Когда танцует вся Гавана

01 мая 1963 года, 00:00

IIрадо — широкий бульвар, засаженный пальмами, — протянулся от площади Фратернидад до набережной. Прадо — это историческая граница, отделяющая старую Гавану от более современной. Старожилы считают бульвар главной магистралью столицы, хотя есть здесь улицы покрасивее и подлиннее.

Наряден сегодня Прадо. Разноцветные флажки, гирлянды, плакаты украсили здания, принарядились даже старые пальмы. Десятки прожекторов осветили пространство перед Капитолием. У его подножья тянутся трибуны. Кажется, вся Гавана пришла сюда в этот вечер. Зрители заполнили все трибуны, яблоку негде упасть на тротуарах. На балконах, в окнах домов — всюду люди.

 

Мы с моим другом Сото, агрономом из провинции Орьенте. сидим на трибуне у Капитолия. Четыре субботы и четыре воскресенья движется по Прадо нарядная, веселая процессия традиционного гаванского карнавала.

Кубинский карнавал уже в начале прошлого века потерял свое первоначальное религиозное значение, как праздник, организуемый церковью перед католической пасхой. Карнавал превратился в веселое празднество с процессиями ряженых, танцоров, музыкантов.

Карнавальное шествие в Гаване открывает оркестр муниципалитета. В синих с позументами костюмах торжественно вышагивают музыканты. Дирижер с бесстрастным лицом выделывает своим жезлом какие-то невероятные фигуры: жезл змеей летает вокруг руки и плеча.

А за оркестром шествуют маски, множество масок, самых разных видов и размеров — от миниатюрных, прикрывающих только нос и глаза, до огромных, похожих на гигантских головастиков. Вот головастик-шпион, а рядом головастик — Аденауэр, головастик-диверсант идет под руку с головастиком-миллионером с Уолл-стрита. Это те, кого презирает кубинский народ.

— Посмотри, посмотри сюда! — толкает меня Сото.
По асфальту катится карнавальный паровоз, из окошка выглядывает белокурая головка, а на тендере под аккомпанемент музыкального трио девушка танцует конгу. Карнавал и конга неотделимы. Лишь только зазвучит веселая и волнующая мелодия, и сердце кубинца не выдерживает.

Я вспоминаю сценку, которую наблюдал в прошлую субботу. Привлеченный звуками конги, из маленького ресторанчика, что на углу Прадо и Нептуно, выбежал юноша официант. Он взобрался на бетонную тумбу, чтобы получше увидеть карнавальную процессию, и закачался, стоя на тумбе, в такт конгн. За ним выскочила и кассирша.

— Агустин! Чтоб тебе! — раздался громкий мужской голос из зала.
И пришлось бедняге возвращаться к своим обязанностям. Сидевшие за столиками весело смеялись: они сочувствовали парню.

За паровозом в свете прожекторов замелькали, словно оперения тропических птиц, черно-оранжевые костюмы. Это служащие отелей и ресторанов. Их человек триста, они танцуют удивительно слаженно и красиво.

Вдруг все зрители, словно сговорившись, начинают смеяться и прихлопывать в ладоши. Оказывается, диктор телевидения, миловидная девушка, которая ведет репортаж с трибуны, с чисто кубинской непосредственностью присоединилась к танцующим. Оператор направляет на нее объектив телекамеры, но она не смущается — продолжает танцевать и одновременно говорить в микрофон.

В это время радостный голос диктора, ведущего репортаж для зрителей на трибунах, сообщает, что приближается колесница со Звездой карнавала и почетными дамами.

О колесницах стоит сказать несколько слов. Ведь они обязательная принадлежность любого кубинского карнавала. Каждый профсоюз или другая организация, участвующая в карнавале, соревнуются и в конкурсе на лучшую колесницу. Паровоз, прокатившийся по Прадо, — это «колесница» железнодорожников. А вот сейчас маленький «джип» тянет гигантскую платформу, на которой разместился целый универмаг. Нарядные продавщицы поют и танцуют за картонными прилавками.

