Жизнь на пьедестале

01 января 2012 года, 00:00

Уличные мимы — давно уже примета самых популярных улиц главных столиц мира. Но на барселонской Рамбле они больше, чем часть пейзажа

Рамбла, главная прогулочная улица Барселоны, — место, где во все времена года не редеет разноязыкая толпа, где ничто и никто никогда не вызовут особого удивления. Даже если Маска из одноименных комиксов и блокбастера с Джимом Керри выходит из «Макдоналдса» и поправляет грим (фото вверху)

Челябинец Дмитрий Щеглов, который год выступающий на Рамбле, главной туристической улице Барселоны, зачерпывает воду из фонтанчика Каналетес и мне тоже советует напиться впрок. Ведь до нашей точки у памятника Фредерику Солеру идти почти километр. 40-летний Дмитрий совсем не похож на русского — за проведенное в Испании время он загорел, разве что голубые глаза выдают славянское происхождение. Он отпускает идущим навстречу туристкам комплименты, как настоящий испанский мачо.

В полдесятого утра по обеим сторонам пешеходной оси Рамблы, ведущей от набережной с памятником Колумбу к деловой площади Каталунья, идет подготовка к уличным представлениям. Звездочет, путаясь в мантии, собирает свой картонный телескоп, человек-паук на шести черных лапах подвешивает к дереву сетку, рядом пудрит зеленый носик марсианка. Почти все костюмы актеры и придумывают, и изготавливают сами из подручных материалов. Все они — уличные мимы, те, кого принято называть живыми статуями, приходящими в движение от брошенной в шляпу, коробку или банку монеты.

Как стать статуей

Мимы работают здесь каждый день, и в будни, и в выходные, с десяти утра до шести вечера с перерывом на обед. В Барселоне нет мертвого сезона, разве что в холода артисты улицы поддевают под свои костюмы свитера. Долго выдержать такой распорядок удается немногим. Но когда одни уходят, их место немедленно занимают другие.

Актеры-профи тут работают редко, разве что учащиеся театральных вузов. Большинство — дилетанты: иностранные студенты, безработные... Но для отдельных творческих личностей, не нашедших другого применения своим талантам, работа живой статуи становится образом жизни. Они кочуют с гастролями по Европе, их удел — фастфуды и дешевые пансионы.

Однако, невзирая на малые деньги за тяжелый труд, прописаться в этом сообществе не так просто. За каждым мимом на Рамбле закреплено свое место: внутрицеховая договоренность, да и в муниципалитете Барселоны записано, кто где стоит. Если вы, например, придете на Рамблу спозаранку и встанете посреди улицы со своим номером, рано или поздно к вам подойдет хозяин места и предложит удалиться.

Мне повезло — я встретила соотечественника. Кто-то сшиб ведерко с монетами, стоящее перед мимом в образе мумии, и над Рамблой загремел русский мат. Я пошла на родной звук и обнаружила Дмитрия; он позволил мне поучаствовать в его перформансе журналистского эксперимента ради.

Нелегалам вход не воспрещен

Текучка кадров на Рамбле высокая: большинство мимов выступают здесь несколько месяцев и едут покорять другие города, кто-то находит более стабильный заработок. Но есть люди, которые остаются тут надолго: для одних Рамбла и впрямь призвание и дом, другим просто некуда идти.

— В Челябинске, — говорит Дмитрий, — я участвовал в самодеятельности. Мимансом никогда не занимался, но он всегда меня притягивал. Я восхищался Вячеславом Полуниным и Марселем Марсо. А после развода с женой потянуло меня на приключения, и мой друг, русский эмигрант, поселившийся в Барселоне, сделал мне приглашение. Я походил по городу, осмотрелся, а на Рамбле вздохнул полной грудью и понял: это — мое. Год на зад вернулся в Барселону уже по рабочей визе: был официантом, покрутился среди местных артистов, выяснил, что заработка на пансион хватает. Потом девушка, которая изображала Клеопатру, ушла в декрет и передала мне свое место по наследству. Виза моя закончилась, но это нестрашно. Здесь половина нелегалы, но полиция нас не трогает. И поборов не требует, мы не в России.

Мало найти место для представления на Рамбле, нужно еще и договориться с властями. Каждый мим (даже нелегал) может работать тут, но свои сцены ему необходимо предварительно показать в муниципалитете, согласовать место и тему выступления. Главное требование — оригинальность исполнения и красочность костюма. Если же представление не устроит муниципалитет, артисту запретят с ним выступать или потребуют доработать. Поэтому у уличных актеров ни сценки, ни костюмы не повторяются.

