Основатель другого Санкт–Петербурга

01 августа 2011 года, 00:00

Редакция благодарит Инну Поведскую за помощь в подборе фотоматериалов.

Бывший предводитель дворянства Весьегонского уезда Тверской губернии ступил на американскую землю летом 1881 года. С собой он имел 3000 долларов на обзаведение, которые намеревался вложить в участок флоридской земли, где можно будет выращивать цитрусовые на продажу. Затея была рискованной. Как позже не без иронии вспоминал сам Дементьев, «ничего положительного об успехах культуры апельсинового дерева известно не было», но он все же рискнул присоединиться к тем, кто «схватили «апельсинную горячку», бросили насиженные места и прибыльные занятия… и перебрались с семействами во Флориду — поселялись в глуши, разводили апельсинные плантации и ждали у моря погоды». Очевидно, что молодому дворянину, решившемуся начать жизнь в Новом Свете с чистого листа, нравился этот риск, дававший возможность проявить себя, испытать собственный характер и, если повезет, оставить свой след на нехоженых тропах. «Самыми поэтическими личностями русской истории» он считал Ермака и его сподвижников, небольшой группой завоевавших огромную территорию Сибири. Где еще в мире к концу XIX века оставался простор для первопроходческих подвигов?

Весь полуостров Флорида в описываемый период был глушью, или, как его называли американцы, фронтиром, большая часть его представляла собой непроходимые леса и кишащие аллигаторами болота. Сырой и жаркий климат региона, известного ныне своими фешенебельными курортами, почитался нездоровым, а отсутствие надежных путей сообщения серьезно препятствовало его освоению. И хотя большая часть индейцев семинолов, населявших прежде эти места, была выселена во внутренние области США еще за полвека до приезда Дементьева, Флорида оставалась очень дальней окраиной быстро развивавшейся страны. Однако именно в тот период сюда устремлялось все больше иммигрантов. «Старые» штаты были уже плотно заселены, на западе продолжались индейские войны, так что новые переселенцы, большая часть которых не стремилась пополнить ряды фабричных рабочих в Нью-Йорке или Питсбурге, а мечтала приобрести участок собственной земли, охотно отправлялись в неосвоенные дебри на самом юге страны.

Линия «апельсинового пояса»

Определив, что на его деньги сколько-нибудь крупный участок земли можно купить только в дальнем захолустье, Дементьев не колебался. Вскоре он уже был землевладельцем в верховьях реки Сент-Джонс, где с утра до ночи работал на лесоповале наравне с нанятыми им рабочими. Апельсиновый сад требовал нескольких лет возделывания, прежде чем можно было надеяться на урожай, но лес, с которым боролся  русский переселенец, как оказалось, имел свою цену. Прошло немного времени, и Питер Деменс (так Дементьев именовался в американских документах) уже стал владельцем лесопилки, снабжавшей быстро застраивавшуюся округу качественной древесиной. О том времени он впоследствии вспоминал: «Все интересы были сужены на то, сколько футов теса было выпилено, сколько продано. <...> Я не читал почти ничего… Переход от сравнительного деревенски-усадебного довольства к суровой жизни пограничного пионера на апельсинной плантации был, конечно, резок».

Однако благодаря деятельности Дементьева городок Лонгвуд к северу от Орландо (в тот период известного своими апельсиновыми плантациями, а ныне диснеевским парком развлечений) вырос до 1000 жителей, и русский эмигрант стал его мэром. Не стоит этому удивляться. Главными избирателями Деменса были работники принадлежавшего ему производства, а формального получения гражданства для занятия поста в местном самоуправлении в то время не требовалось (гражданство США Петр Алексеевич оформит только в 1893 году).

Лесопилка требовала постоянного подвоза сырья, и Деменс начал прокладывать железную дорогу в глубину леса. Спустя недолгое время ему стало ясно, что из нее может вырасти самостоятельное предприятие. В отличие от Европы, где железные дороги соединяли крупные населенные пункты, на западе и юге США само их строительство было способом освоения новых территорий. Оно привлекало людей и деньги. Государственная политика благоволила железнодорожным компаниям, отдавая им во владение большие участки земли вдоль построенных трасс. В свою очередь наличие станции неподалеку резко поднимало стоимость окрестных земель и способствовало экономическому развитию.

