Белоруссия: на четверть века назад

01 октября 2011 года, 00:00
Монумент в честь победы в Великой Отечественной войне — одна из визитных карточек белорусской столицы 

Зубры, комары, сметана. Дороги, дороги. Замки, башни, Европа. Дубы, грабы, сосны. Рваная громада Брестской крепости. Коровы, куры в пыли и аисты в гнездах, медленно поворачивающие голову тебе вслед

— А вы что, просто так туда выйдете?
— Ну конечно! А что, разве не рекомендуется?
— Да боже ж мой! Ведь там комары! Дело же к вечеру. Вот возьмите спрей, должен помочь.

Так сказала мне дежурная по корпусу в отеле «Камянюки» в Беловежской Пуще. Она знала, о чем говорит. Тамошние комары, пожалуй, и зубра с ног свалят.

Про комаров меня никто не предупреждал. А следовало бы. Ведь предупреждают же, скажем, выезжающих в Кению на фотородео, что львы — опасные хищники, особенно когда голодные, а слоны довольно тяжелые, особенно когда вдруг на тебя наступят. Ну то есть мне хотелось бы думать, что их предупреждают. Во всяком случае, все мои знакомые вернулись с фотородео не только с соответствующими фотографиями и чудовищными деревянными украшениями, но главное — в полном составе и с тем же комплектом рук и ног, с которым уезжали. Я же и по возвращении в Москву продолжал клясть злых беловежских комаров, почесывая зудящие места. А потом вдруг понял, что зуд прошел, а я уже опять соскучился по Белоруссии и даже чуть-чуть по комарам. Пары дней мало.

А дело было так. В начале лета к нам в редакцию позвонила Светлана Лисицына из российского представительства Subaru и предложила съездить в Республику Беларусь, проехать полтысячи километров на новом Subaru Forester и попробовать его в деле. А точнее, опробовать двигатель — оппозитный Boxer нового поколения. Конечно, кроссовер можно и в Подмосковье протестировать, бездорожья тут хватает. А вот где ж в наших краях найти хорошие дороги? Но пошутили — и будет. Главное, чем «купили» нас сотрудники Subaru, так это тем, что в Брестской крепости у нас будет «такой гид, которого вы сами ни за что никогда не найдете». И ведь оказались правы. На два дня — в отрыв!

Вне времени

Копченая колбаса розово кудрявилась на бутербродах затейливыми фунтиками; семга влажно блестела, игриво пряча в складках кусочки лимона; и слегка уже подсыхающие острыми кончиками кусочки сыра; и, конечно, морозно-запотевшие бутылки «Боржоми» — прозрачная стража стола; и белый тюль волнообразными складками на окнах; а еще смущающаяся молодая буфетчица в кружевной наколке и накрахмаленном переднике. Это все зал приемов Минского аэропорта. Как будто кто-то где-то повернул не тот тумблер и вместо июля 2011-го случайно включил июль 1985-го, а нас временно определил тем же поворотом рукоятки в свиту какого-нибудь зав. отделом ЦК КПСС, прилетевшего с инспекцией в регион. Время тут как будто остановилось. А может быть, мне это просто кажется, и все дело в «Боржоми», которого нас лишили так давно, что флер воспоминаний о нем, как и о советском прошлом, успел уже отцвести и пожухнуть. Цветок в школьном гербарии — и вроде ничего в нем этакого, а слеза наворачивается. Спасибо за встречу, но дайте ж нам теперь машины!

Конечно, лучше всего было бы не самолетом до Минска, а прямо на машине от Москвы до границы — меньше 500 км, и потом еще полтораста — до столицы. В следующий раз я так и сделаю. В прошлый раз, когда я так и сделал, дорога до Минска заняла всего восемь часов. И если бы с российской стороны границы она была так же хороша, как с белорусской, то вышло бы на целый час меньше. А в самый первый раз, когда я въезжал в братскую республику на машине, ехать по ряду причин пришлось через Великие Луки и Невель.

Вид на Троицкое предместье и историческую часть Минска с верхних этажей гостиницы «Беларусь»

Первый же белорусский городок, в который мы тогда вкатились по дороге на Витебск, так и назывался, ласково и просто — Городок. На центральной площади, взятый в кольцо зданиями пожарной части, милиции, еще чего-то административно-официального, а также обязательного городского музея, одинокой каланчой возвышался чугунный Владимир Ильич (готов спорить, что раньше на этом месте и в самом деле была каланча). Чугунный Ленин тяжелым взглядом сверлил скособоченный закрытый киоск с чудесным названием «Причиндаллы ». Рядом с памятником стояли жених с невестой и смотрели на Ленина. Свадьба повылезала из разукрашенных куклами и лентами машин и смотрела кто на пожарную часть, кто на молодых, а кто и вовсе на милицию. Около дверей милиции стоял сержант и смотрел на свадьбу. А краем площади шла бабушка, держа под мышкой живого петуха, который головой вертел, но смотрел неизвестно куда. Представили себе картину? У меня она до сих пор перед глазами. В тот момент я понял, что люблю эту страну и буду приезжать сюда всегда, когда пригласят.