Прошедших кастинг вносят в списки и выдают удостоверение «городской достопримечательности». Нелегалам оно дает большое преимущество: полицейские не будут привлекать их за бродяжничество. Устроиться в Барселоне уличному миму несложно. Студенты бесплатно живут в своем общежитии, нелегалы — или в пансионах, или в складчину снимают квартиры. В городе можно снять комнату на месяц за 250–300 евро, квартиру с двумя спальнями и гостиной — за 600–1000 евро.

Еще одна неизбежная для живой статуи расходная статья — реквизит. Декорации уличных артистов часто массивные и сложные, так что их оставляют на улице на ночь. Случаев похищения инвентаря пока что не было, а вот акты вандализма имели место: залезут, бывало, пьяные туристы фотографироваться в оставленном ретромобиле, а он хлипкий, картонный...

Реквизит Дмитрия — бетонная плита, раскрашенная под пирамиду Хеопса, — в целости и сохранности. Да ее и не утащишь. Дмитрий сам год назад отыскал ее на строительной свалке и привез сюда на грузовике.

Мим на боевом посту и после окончания вахты: поза та же, только в воздухе не висит. Талант и упорство — важные материи, без артистизма на Рамбле никуда, но и без приспособлений, помогающих поразить публику, не обойдешься

Напряженная жизнь мумии

Памятник испанскому поэту Солеру теряется среди живых экспонатов. Напротив нас распростерли крылья два чернокожих Ангела смерти из Колумбии. Мы тоже вписывались в загробную тему. Костюмчики нехитрые: из сумки Дмитрий достал плотные медицинские бинты, себе взял грязноватосерые, мне выдал новенькие, чистые.

— Ты, — сообщил, — мумия подружки фараона, которую я, фараон, попытаюсь вернуть к жизни. Так-то интереснее будет, а то я каждый день один тут «восстаю»… Имей в виду, вдвоем работать непросто, тут все импровизация, ты должна телепатически улавливать, чего я от тебя жду.

Мы заматываем друг друга с ног до головы бинтами. Оставляем отверстия для глаз, рта и носа.

— У настоящих египетских мумий и рот замотан, но я не могу без перекура, — сообщает Дмитрий.

Наши соседи уже вовсю зашибают монету. Средневековый рыцарь верхом на палке кидается на прохожих со шпагой. А бородатый мужик с тазом на голове бьется с бытовым вентилятором, подключенным к газетному киоску: вот он, современный Дон Кихот.

По бокам нашего «ложа» Дмитрий поджигает два факела, смочив бензином. Мы ложимся на плиту валетом и засыпаем вечным сном. Через минуту в ведерке звенят монеты, и мумия Дмитрий, приподнявшись с плиты, грозит кулаком мальчишке-зрителю. «Mierda!» — ругается тот, не удовлетворенный представлением. Дмитрий сидит с грозно выставленным кулаком с четверть часа — пока наконец новые зрители не дают ему возможность прийти в ужас при виде мумифицированной подруги и заняться подготовкой к воскрешению. Спину у меня уже ломит — полежи-ка на бетоне...

Людской поток, кажется, и правда плывет мимо нас уже две тысячи лет, и хотя мы каждый час восстаем из мертвых и разминаемся, толку от этого мало — мышцы все равно наливаются свинцом.

«Миму нужны терпение и недюжинная сила, — вспоминаю я самурайские наставления Дмитрия. — Старайся принимать удобные позы и всегда имей точку опоры. Мим должен быть неколебим как скала». Ох, не зря он меня предупреждал: к полудню колени трясутся от усталости.

1. Работа на улице во многих отношениях будет потяжелее, чем служба Аполлону в театре или на съемочной площадке: смена продолжается весь день, так что и подправлять грим приходится между делом...
2. ...и наскоро перекусывать — тоже: полчаса простоя обернутся потерянными деньгами, да и не по карману поход в кафе даже за закусками-тапас, пока в банке не зазвенит убедительное количество монет

Неудачники и везунчики

Около двух пополудни мы пересчитываем содержимое банки: монет набралось на три десятка евро. Это наш гонорар за четыре часа трудов. На обед заработали. Могли бы устроить пир со сковородой паэльи и кувшином свежевыжатого сока, но тратить на еду весь заработок в планы Дмитрия не входит. По пути к уютному и дешевому кафе с блинчиками по три евро за штуку Дмитрий рассказывает про своих коллег: на Рамбле можно встретить выходцев со всей Европы и даже из Азии.

— Есть у нас японка, изображает гейшу, она студентка по обмену в каком-то серьезном вузе. Был один земляк из Волгограда, в России шоферил, а на Рамбле изображал огородное чучело. Мудрый оказался человек — завел с друзьями свое дело, открыл турфирму и ушел с улицы. А начальный капитал, получается, скопил тут.