Набрав кредитов и найдя партнеров, Питер Деменс взялся за новое для себя дело, выкупив у разорившихся хозяев право на железнодорожное строительство. Вот как он сам описывал тот период: «Железнодорожные подряды — дело чрезвычайно утомительное, требующее постоянной энергии, верного взгляда, быстрого соображения; ничто, мне кажется, быстрее не изнашивает человека, как именно это дело... Сначала — изыскание и определение окончательного расположения линии; мои инженеры в поле проведут, бывало, пять, иногда десять предварительных линий между двумя известными пунктами — приходилось сначала изучить эти линии на бумаге, затем выбрать наиболее подходящую и исследовать ее на месте. Больше ста миль этой дороги шло по совершенно диким, незаселенным местам — по целым неделям приходилось жить в лесу, ночевать иногда в палатке, иногда под открытым небом, исходить иной день пешком миль сорок, и все за тем, чтобы забраковать линию и начать все сначала».

Однако усилия Деменса увенчались успехом. Дорога длиной в 152 мили (240 км) связала Сэнфорд с самой удобной бухтой на западном побережье Флориды. По пути строителям пришлось пересечь болота и озера, срыть холмы, а главное — уладить юридические споры с владельцами земельных участков, по которым прошла магистраль. 8 июня 1888 года первый поезд, который тянул старомодный паровоз фирмы Болдуина, с единственным пассажиром (о котором известно лишь, что он был продавцом обуви из Саванны) достиг побережья Мексиканского залива по железной дороге, получившей название линии «апельсинового пояса». Этому месту надо было дать имя. Согласно легенде, накануне открытия железнодорожного сообщения сын  первого мэра Детройта Джон Уильямс, по прозвищу Генерал, владевший землей, на которой стоял вокзал, и Питер Деменс подкинули монету. Бывший тверской помещик выиграл — и город стал именоваться Санкт-Петербургом (Сент-Питерсбергом). Уильямсу же осталось окрестить «Детройтом» расположенную неподалеку гостиницу. (Обычно именно отель был первой постройкой в новом американском поселении, выполняя еще и роль общественного центра. Его возводили в надежде на скорое прибытие множества переселенцев.) Достопримечательностью флоридского Санкт-Петербурга, помимо здания вокзала и отеля, стала еще пристань, построенная в расчете на поток грузов из стран Центральной Америки.

На линии «апельсинового пояса» сохранился еще один пункт, окрещенный Деменсом, — к северу от Санкт-Петербурга (вопреки привычной географии) находится Одесса, городок с населением чуть более 3000 жителей. Впоследствии бывший тверской помещик хвастался тем, что «основал 12 городов», видимо, имея в виду остановки вдоль железной ветки. Других русских названий во Флориде не сохранилось.

Деменс рассчитывал прежде всего на коммерческие возможности залива Тампа-Бей. Однако экономический кризис конца 1880-х годов не позволил воплотиться его замыслам, и мелководная гавань Нового Орлеана осталась главным портом залива. Первый бум переселения в регион случился спустя несколько лет после отъезда Петра Алексеевича из Флориды. В 1895 году в США получил широкую известность доклад, сделанный на конференции Американской медицинской ассоциации десятью годами раньше. В этом исследовании полуостров Пинеллас, где находился молодой город Санкт-Петербург, был назван «идеальным местом для Всемирного города здоровья». На рубеже XIX и XX веков Флорида начала превращаться из неосвоенной «границы» в курортный штат во многом благодаря доступности ее побережья по железным дорогам, одну из которых построил наш соотечественник. Помимо постоянного притока туристов два события ускорили рост Санкт-Петербурга в XX веке: в годы Второй мировой войны здесь были размещены тренировочные лагеря для военных, увеличившие число жителей на 100 000, а в 1950-е появление кондиционеров в частных домах и квартирах позволило снять последнее препятствие для постоянного проживания в жарком климате и привело в город новую волну переселенцев.

Перемена мест

Побыв недолго железнодорожным магнатом, бывший русский помещик потерял компанию так же, как приобрел ее — уступив кредиторам, с которыми не смог расплатиться. Работа затягивалась, дождливая погода и эпидемия желтой лихорадки не дали закончить строительство в срок, а это повлекло дополнительные финансовые затраты. Земельные бонусы, положенные строителям железной дороги, ушли на оплату долгов. Рабочие, не получившие вовремя зарплату, однажды едва не линчевали Деменса. Он оказался на грани разорения, продал бизнес и покинул Флориду.

