Включить свет: сайра!

Включить свет: сайра!

Океанский прибой... Для тех, кто знает море только из книг, эти слова обозначают что-то однотонное и размеренное. Но каждый моряк, каждый житель далекого курильского острова Кунашир слышит в прибое свою музыку. Волны то ухают о скалы, то мелодично звенят раковинами на отмелях, то нежно мурлычут и гладят береговой песок.

Кунашир — узкая полоска суши на границе Охотского моря и Тихого океана. Остров вытянут в длину, но не широк — за два-три часа можно пройти с охотской стороны на тихоокеанскую. Это край вулканов, кипящих источников и горячих озер.

«Кунашир» — так назвали остров первые его обитатели — айны. На их языке это значит «черный остров». Действительно, издали кунаширские леса кажутся черными. Зато вблизи пейзаж острова поражает разнообразием красок. Зеленые бородатые лиственницы, обвитые пурпурными и фиолетовыми лианами, спускаются к голубым озерам. На склонах вулканов разбросаны желтые площадки — выходы серы. Быстрые горные ручьи перекатывают по дну красную гальку. Над серым песком океанского побережья поднимаются то коричневые, то снежно-белые известняковые скалы...

Однако жители острова об океане говорят чаще, чем о лесах и вулканах.

Океан для них — это работа. В прибрежных водах — главное богатство Кунашира. Каких только рыб здесь нет! И зубастые сельдяные акулы. И тупорылые бычки. И округлая, как торпеда, скумбрия. И, будто подкрашенная охрой, красноперка. И отливающая синевой горбуша. И толстая, полная икры кета.

Но самая промысловая рыба — сайра. С июля по октябрь бродят неподалеку от острова ее серебристые косяки. В конце путины к пирсам Южно-Курильского рыбозавода подходят огромные океанские баржи, они увозят с Кунашира миллионы банок консервов «Сайра, бланшированная в масле».

...Торопливы тихоокеанские сумерки. И когда солнце прячется за кривоплечий вулкан Менделеева и вулкан чернеет, нарастая в закатном небе, а розовые облака покрываются пеплом, словно дотлевают, накаленные за день, суда начинают собираться на лов.

Радист рыбозавода крутит по этому случаю всем известную пластинку: «Эй, моряк, ты слишком долго плавал».

И всегда на палубах МРСов — малых рыболовных сейнеров, а попросту — «марусек», ребята подсвистывают пластинке. Чтобы потом помалкивать в море — «не ломать удачу».
В машинных отделениях звенят сигналы. Сейнеры пятятся, густо вспенивая воду. Развернувшись, пересекают розовую дорожку, пролитую закатом, и взапуски бегут вдоль белых цехов рыбозавода.

Когда ищут косяк, на сейнере огней мало. Зеленый и красный фонарики по бокам рубки да один белый — на мачте. По навигационным правилам так освещаются все суда, длина которых не больше пятидесяти метров.

Еще огни — рдеющие цигарки команды на корме. Тут свой уют. Можно перекинуться парой слов, а потом молчать, думая о своем.

На спардеке желтый нактоузный огонек едва освещает подбородки рулевого и капитана. Луч поискового прожектора чертит перед носом сейнера яркие дуги, и волны поблескивают антрацитом... И вдруг под лучом вспыхивают искорки. Звонок в машинное отделение — «малый». Описывая полукруг, «маруська»подходит к косяку левым бортом. Раздается команда: «Включить свет: сайра!» По левому борту вспыхивают люстры — гроздья пятисотваттных ламп. Кажется, что среди ночи зажглось солнце. Рыбы прыгают вверх, к свету. Легкими клочьями разлетается пена. Сбегается, плотнеет косяк.

Визжит лебедка. Сеть сбрасывают в океан с темного правого борта. С носа и с кормы бухают в воду тяжелые металлические болванки-груза. Капитан гасит люстры по левому борту и одновременно зажигает на правом. Косяк бросается на вновь вспыхнувший свет. Рыба мутной серебряной лавиной льется в сеть. Сквозь грохот машины и рев движков доносится: «Подъем!»

Наступает ответственный момент лова. Снова визжит лебедка. С натугой ползут по блокам тросы. И вот уже ловушка, похожая на громадную кошелку, туго набитую живым грузом, бьется у борта.

Матрос Валентин держит наготове каплер — гигантский сачок. Сачок опускается за борт и погружается в плотную массу тусклого серебра. Лебедка поднимает каплер. Первые центнеры еще живой сайры сыплются в бункер — большой ящик, поставленный на палубе.

А в это время поммех дядя Вася, туговатый на ухо, прожаренный до черноты мазутом, успел откинуть тяжелую крышку трюма. На лову старик всегда становится по-молодому проворным.

Прозрачные глыбы льда летят из трюма в бункер. Лед не даст испортиться нежной сайре.

А в бункере уже открыли заслонку. Смешанную со льдом рыбу пересыпают в небольшие ящики. Их подхватывает матрос Викторка. Надо пройти на корму, где ящики составляют в штабеля. Десять шагов по скользкой палубе, которая то проваливается вниз, то неожиданно подпрыгивает вверх, то кренится направо, открывая у самых ног водяную пропасть, то на левый борт, и человек, как с горки, валится на груду порожних ящиков. Десять таких шагов с тридцатикилограммовым грузом в руках — настоящий цирковой трюк...

На лову капитан работает вместе со всеми. Он тоже таскает ящики, бросает из трюма лед, помогает каплерному — он всюду, где произошла хотя бы мгновенная заминка.

Капитану сейнера 28 лет. Но Николай Иноземцев выглядит бывалым моряком. На тихоокеанском ветру грубеет кожа, от напряженного вглядывания в темноту лоб прорезают морщины, голос, покрывающий шум волн, гудит металлом.

Дорога каждая минута. Скорей освободить сеть — и новый замет. Чем больше заметов, тем больше на борту рыбы.

Рыбацкая удача... Не так уж она капризна, как кажется. Она приходит только к дружной, слаженной команде. Сейнер капитана Николая Иноземцева всегда возвращается на завод с рыбой. Об иноземцевских уловах рассказывают легенды. Однажды за ночь рыбаки взяли на борт две трети месячного плана. Недаром команде присвоили звание бригады коммунистического труда.

...Сотни центнеров сайры доставляют по утрам сейнеры к пирсу Южно-Курильского рыбозавода. Нелегко ее обработать. Каждое лето приезжают на Кунашир большие партии сезонных рабочих. От их труда во многом зависит успех путины.

На плашкоуте, куда пересаживают сезонников с огромного океанского корабля, происходит первое близкое знакомство с волнами. Впрочем, это только начало. Океан еще не раз покажет себя. Из-за его соседства солнечные дни бывают на Курилах редко. Чаще дожди, штормы, туманы. Но и в самый неласковый день по конвейеру продолжают двигаться ящики с сайрой. Работа не останавливается. Люди не ждут у моря погоды.

Быстро привыкают ребята к суровому краю. Им помогает молодость и крепкая дружба. На далеком острове люди, приехавшие из разных уголков страны, друзьями становятся быстро. И как знать, может быть, те, кто приехал сюда лишь на один сезон, навсегда захотят связать свою жизнь с Кунаширом, красивым и богатым островом.

И. Дуэль, А. Локтев

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи