Тысяча и одна ночь двухтысячного города

01 мая 1998 года, 00:00

Тысяча и одна ночь двухтысячного города

Город в пустыне

Когда после ночного перелета едешь от аэропорта в гостиницу, Дубай кажется нагромождением желто-серых зданий среди такой же желто-серой пустыни и такого же желто-серого марева. Потом утром ты выходишь из гостиницы на первую прогулку, и город уже не кажется таким желто-серым, а наоборот в глазах пестрит от вывесок, рекламы, ты задыхаешься от жара и влажности, думаешь лишь о том, как бы поскорее юркнуть обратно в кондиционированную прохладу отеля.

Уже ближе к вечеру любопытство и желание посмотреть по сторонам берут верх над стремлением спрятаться от духоты и ошеломленностью от восточной круговерти среди почти по-манхэттенски урбанизированного пространства, окруженного Аравийской пустыней. Дубай предстает в новом, совершенно ином виде, захватывая воображение и погружая в экзотический, но в то же время вполне дружелюбный и лишенный какого-либо дискомфорта мир.

В первые минуты в городе обращает на себя внимание роскошная, построенная в египетском стиле и египетским архитектором мечеть в районе Джумейра. В окружении зелени пальм и огненных цветов гибискуса она смотрится картинкой из «Тысячи и одной ночи». Подъехав ближе, видишь, что она — с иголочки новая (как, впрочем, почти все в Дубае), а на газонах замечаешь пластиковые шланги, дающие всему растущему на некогда безжизненном грунте самое дорогое, что есть в этой стране...

Торговые кварталы Дейры заманивают в свои недра, и ты попадаешь в сердце «Голд сук» — «Золотого рынка», где витрины буквально забиты драгоценным металлом. Редко попадаются там элегантные вещицы европейского дизайна — их надо искать в современных торговых центрах. Браслеты, цепочки — все восточной работы, массивные, желтоватого цвета, немного аляповатые и крайне недорогие. Но в «Голд сук» поражает именно обилие золота — блеск металла прямо-таки освещает улицы, запруженные туристами и местным людом.

Несколько шагов в сторону — и ты на Рынке пряностей. Сначала в узких проходах между лавками теряешься от обилия запахов и цветов некогда самого ценимого в Европе товара Востока. Разбегаются глаза, и постепенно чувствуешь, как тебя охватывает опьянение.

И наконец на набережной рассекающего город надвое узкого и длинного, словно река, залива Хор-Дубай (или по-английски «Дубай-Крик»), над которым вздымаются сияющие вывесками небоскребы, садишься на «водное такси» — арба, чтобы самым коротким путем вернуться в Бур-Дубай. Почти черная вода кажется маслянистой, а противоположный берег отражается подсвеченными ветряными башнями традиционных построек. «Водные такси» снуют туда и сюда, стрекоча моторами. На одном, тесно прижавшись друг к другу, сидят полтора десятка смуглолицых выходцев с Индостана в белых рубашках. С другого, со смехом прыгая с катера на катер, выбирается на берег стайка туристочек.

И вся эта речная жизнь — с ее видами, запахами, типажами — кажется, принадлежит не мини-государству в пустыне, а какой-то тропической стране в Юго-Восточной Азии...

Здоровый прагматизм

Дубай, один из семи эмиратов, входящих в состав ОАЭ, типичен и в тоже время не типичен для Ближнего Востока. По крайней мере, по Дубаю нельзя судить обо всем регионе. В этом мнении едины как живущие в Дубае иностранцы, так и его коренные обитатели.

— Мы страна очень космополитичная, — говорил Авад Аль-Сегайер, менеджер департамента туризма и коммерческого маркетинга правительства Дубая. — У нас живут представители 137 национальностей. А количество выходцев из стран Индостана, Европы, Ирана и Юго-Восточной Азии превышает даже число коренных дубайцев. И все они стараются жить вместе, не мешая друг другу.

В Дубае ревностно относятся к соблюдению заповедей Корана и местных традиций. Но при этом в Дубае есть индуистские храмы и христианские церкви. В стране не запрещены алкогольные напитки, но строго регламентированы их продажа и потребление. Женщины-немусульманки могут одеваться, как им заблагорассудится, конечно, не выходя за рамки приличий и не оскорбляя чувств окружающих. То есть: живи сам, но не мешай жить другим.

— Мы прагматики, — подытожил Авад Аль-Сегайер. — Мы учились на чужих ошибках. И в экономике, и в социальной политике, и в экологии.

Наслышавшись предварительно о строгостях и запретах, свойственных правоверным исламским государствам, поначалу на дубайских улицах чувствуешь себя неуверенно. Я боялся на улице поднимать к глазам камеру — вдруг в объектив попадет местная женщина или какой-то военный или правительственный объект? Не решался закурить — вдруг это здесь считается оскорблением общественной морали?

Но это проходит через пару часов. Местные законы строги и суровы, но не доведены до абсурда. А некоторые из них даже вызывают желание перенести их и к нам, в Россию. За брошенный на улице окурок или жвачку можно, например, нарваться на штраф в 500 дирхамов (около 140 долларов). Побывавшие в Египте будут «разочарованы» — в Дубае не выплеснут под ноги помои из-за двери, а на крышах соседних с гостиницами домов не окажется свалок мусора...

Ситуацию в стране, в смысле безопасности для жизни и строгости в соблюдении законов, лучше всего проиллюстрировать заметками из местной газеты «Галф ньюс»: «Индиец, замеченный в попрошайничестве на улице, будет выслан из Дубая».

Или самое примечательное. «Таксист вернул владельцам забытую в его машине сумку с килограммом (!!!) золотых украшений. Причем для этого ему пришлось съездить на расстояние 150 километров!»

Смотритель музея в доме шейха Сайда Аль-Мактума.Современный Дубай создавался на глазах одного поколения. В городе мало что осталось от прошлого. Поэтому главными историческими реликвиями города считаются старый квартал Бастакия, этнографическая деревня ловцов жемчуга, небольшой форт, в котором ныне разместился Национальный музей Дубая, и дом шейха Сайда Аль-Мактума. Последний не только представляет собой образчик традиционной архитектуры, но и вмещает любопытную коллекцию фотографий — как выглядел Дубай до 60-х годов. Горсть домишек на берегу в окружении песка. Рыбаки. Некоторые снимки испещрены какими-то размазанными точками, которые я вначале принял за фотографический брак.

Оказалось, это — саранча, которая нередко гигантскими стаями  мигрировала по безлюдному, безжизненному пространству. И только на аэросъемке, по характерным изгибам Дубай-Крика можно удостовериться, что это действительно то самое место, где сегодня стоит процветающий город.

Конечно, нефть дала толчок развитию города и страны. Но подлинный создатель современного Дубая, какой он есть сегодня и каким он будет завтра, —  прагматизм и дальновидность. Запасы нефти могут закончится уже через десять-двадцать лет. Но это не будет означать конец процветанию Дубая.

Прагматизм — в отношении как экономики, так и экологии, прекрасно виден на таком примере. Чтобы уменьшить зависимость экономики страны от добычи нефти и производства нефтепродуктов, в Дубае был построен алюминиевый комбинат.

Масса тепловой энергии, которая в другом месте просто выбрасывалась бы в воздух вместе с идущей на охлаждение водой на заводе и расположенной неполадку электростанции, используется для опреснения морской поды, за счет чего этот дорогостоящий процесс в Дубае значительно дешевле и гораздо более экологичен, чем в других местах. И, надо сказать, почти все в Дубае создавалось и создается по аналогичной схеме: выбирается самое лучшее, самое эффективное, самое безвредное для окружающей среды.

Дубай сегодня стал крупнейшим торговым и деловым центром Ближнего Востока. Дубай «на все сто» эксплуатирует и свое удачное расположение, используя традиционные связи со странами Персидского залива. Восточной Африкой, Индией. Товары крупными партиями доставляются в Дубай, а оттуда — на традиционных арабских шхунах доу перевозятся даже туда, куда прямые поставки затруднены.

Современный порт переместился с Дубай-Крик непосредственно на берег Персидского залива (всего в Дубае пять портов, причем один из них — в Джебель-Али — крупнейший искусственный порт в мире), а набережная Дейры так и осталась колоссальным причалом для доу, которые загружаются и разгружаются там сутки напролет. В самом Дубае насчитывается 600 доу, но ежегодно в его порт заходят 6-7 тысяч этих шхун из стран Персидского залив и Индийского океана...

Отличная инфраструктура, разумная налоговая политика (в Дубае нет налога на прибыль, подоходного, корпоративного налогов, НДС), превосходный сервис — все это делает Дубай очень привлекательным для бизнесменов. Они же выбирают Дубай и как место проведения различных семинаров и конференций...

Так что в XXI век Дубай входит уже не столько как страна нефти, сколько как деловой, торговый и туристский центр. Доходы от нефти в свое время были лишь использованы для создания его будущего потенциала, уже в 80-е превратив страну в общество, живущее по канонам 2000 года.

«Провод голдаров»

Во дворе Национального музея Дубая.Наши соотечественники уже довольно прочно освоили Эмираты — по числу визитеров они занимают четвертое место в списке предпочтений россиян, отправляющихся за рубеж. Во многом это связано с обилием здесь всевозможных товаров при низких ценах.

Россиян довольно нетрудно распознать в пестрой разноязыкой толпе Дубая. Некоторые из них одеты вроде бы во все западное, но что-то неуловимо общее присутствует почти у всех.

Некоторые облюбовали уже какие-то определенные магазины и магазинчики, оставляя в них свои огромные тюки и знакомые всем по московскому метро прочные клетчатые сумки. Есть и такие, кто уже «пустил корни» в Дубае и выступает в качестве агентов, работая на комиссионных — отправляются на пляжи, особенно популярные у россиян, ловят клиентов для магазинов. Правда, попотеть приходится изрядно — костюм должен в любую жару соответствовать их роли торговых агентов.

Как-то вечером, проходя по торговой улочке, вдруг услышал, как женщина — явно восточного вида — прощалась с продавцом, выходя из магазина, на русском языке. Подумал, что, может, послышалось, или уже начались галлюцинации от жары, а потом пригляделся.

Нет, не ошибся — на женщине было узбекское национальное платье. И все стало ясно — на каком же еще другом языке могла она общаться с выходцами с Индостана? Английский в советских школах известно как учили. Дубай — не Турция, где можно объясниться, используя общие тюркские корни. А русский все-таки остался языком «межнационального общения», несмотря на все суверенитеты.

Полезность знания русского языка усвоили ныне и многие дубайцы. В некоторых лавочках продавцы весьма бойко лопочут на «великом и могучем» и даже визитные карточки переводят на русский язык. Правда, не обходится без курьезов.

Как-то вечером в гостинице я рассматривал целый ворох карточек, что мне насовали владельцы магазинов, в которые я заходил по большей части, чтобы в их кондиционированной прохладе перевести дух от жары. На одной из них, сверху, рядом с указанием телефона, заметил крупную надпись «Провод Голдаров».

Что бы это могло значить? Фамилия Голдаров меня не удивила — наверное кто-то из наших детей гор открыл свой бизнес в Дубае. Запросто. Но почему «Провод»? Я пригляделся к визитке повнимательнее. Адрес магазина с названием района и улицы был дословно переведен на русский — так что узнать подлинные имена можно было с трудом, к тому же русские буквы «и», «ч» и «у» заменяли друг друга весьма произвольно. И лишь перевернув карточку, я разобрался во всей этой абракадабре. «Английскую» сторону украшал логотип фирмы — «Gold Arrow» — то бишь «Золотая стрела». А рядом с указанием телефона стояло: «Gable: Goldarrow».

Все стало ясно: в «русском» переводе простая вроде вещь, как «Адрес для телеграмм», превратилась в «провод», а название фирмы — в «кавказскую» фамилию...

Набережная Бур-Дубая представляет собой панораму старого города. «Водные такси» — абры — снуют от от берега к берегу до поздней ночи.

Оазис с одним выходным

В Дубае трудно представить, что ты находишься в оазисе среди песков. Слово «оазис» представлено только в названии одной из гостиниц города да на плакатах в магазинах компакт-дисков, предлагающих новый альбом английской группы «Оазис» «Be Hеrе Now». Кстати, заглянув туда в конце сентября, можно было наблюдать весьма любопытное зрелище.

Длинные очереди (явление небывалое для страны) выстраивались к прилавкам за только что поступившим в продажу «синглом» Элтона Джона «Свеча на ветру», посвященным погибшей принцессе Диане. Бум, вызванный гибелью всеобщей любимицы, в этой считающейся консервативной исламской стране ощущался не меньше, чем в Западной Европе.

В первый же день продажи — 25 сентября — в одном из магазинов весь запас компакт-дисков из 105 штук разлетелся за два часа, в другом — все имеющиеся 500 штук были проданы до вечера. И это несмотря на цену в 25 дирхамов всего за три песни! Причем добрую половину покупателей в этих очередях составляли местные женщины, закутанные в черные одеяния, с лицами, укрытыми чадрой.

Чувство удивления вызывал у меня и вид местных женщин, лихо мчащихся за рулем мощных джипов, или молодых людей в белоснежных диш-дашах (здесь так называют галабеи), катающихся на коньках по искусственному льду в одном из дубайских отелей.

Один молодой государственный чиновник, носящий такую же белую одежду, которая пред ставляет нечто вроде формы для правительственных служащих, но в свободное время переодевающийся в джинсы и футболку, признался мне, что большинство  его друзей живет в Англии, где он сам в свое время учился, и что там он чувствует себя гораздо лучше, чем в некоторых соседних арабских странах — с их бестолковостью, жуликоватостью и грязью. И отдыхать он ездит на Сейшелы и Маврикий...

Так что религия — религией, традиции — традициями, но живут дубайцы общими интересами и увлечениями со всем западным миром. Удивительная цивилизация, созданная всего за три десятка лет на нефтяных дрожжах и здравом смысле. Поэтому и европейцы чувствуют себя в Дубае в своей тарелке, не боясь звучащего на фоне бушующих совсем рядом конфликтов словосочетания «Ближний Восток».

— Ну где будем обедать? — спросила австралийка Габриэла, менеджер по общественным связям гостиницы «Холидей Инн Краун Плаза». — Итальянский, иранский, японский ресторан? Любите японскую кухню?
— Да, это здорово...
— Ну, отлично. Идем в японский.
Глядя на миловидную, с раскосыми глазками официантку в кимоно, ставившую на стол подносики с суси, сусими и темпурой, я поинтересовался:
— А она — японка?
— Все они филиппинки, — Габриэла, слегка нагнувшись ко мне и наигранно делая вид, что разглашает великую тайну, перешла на полушепот. — Но chef — настоящий японец.

От обсуждения достоинств кухни Страны Восходящего Солнца разговор перешел на Японию в целом, и Габриэла вспомнила, как ездила в отпуск погостить к своему другу, работающему в небольшом городке неподалеку от Токио. Конечно, ей понравилось в Японии. Но незнание японцами английского! И Габриэла рассказывала, как она регулярно проезжала свою автобусную остановку, не имея возможности ни у кого спросить, где ей выходить.

А вот в Дубае она чувствует себя как дома. Да, летом жарковато и душно. Но осенью, зимой и весной тут отлично. Прекрасно гулять, джоггингом многие занимаются. И здесь масса развлечений — гольф- и яхтклубы, пляжи, постоянные выставки и ярмарки.

Может, именно поэтому европейских женщин, постоянно живущих в Дубае, несложно отличить от туристок — не только по более строгому костюму, но и по не особенно загоревшей — для южных широт — коже?

— И потом, у меня здесь масса друзей, — продолжала Габриэла. И я, наблюдая, как легко и по-приятельски общается эта молодая  австралийка и  с  государственными чиновниками в диш-дашах — потомками гордых бедуинов, и с выходцами из Индостана и Филиппин, для которых некогда заброшенный утолок аравийской пустыни стал новой родиной, я не мог не верить ее словам.

По крайней мере, Гельмут Мекельбург, генеральный менеджер гостиницы «Роял Абджар Хотел», который уже шесть лет живет в Дубае, заметил:

— Здесь очень легко стать членом общества и завести друзей. Такой активной социальной жизни нет нигде. Ты только сюда приехал и вот случайно с кем-то познакомился в магазине. Тебя зовут в гости. Ты оставил свои карточки, и вот ты уже в гостевых списках нескольких семей, компаний, фирм. Я получаю по три-четыре  приглашения  на  презентации,  вечеринки,  обеды ежедневно...

Единственное, похоже, что тяготит европейцев в Дубае — наличие всего одного выходного — он здесь в пятницу.
—  Никогда не успеваю толком отдохнуть и отоспаться, — сокрушенно покачивая головой, пожаловалась швейцарка Фабьена   Ролланден,  коллега   Габриэлы   и   Гельмута,   из  гостиницы «Хайатт Ридженси». И, обращаясь уже к нашему верному опекуну Сайду Аль-Джафлаху из департамента туризма, в шутку добавила:
— Может, сделаете еще один выходной?

Сон нужен в Дубае лишь для отдыха. А не для того, чтобы увидеть сказку. Она — из «Тысячи и одной ночи» — только образца двухтысячного года — существует там наяву.                 

Дубай

Фото автора
Рубрика: Земля людей
Ключевые слова: Дубай
Просмотров: 8727