Перебравшись сначала в город Эшвилл, Северная Каролина, а тремя годами позже в Альта-Лома, Калифорния (ныне город Ранчо-Кукамонга неподалеку от Лос-Анджелеса), Петр Алексеевич расширил область интересов и вскоре поправил свои дела. Несмотря на неугасавшую мечту выращивать апельсины, бывший  русский помещик испытывал самую настоящую страсть к американским техническим новинкам, с которыми и достигал наибольших успехов. Дальний запад Америки привлек Дементьева и своим живым еще духом первопроходцев. Везде в других местах, писал русский американец, пионеры «обратились уже в легендарных героев, полубогов; здесь, в Калифорнии, эти герои еще живы, их еще можно встретить всякий день на улицах нашего города, и они все еще направляют и руководят общественными делами». В Калифорнии он начал с того, что приобрел большую механическую прачечную на паровой тяге, затем вошел в долю в концерне по продаже сельскохозяйственной продукции, приобрел акции двух местных банков и железной дороги штата, стал совладельцем предприятия по производству мыльного порошка для бритья и, наконец, разбил у своего нового жилища апельсиновый сад. А через некоторое время, по словам историка Альберта Парри, Деменс «завладел всеми лесопилками от Канады до Мексики». Его бизнес быстро рос. Мы не можем точно сказать, насколько богат был русский калифорниец, но очевидно  то, что он стал одним из влиятельнейших людей в своем округе, а его дом и сегодня считается местной достопримечательностью. Он находил средства и для помощи духоборам, и для поддержки либералов в России, и для путешествий по миру.

Русские имена на карте США

Сегодня в Санкт-Петербурге проживает четверть миллиона жителей, а в агломерации, включающей также города Тампа, Клируотер и окружающую местность, — более 2,5 миллиона человек. Флоридский Санкт-Петербург — самый большой населенный пункт в США, названный в честь российского города. Помимо него, по данным алфавитного указателя населенных пунктов, в США существуют три Санкт-Петербурга и 39 городов и поселков в разных штатах, носящих имя Петербург. В стране находятся также 26 городов и поселков с названием Москва (население от 46 человек до 18,5 тысячи жителей), известны 10 американских Одесс (включая основанную Деменсом флоридскую Одессу), пять поселков с названием Волга и целый ряд географических имен, взятых из русского языка (включая Russiaville в Индиане). Чаще всего это говорит о русском происхождении основателей и первых поселенцев, хотя восемь американских Севастополей (семь в написании Sebastopol и еще один — Sevastopol) появились на карте во время Крымской войны 1853–1856 годов и обязаны свои ми названиями восхищением американцев героизмом защитников города.

К родным берегам

Добившись успеха в Америке, Петр Алексеевич поставил перед собой задачу сблизить ее со своей родиной. Эти усилия были очень своевременными: Дементьев эмигрировал в США на излете того долгого периода, когда в американском народе были сильны теплые чувства к России, но как раз в последние годы XIX века отношения между двумя странами стали ухудшаться.

Связи России и Соединенных Штатов приобрели особенно тесные формы с 1840-х годов, когда правительство Российской империи стало привлекать американских инженеров для решения задач модернизации страны: именно американский опыт помог в постройке и оснащении петербурго-московской железной дороги, пароходы «американского образца» начали вытеснять бурлаков и «коноводки» на русских реках, а винтовки системы американского инженера Хайрема Бердана (с усовершенствованиями полковника Горлова) стали основным оружием российской армии. Кульминацией дружбы стала поддержка Россией федерального Союза в годы Гражданской войны в США, когда две русские эскадры пришли в 1863 году в гавани Нью-Йорка и Сан-Франциско, чтобы «морально» поддержать дело Севера. Показательно, что на родине Дементьев ни разу не слышал об этой истории, зато в США ему постоянно о ней напоминали. В 1870-е годы участились взаимные визиты высокопоставленных лиц. По России путешествовали генералы Грант и Шерман, а великий князь Алексей вместе с индейскими вождями охотился на бизонов на Диком Западе.

