Глубокие корни

01 апреля 1963 года, 00:00

Из книги «В стране стрелков из лука»

Песок и жара здесь как брат с сестрой. Да еще в гости к ним нередко залетала буря. Порою она задерживалась надолго, раздувала и передвигала дюны и вновь нагромождала их. Водились здесь непривередливые верблюды, питавшиеся листьями сухих кустарников, куропатки да волки.

Однажды в поисках новых пастбищ пришли сюда люди. На песке под солнцепеком поставили они войлочные юрты. Бури и пустыня их не отпугнули.

В песке возле юрт играли дети. Им не нужен был деревянный ящик, и песок не нужно было привозить издалека. Где бы люди ни стояли — они стояли на песке, где бы ни сидели — они сидели на песке, где бы ни умирали — их хоронили в песке. Мелкий как мука песок воспалял глаза, проникал в пищу и не давал людям покоя ни днем ни ночью. Он пробирался даже в их сны и песни.

Иногда песок покрывался вдруг черными жирными пятнами. Никто не знал, откуда они берутся. Ведь только что песок был белым, как вся бескрайняя пустыня Гоби вокруг.

Человек, рассказавший мне эту историю, сидит рядом со мной. В детстве он сам строил крепости из черного жирного песка. Сейчас он директор нефтекомбината в Дзун-Бачне. Промысел и город возникли в 50 километрах к югу от Сайн-Шанда.

Добротные и удобные дома высятся там, где совсем

недавно была пустыня. В домах водопровод. В вашем распоряжении изразцовая ванна, вы можете принять душ.

В городе есть большая, хорошо оборудованная больница, спортивная площадка, детские сады, магазины, кино, даже... плавательный бассейн, один из первых в Монголии. Его построили здесь, в безводной пустыне Гоби, монгольские нефтяники, которым помогали советские друзья. Бассейн получился на славу: большой, красивый, с вышками для прыжков, с трамплинами. Сотни маленьких трубок извергают фонтаны свежей воды. Дежурный в широкополой соломенной шляпе время от времени совершает вплавь очередной обход своих «владений». Тогда издали его можно принять за плавающий в воде подсолнух.

В полуденные часы воздух не шелохнется, дышать почти невозможно. Песок пышет жаром: 45 градусов в тени! Но найти в полдень эту самую тень не так-то просто. Улицы безлюдны, окна закрыты и завешены синими полотнищами. Город кажется спящим — закрыт даже бассейн. Когда остаешься один на один с этой немилосердной жарой, есть время подумать о том, с каким трудом строились город и промысел.

Под вечер, когда спадает жара, работа, начатая рано утром и прерванная в полдень, продолжается. Директор провожает нас на нефтекомбинат. Здесь работает тысяча человек — пятая часть всего городского населения. Предприятие расположено за пределами города. Большие белые резервуары на высоких стальных ногах сверкают на солнце. За ними устремляется в безоблачное небо лес вышек. Нефть залегает на глубине от 800 до 1 200 метров. По подземным трубам течет она на завод.

Раскрытая траншея — здесь идет ремонт. Главный трубопровод окружен множеством маленьких трубок. — Это система для подогрева нефти зимой, — поясняет директор. — Сегодня сорок пять градусов плюс, зимой сорок пять минус! — Он посмеивается, как бы подшучивая над каверзами природы.

Смуглые, измазанные нефтью руки накладывают на тонкие трубки новую белую повязку — изоляцию. За горелое юношеское лицо глядит на меня. Я спрашиваю юношу, сколько ему лет.
— Семнадцать!
И сколько он зарабатывает?
— Четыреста пятьдесят тугриков.
На что он тратит эти деньги?
— Отец относит их в сберкассу. Мы хотим купить «Яву».

Я уже давно обратил внимание на то, что этот красный чехословацкий мотоцикл здесь в Гоби обрел себе новую родину.
На щите управления электростанции работает женщина. Когда мы уходим, она провожает нас.

— Она хочет показать вам наши знаменитые гобийские кусты, — говорит директор, открывая маленькую садовую калитку во дворе завода.

И в самом деле, я увидел посаженное здесь чудесное растение, которое очень любят в Гоби. Я любовался им еще в музее Сайн-Шанда. Гобийский куст требует тщательного ухода, но зато выживает и в жару и в мороз. Он выбрасывает на ветках длинные, очень твердые шипы и узенькие зеленые листочки. Самое ценное в этом растении — кора, похожая на кожу. Она светится как золото и употребляется для инкрустации седел. Вечером мы с директором идем купаться. Теплый воздух обдувает коричневые тела. Множество прожекторов освещает бассейн, обсаженный гобийским кустарником, и золотая кора его блестит в ярком свете. Горожане сидят на скамейках возле бассейна или лежат на теплом бетоне. Неподалеку большой сад с открытой эстрадой и танцевальной площадкой. На деревянном полу площадки скрипит песок под ногами танцующих. Тут же носятся ребятишки. На них такие же соломенные шляпы, как и у отцов.

На ужин мы едим рамштекс с жареным картофелем, тушеную морковь, маринованные огурцы и салат из томатов.
— Как вам нравятся наши овощи?
— Очень хороши, товарищ директор! Только я все думаю о транспортных затруднениях. Ведь до Улан-Батора почти пятьсот километров. Кроме нефти, вы ведь все привозите оттуда?
— Ошибаетесь. Овощи для наших жителей, те самые, что вы сейчас едите, мы выращиваем сами. Труда, конечно, мы затрачиваем очень много, а снимаем иногда только половину того, что могли бы получить. Остальное пожирают бури. Но все же для здешних мест урожай неплохой.

...Передо мной старая энциклопедия Мейера. Вот что ее составители, ссылаясь на Пржевальского, сообщают о местах, в которых я побывал: «...почвы здесь состоят из зыбучего песка, лесса, лессообразной глины, гравия и щебня. Зыбучие пески преобладают главным образом на юге пустыни; щебень и гравий покрывают подножья гор и наиболее пустынные районы Гоби. Животный мир представлен скудно, обширные пространства — безжизненная пустошь... Во внутренних районах кочуют монголы со своими многочисленными стадами, здесь встречаются только палатки (юрты)...»

Читаешь эти строки, и еще яснее становится величие тех дел, которые совершили здесь люди. Жизнь вошла в пустыню, пустила корни такие же крепкие и сильные, как узловатый саксаул.

Курт Давид, немецкий писатель (ГДР)

Перевод М. Горлина

Просмотров: 3534