В тени дерева полуденному сну предается человек-невидимка Хуан: лицо у него закрашено под цвет коры, со стороны кажется, что темные очки и впрямь висят в воздухе. Зато когда он встает с места — прохожие визжат от неожиданности. На свои заработки Хуан содержит жену и детей, впрочем, на обед в кафе денег у него не остается. Молоденькая жена-каталонка приходит сюда с коляской, в которой, кроме младшего отпрыска человека-невидимки, везет сверток с бутербродами.

А вот и Дора — в шикарной красной юбке, с кастаньетами — немолодая и известная в прошлом танцовщица фламенко, которая объехала со своим ансамблем всю Европу. После ухода со сцены она танцует на Рамбле, и к ее ногам, бывает, кидают не только деньги, но и розы.

— Здесь много неудачников, — сообщает Дмитрий. — Вот гляди, отставной тореадор Хулио, его чуть не затоптал бык…

Не затоптал, но колено повредил, так что арену Хулио покинул. А костюмчик остался. И ежедневная коррида с невидимым противником продолжается на Рамбле — Хулио дразнит красным плащом прохожих.

Привести в порядок свой дьявольский имидж, чтобы с ангельским терпением позировать гостям города: нормальные будни уличного мима

Тема ада и рая тоже вечно актуальна. Черные и белые крылья мелькают там и тут, образуя время от времени творческие союзы Добра и Зла. Малена раньше в одиночестве изображала белого ангела, а потом повстречала краснорожего и рогатого Энрике: вспыхнула искра, образовался концертный номер — ангел и демон играют посреди улицы в шахматы, попеременно объявляя друг другу мат. А после работы смывают грим и уходят обнявшись.

А вот мужичонка в котелке и с тростью — ясное дело, местный Чаплин.

— Любит он заложить за воротник в одиночку, — ябедничает Дмитрий. — Даже весь рабочий день не выдерживает, наберет на бутылку и удаляется пить сангрию — вон у него усы от нее все время красные. Жалко его: ни семьи, ни детей.

А вот белого истукана, сидящего на унитазе с туалетной бумагой в руках, жалеть не приходится. Когда он за скромный гонорар начинает ее разматывать и к чему-то подозрительно прислушиваться, зрители завороженно застывают. Все гениальное просто: житель Барселоны Мигель придумал эту сценку именно в том месте, где так хорошо думается. Когда его сократили, из офисного служащего он превратился в звезду Рамблы. Даже когда Мигель уходит на обед, перед его картонным постаментом скапливается горстка монет — актера здесь любят и знают.

Два брата из Италии показывают философский перформанс: бронзовый и мраморный клерки крутят педали старинных велотренажеров, по соседству со свистом оживают маленькие скелетики на велосипедиках. Джузеппе и Карло, авторы экзерсиса на тему офисного рабства, переехали сюда к женам-испанкам — и в офис совсем не собираются. А на постаментах мудро написали «Барселона», чтобы туристы фотографировались с ними за деньги.

Угнездившаяся в выигрышной климатической зоне Барселона вечно наводнена туристами. Но Рамбла, взбирающаяся от набережной (с океанариумом и торговым центром) к деловому средоточию, площади Каталунья, — наиболее оживленная улица на карте города

— В первую очередь, — говорит Дмитрий, — прохожих привлекают костюм мима и его реквизит. Дальше дело за артистизмом. Чудак на унитазе и скелеты на велосипедах здесь, конечно, самые давние персонажи — они до двух сотен в день могут заработать. Но многие не наберут и полтинника. Такое часто случается. Работа тяжелая, без успеха у зрителей проще податься в официанты.

Мы возвращаемся «к станку». К шести вечера я понимаю, что Дмитрий прав тысячу раз, что профессия мумии — настоящее проклятье. Тело болит так, будто я отпахала смену грузчиком.

Зато наша банка полузаполнена монетами: за послеобеденную «смену» набралось с 50 евро. Пожалуй, одному человеку хватило бы и на комнату в пансионе, и на поход в клуб, и на паэлью, и на сангрию.

Не разбогатеешь, конечно, но и главный бонус тут не деньги, а живая, пестрая, улыбчивая толпа, золотистый свет, круглый год исходящий от платанов, которыми засажена Рамбла, обаятельное волшебство одного из красивейших городов Европы. То, что и называется коротко — «дух Барселоны», иначе не объяснишь, но и не надо никому объяснять.

Фото: Ману Фернандес / AP для Вокруг Света

Рубрика: Такое место
Ключевые слова: Барселона, живые скульптуры
Просмотров: 16681