Однако начиная с 1880-х годов позитивное отношение постепенно стало уступать место критике, а иногда и враждебности. Среди причин этого изменения были резко возросшая в правление Александра III эмиграция из России больших групп населения, ущемленных новой национальной и религиозной политикой, прежде всего евреев и российских немцев, привозивших с собой негативный образ Российской империи, появление трений в дальневосточной политике, а также деятельность ряда журналистов, прежде всего Джорджа Кеннана, сообщавших американцам ужасающие подробности сибирской каторги и ссылки. Эти изменения, видимо, прошли мимо внимания Петра Алексеевича, которого «неприятно поразило» «странное и необычное отношение» к России жителей Сан-Франциско, когда он путешествовал по Калифорнии в конце 1890-х. Русский эмигрант списал это на местные особенности, но на самом деле пик дружбы двух стран с таким разным политическим и общественным устройством стремительно уходил в прошлое. Тем не менее Дементьев старался сделать все от него зависящее, чтобы поддержать угасавшие теплые чувства двух народов друг к другу. В 1890-е бывший тверской помещик переводит Лермонтова на английский язык. В 1893 году он посетил Всемирную выставку в Чикаго, посвященную 400-летию открытия Америки, специально, чтобы свести знакомства с соотечественниками, и начал с этого времени писать в русские журналы об американской жизни (обычно под псевдонимом Тверской). В 1895 году в России вышла его книга об Америке — «Очерки Северо-Американских  Соединенных Штатов», составленная в основном из статей, опубликованных в «Вестнике Европы», «Неделе» и других российских печатных изданиях. Обращаясь к русскому читателю, он писал: «Рекомендуясь вам, скажу только, что, хотя я и значительно обамериканился, проработав в величайшей республике современного мира двенадцать лет, пожив во многих штатах и побывав по делам почти во всех больших городах Союза, тем не менее жилка тоскующе-недоумевающего российского интеллигента не успела еще во мне совершенно заглохнуть, и я все еще невольно делаю сравнения, сопоставления и обобщения. Надеюсь, что это свойство принесет нам обоюдную пользу».

Интерес к США в России был неподдельным. Журналы со статьями Дементьева попадали в библиотеку императора Николая II, их цитировал и молодой социал-демократ Владимир Ульянов. Американский опыт в изложении русского эмигранта становился частью дебатов о будущем России, его подробные рассказы о том, «как что устроено», были намеренно написаны для желающих внедрить новые технологии или организационные формы. Пионер американского фронтира хотел выступить пионером преображения России. Но для этого надо было восстановить непосредственную связь с родиной.

Впервые после отъезда Петр Алексеевич посетил Российскую империю только в 1896 году, когда на престол взошел Николай II. Тем не менее увиденное дома его не порадовало, внедрению американских технологий мешала политическая отсталость, и он приложил руку к созданию либерального русскоязычного органа за границей, издав в Лондоне за собственные деньги три номера нового «Современника». И все же Деменс оставался патриотом России. В начале Русско-японской войны, когда американская публика симпатизировала японцам, он публиковал статьи в американских и российских газетах, пытаясь объяснить Россию американцам и Америку русским. В письме командующему русскими войсками генералу Куропаткину, напоминая ему о знакомстве в Петербурге в их молодые годы, он упомянул, что сражается своим пером на русской стороне и всем сердцем болеет за Россию. В следующий раз Дементьев приехал на родину в 1907 году в качестве корреспондента агентства Ассошиэйтед Пресс наблюдать за событиями русской революции. Тогда на свои деньги Петр Алексеевич организовал в Санкт-Петербурге выпуск газеты «Страна» с подзаголовком «Орган конституционной мысли». Но демократические перемены, намеченные в 1905-м, оказались непрочными, и надежды Дементьева на преобразование родной страны не оправдались. Он навсегда возвращается в Америку, где его неутомимый дух первопроходца оказался как нельзя более кстати. О Дементьеве можно сказать теми же словами, какими он писал о своих калифорнийских согражданах: «Результаты их жизни, их деятельности оказались еще более существенными, еще более поразительными; они наслаждаются сами этими результатами, они осязают их, в то же время сознавая , что они принадлежат к числу тех немногих, которым суждено было создать историю страны».

Вехи судьбы

1850 Родился в семье весьегонского помещика Алексея Дементьева и его жены Федосьи. Через четыре года родители умерли, оставив Петю сиротой. Воспитывал его дядя А.А. Калитеевский, которого Петр позднее описывал как «завзятого крепостника-самодура и очень жестокого человека».

1867 Зачислен в лейб-гвардии Егерский полк.

1870 Женится на Раисе Борисенко и уходит со службы. Раиса станет его спутницей на всю жизнь, родит ему восьмерых детей (четверых в России и четверых в Америке).

1873 Избран председателем земской управы и уездным предводителем дворянства.

1881 Отъезд в Соединенные Штаты Америки. Петр Дементьев становится Питером Деменсом.

1888 Пуск железной дороги до конечной станции у залива Тампа-Бей, названной Деменсом Санкт-Петербургом.

1889 Разоряется, продает железную дорогу и переезжает в Северную Каролину, где занимается строительными подрядами.

1891 Переезжает в Калифорнию.

1896, 1907 Совершает два визита в Россию.

1919 Умирает в своем доме в Альта-Лома, Калифорния.

Просмотров: 9095