А теперь мы мчались из Минска на запад, и впереди у нас было всего полстраны. «Вы тут поосторожнее, ребята, — сказали нам организаторы. — Здесь в деревнях, в отличие от России, живут люди, по улицам бегают дети и ходит скотина. И летают аисты; хотя с аистами проще всего, их машиной не вдруг заденешь».

Зубр стал главным символом самого известного белорусского заповедника — Беловежской Пущи

Памятник с купюры

Всего 140 км до Мирского замка, полтора часа по маршрутному листу. Это место объехать нельзя, в него обязательно нужно приехать и провести там какое-то время. Причина простая. Войны в последние несколько столетий катались по Белоруссии туда-сюда — так злая штормовая волна грызет наскоками берег, с грохотом катая тяжелые голыши. Поэтому объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО здесь всего четыре. Это поделенная с Польшей Беловежская Пуща, заложенный в начале XVI века замковый комплекс в местечке Мир (Мирский замок), знаменитая геодезическая дуга Струве (которая проходит по территории десяти стран; выстроена в XIX веке) и дворцово-парковый ансамбль в Несвиже. А еще — Брестская крепость: чтобы быть известной, ей в перечень ЮНЕСКО попадать необязательно.

Впервые поселение Мир упоминается в источниках в 1395 году в связи с набегом крестоносцев. Столетие спустя владельцем местечка, окончательно отсудив его у Литавора Хрептовича, стал крупный феодал Юрий Ильинич, он же начал в 1500-х годах постройку замка. От внука Ильинича, тоже Юрия, бывшего даже графом Священной Римской империи, замок перешел к одному из Радзивиллов, по прозвищу Сиротка. Тогда же радзивилловский Несвиж получил магдебургское право и стал ординацией (майоратом), в которую неотъемлемой частью вошел Мирский замок.

Он задержался у Радзивиллов на 250 лет. Отчасти это и помогло ему дожить до наших дней: в XVIII веке дом Радзивиллов, даром что всего лишь князей, по доходам опережал большинство королевских домов Европы, лишь французские короли со своими формальным и 10 миллионами ливров в год могли с ним соперничать. Так что когда Кароль Радзивилл по прозвищу Пане-Коханку (по любимому присловью «Боже мой любимый») пригласил в замок короля Станислава Августа, тот отбыл совершенно пораженный. Тот же Пане-Коханку запомнился современникам рядом показательных выходок. Например, однажды летней ночью он пообещал гостям, что назавтра наступит зима, и она наступила: хозяин засыпал дорогу от замка солью, стоившей тогда целое состояние, и устроил катание на санях.

Если внимательно присмотреться, то можно заметить, что одна из дымовых труб замка выгнута винтом. Дым из нее, видно, шел не столбом, а кокетливыми колечками. Кстати, Мирский замок можно увидеть на купюре в 50 000 белорусских рублей, но на ней ни трубы, ни трехметровых стен, ни подвалов со средневековыми кухмистерскими вы не разглядите. Внутри замка — превосходный музей феодального быта XVII–XVIII веков, а также отличный ресторан с национальной кухней. Пообедали? В путь, на Каменец. Всего 260 км. Из них полсотни — по сильно пересеченной местности, вдали от вылизанных катками асфальтовых дорог: мы все-таки тестируем кроссоверы.

Экология xv века

Здесь, в Каменце, вы увидите крепость, минимизированную до размеров одной башни. Этот 30-метровый столп со стенами толщиной в два с половиной метра 750 лет назад поставил князь Василий Василькович. Помещений башни хватало, чтобы при набегах укрыть внутри все население городка. Называется она Белая вежа, и некоторые гиды вам сообщат, что отсюда и название Беловежской Пущи. Но башня красно-кирпичная — белить ее стали лишь в прошлом веке, а Белой ее в позапрошлом веке назвали местные краеведы, ошибочно предположив, что в древности поверх кирпичей наносилась побелка.

Стоило нам припарковаться около башни, как из кустов вышла кошка, грустно посмотрела на нас, вошла под машину и не вышла. Раз уж мы приехали, так ведь не через пять минут уедем, верно? Можно и подремать в теньке. Жизнь здесь идет неторопливо. Кошку выманили на колбасу.

А нам оставалось всего 30 км до въезда в саму Беловежскую Пущу (названную, скорее всего, по имени польского городка Беловеж). Пуща — наиболее крупный, если не единственный остаток реликтового первобытного равнинного леса, когда-то покрывавшего большую часть Европы. Белорусская заповедная часть занимает почти 153 000 гектаров, польская — более 10 000. Славное дело охраны природы начал еще в XIV веке польский король и литовский великий князь Ягайло, объявив охоту на крупного зверя здесь исключительно великокняжеской привилегией. В конце XVI столетия запрещена здесь была и вольная рубка леса. В этом же духе действовали и все последующие правители, в чьей юрисдикции находилась Пуща, вплоть до российских царей и даже германской администрации во время Второй мировой войны.