А это что такое? Совсем не карнавальный наряд. Да это девушки — шоферы такси в своей рабочей форме. Было время, когда они работали служанками в частных домах. А сейчас по улицам Гаваны снуют вишнево-кремовые «шевроле», управляемые веселыми девушками в серых жакетах и серых пилотках. Они радостно улыбаются и медленно движутся перед трибуной. В руках у них автомобильные рули.

Но вот и Звезда со своими дамами...

Месяца за два до карнавала во всех профсоюзных организациях выбирались свои Звезды, а затем в Гаванском дворце спорта в присутствии десяти тысяч болельщиков проходил заключительный тур выборов Звезды столичного карнавала. Под крики зрителей, шум барабанов и трещоток перед строгим жюри проходили бледные и взволнованные финалистки. Всеобщее волнение достигло апогея, когда из всех финалисток на помосте осталось семь девушек. Наконец одна из них волею жюри становится Звездой, а остальные шесть — почетными дамами...

Звезда и шесть почетных дам сходят со своей фантастической, сверкающей тысячами мельчайших зеркал колесницы и усаживаются в центральной ложе.

Не успевает улечься общее возбуждение, как почти все пространство перед трибуной заполняется длинной и высоченной платформой, на которой в такт конги проделывают упражнения спортсмены. Это колесница Национального института по развитию спорта.

А вот и другая колесница-платформа. На ней юноши с автоматами в руках исполняют конгу. Их кон-га — боевой таец, так и должно быть, ведь это колесница министерства вооруженных сил.

Похоже, что мы с Сото подумали одно и то же и, словно сговорившись, посмотрели друг на друга. Да, эти ребята, стоящие на страже завоеваний революции, — гордость новой, свободной Кубы.

Время уже за полночь, но никто и не думает уходить. Волнами наплывают на асфальт хороводы девушек и парней. Рядом с ними музыканты. Мне кажется, что они вот-вот свалятся от изнеможения. Однако флейта заливается высоко и тонкоголосо, от нее не отстают трубы. А контрабас! Что выделывает на нем веселый толстый мулат!

Хоровод извивается, растягивается, и танцующие, присев на корточки, образуют живой коридор. В него входит темнокожая девушка: золотым хвостом мечутся длинные волосы — то взлетают вверх, то обвивают шею и гибкий стан, затянутый в зеленый костюм. Девушка похожа на прекрасную птицу, прилетевшую из далекой Африки.

Давным-давно предки этой девушки-птицы привезли из Африки вместе с невольничьими цепями жаркие мелодии, стонущие напевы и заразительный ритм, породивший конгу. Они передали своим потомкам искусство выделывания барабанов, начиная от маленьких, похожих на два спаренных цветочных горшка — бонго — и кончая большими барабанами — тумбами. Они научили своих внуков и правнуков делать из пустых тыкв погремушку — мараку, а из высушенного плода дерева гуйро — трещотку-гуиро, без которой не обходится ни один кубинский оркестр.

А компарса? Современный кубинский карнавал — это своего рода парад компарс, или, иначе говоря, танцевальных пантомим. В эпоху испанского колониального ига негры-рабы устраивали свои праздники, которые называли компарсами. Эти праздники сопровождались танцевальными пантомимами и песнями.

...Было уже почти два часа ночи, когда перед Капитолием прошла последняя колесница, венчавшая карнавальное шествие. На многотонном грузовике высился каркас... четырехэтажного дома. На всех его этажах, в лифте, летавшем между этажами, пели и плясали юноши и девушки.

Мне подумалось, что это праздничное сооружение гаванских рабочих-строителей, руки которых, как и руки всех других тружеников, возводят будущее страны, ярче всего символизирует нынешний карнавал.

До революции карнавал использовали для рекламы торговые фирмы и промышленные компании — местные и иностранные. Мы были на празднике тружеников, с гордостью демонстрировавших свои достижения. Когда мы уже спускались с трибуны, Сото сказал:

— Вот взбесились бы, увидев наш карнавал, те, кто бежал в Соединенные Штаты после революции! Ты представляешь, рабочий человек стал хозяином карнавала! Не просто плясуном или музыкантом на карнавале, а хозяином!

Ю. Погосов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4019