему стулу, например?

Потому что у моего стула нет копий. Если бы кто-то делал копии моего стула и распространял их, я бы пришел к такому же мнению. Стул полезный предмет, его основная опция — на нем можно сидеть. Полезные вещи должны свободно распространяться. Я сейчас говорю не только о свободе копирования, а о соблюдении всех четырех свобод. Все, что приносит пользу, все, что нужно для работы: ПО, кулинарные рецепты, учебные пособия, справочники, шрифты — все это должно свободно распространяться.

Но есть и другой вид авторских продуктов, например эссе или колонки. Их цель в том, чтобы донести до вас чье-нибудь мнение. И есть еще, например, художественные произведения и всякая развлекательная продукция, которая просто должна произвести на вас впечатление. Все это не приносит пользу, и я не говорю, что это все должно быть бесплатным. Но все равно люди должны иметь возможность копировать и делиться всем этим.

Интересы авторов вы не учитываете?

Учитываю. Компании, которые хотят ограничить нашу свободу и призывают правительство запретить свободно обмениваться информацией, говорят, что заботятся об авторах. Но существующая система защиты авторских прав очень мало учитывает интересы рядовых авторов — от нее выигрывают только звезды. Я знаю, как поддержать авторов — гораздо большее количество авторов, не только самых раскрученных.

Я предлагаю две разные системы. Первая — это работа с налоговыми отчислениями. В этой системе государство распределяет определенную сумму между авторами в зависимости от их популярности. Популярность можно измерить с помощью опросов. После того как вы составили рейтинг популярности, вы распределяете выплаты между ними. Самым очевидным было бы разделить деньги линейным способом: если автор А в 1000 раз популярнее автора Б, то А получает в 1000 раз больше. Но тогда звезды будут становиться с каждым разом все богаче, а всем остальным будет не хватать денег. Это уже так происходит. Поэтому я предлагаю извлекать из каждой полученной суммы кубический корень. Тогда выходит, что если А в 1000 раз успешнее Б, то он получит денег не в 1000, а в 10 раз больше. Звезды будут по-прежнему зарабатывать больше обычных авторов, но разрыв в доходах уменьшится. Это система мощной поддержки обычных авторов, а именно это нам и нужно, если мы хотим, чтобы искусство было разнообразным.

Вторая система основана на добровольных платежах. Представим, что мы дадим каждому кнопку. Если вы на нее нажимаете, то автор получает деньги. Главное, чтобы это была незначительная сумма, которая не отпугнет пользователей. Наверное, не все будут платить, и это нормально, но мне кажется, что можно найти достаточно людей, готовых заплатить 5 рублей. Вот они и будут нажимать на кнопку. Может быть, даже не один раз в день. Это две разные системы, но обе они никак не будут препятствовать распространению информации.

И последний вопрос. А что вы думаете про любовь, про отношения? Я спрашиваю, потому что это все в общем-то не делает человека свободным.

Ну, во-первых, я не собственник. Так что если я влюблен в кого-то — я натурал, — если я влюблен в женщину, я не брошу ее, если она полюбит еще кого-нибудь. Конечно, я буду беспокоиться. Быть может, я даже почувствую некоторую ревность, но не подам виду. Я не скажу: ты любишь другого, так что я отказываюсь от тебя. Я скажу: хоть ты и любишь другого, я все же надеюсь, что ты любишь и меня тоже, потому что я люблю тебя. Мне будет грустно, если ты уйдешь.

Фотографии Майка Макгрегора

Рубрика: Интервью
Просмотров: 17688
Самая красивая страна