Смотришь на Мирский замок и сразу понимаешь, с каким размахом жили магнаты Великого княжества Литовского. Богатству дома Радзивиллов, владельцев замка, могли позавидовать многие монархи Европы

Мой номер отеля «Камянюки», своими башнями запирающего вход в Пущу со стороны Бреста, когда-то мог считаться шикарным: большой, в форме песочных часов, в узком месте которых повешен на стенку телевизор (смотреть можно, только встав в этом узком месте), с пятью лампами, включающимися четырьмя выключателями у двери (на пятую не хватило, но — красивая). Но кондиционера нет. И можно либо спать в компании с комарами, гостеприимно распахнув окно, либо задохнуться с закрытыми окнами. От отеля гигантской трехкилометровой запятой тянутся просторные открытые вольеры с животными. Впрочем, это для ленивых туристов — неленивый найдет тех же самых зверей (при известном терпении) и в самой Пуще.

Ужин в «Камянюках» состоял из пяти перемен блюд. Среди закусок почему-то стояли корзиночки со сладким кремом, которые я принял за тарталетки с паштетом и чуть было не испортил себе аппетит. Но драники со сметаной примирили меня с жизнью — и она тут же подарила дождь, прогнавший несносных комаров до утра. Да здравствуют открытые окна и здоровый сон!

Цитадель и крепость

Даешь границу! Forester одним махом разменивает 60 км до Бреста. Возникшее еще тысячу лет назад при слиянии Мухавца и Буга поселение быстро стало крупным вольным замковым городом. В частности, привилеем 1441 года Берестье было отнесено к 15 главнейшим городам крупнейшей европейской державы — Великого княжества Литовского. Но былая слава не очень интересовала российского императора Николая I, который в начале позапрошлого века приказал полностью срыть Брест-Литовск (так к этому времени называлось Берестье) и заложить на этом месте могучую крепость, эффективно затыкавшую ход из Европы в Россию.

Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой». Вид со стороны развалин самой крепости на главный монумент комплекса — «Защитник цитадели»

То, что мы привыкли называть крепостью — это Цитадель, центральное укрепление, расположенное на отдельном острове; именно ее нам показывают в фильмах про первые дни войны. С запада, севера и юга Цитадель прикрывали три так называемых предмостных укрепления — Тереспольское, Кобринское и Волынское, тоже расположенные на отдельных островах. Но на самом деле и это не крепость. Сама крепость, как нам объяснил автор замечательной книги «Брестская крепость: война и мир» Александр Суворов, которого Subaru уговорило в тот день поработать нашим гидом, это неправильный круг диаметром до 20 км, плотно нашпигованный оборонительными сооружениями. Главное укрепление окружено девятью номерными фортами, построенными в конце XIX века на расстоянии 2–3 км от «главной ограды»: к тому моменту обычные крепости уже отжили свое, и появляются крепости фортового типа, не позволяющие вести артиллерийский огонь прямой наводкой. В преддверии Первой мировой войны кольцо из ближних фортов окружили внешним кольцом из 12 литерных мощных бетонных фортов, которые обозначались буквами.

Вот и получается, что площадь Брестской крепости — около 300 км2. Все, что здесь находилось, и все, кто здесь жил, должны были подчиняться особым крепостным законам: высокие деревья не сажать, дома выше такой-то отметки не строить и пр.

Это целый укрепрайон, в некоторых частях которого в первые дни войны шли бои не менее упорные, чем в самой Цитадели. Некоторые форты можно посетить, в частности Пятый форт — там устроен отдельный музей.

Пройдите вокруг Цитадели. Посидите у Холмских ворот, изъязвленных снарядами и пулями. Здесь с польской стороны бежали в 4 часа утра 22 июня к воротам через мост солдаты 11-й роты 135-го полка вермахта. И крепость, на которую в течение часа артподготовки вылили море огня (один из участников штурма, лейтенант Лоос, писал впоследствии: «Казалось, что над нашими головами поднялся занавес над ужасами преисподней»), сумела их встретить.

В крепости долго находиться страшно. Давит. Кажется, вот сейчас вдруг сработает машина времени, вокруг завоет, загрохочет, засвистит, и придется стоять насмерть. А родные в Москве ничего не узнают…

А в городе есть чудесный музей на открытом воздухе — Музей железнодорожной техники. У него три плюса: в нем мало посетителей, много паровозов и тепловозов и многие из них открыты. Что еще может понадобиться мальчикам от 6 до 80 лет для полного счастья? Разве что плотный ужин, отдых в городском парке и билет на поезд в Москву. Белоруссия — это ведь не в последний раз!

Subaru Forester

Класс — SUV
Двигатель — Горизонтально-оппозитный, 4 цилиндра, 4-тактный, бензиновый, 2500 XS (172 л.с.)
Трансмиссия — SPORTSHIFT E-4AT
Симметричный полный привод
Клиренс — от 220 мм
Снаряженный вес — 1515 кг

Рубрика: Отрыв
Просмотров: 10484