Экипаж мятежного галиота

01 декабря 1991 года, 00:00

Крушение судна купца Шелехова. С рисунка из дневника Копеця.

(Из мрака французских архивов)

Публикация очерка С.Вахрина «Экипаж мятежного галиота» (№ 2-3 за 1990 г.) вызвала много читательских откликов. Среди них оказалась и пространная статья польского историка Э. Кайданьского. Сведения, собранные им, проливают новый свет на полную загадок одиссею камчатских острожников. Печатаем эту статью с незначительными сокращениями.

С большим интересом прочитал я статью Сергея Вахрина «Экипаж мятежного галиота». Я автор многих статей в польских и иностранных изданиях и двух книг о Бениовском (Автор предлагает свое написание этой фамилии (Здесь и далее примечание редактора)), который — несмотря на споры — всегда был для Польши в какой-то степени национальным героем, в частности, благодаря литературной легенде, созданной, между прочим, одним из выдающихся польских поэтов — Юлиушом Словацким. Конечно, память, в особенности память народа, а тем более литературная легенда и историческая правда — совершенно разные вещи. Мне кажется, что очень долго — ведь прошло уже два столетия после событий, в которых участвовал Бениовский, — на научные исследования ложилось тенью политическое значение тех или иных фактов из его биографии — например, его отношение к проблеме рабства во французских колониях.

Моя книга «Необыкновенное морское путешествие «Св.Петра и Павла», вышедшая в Польше в конце 1989 года, сейчас переводится на английский язык. Она посвящена побегу Бениовского и его товарищей с Камчатки в Китай. Подготовка материала для этой книги заняла почти десять лет. Я начинал поиски данных о Бениовском в китайском Кантоне (Гуанчжоу.— Ред.) и в португальском Макао в 1980 году, причем много неизвестных до сих пор сведений удалось найти в архивах Франции, Великобритании, Голландии, Португалии и Японии.

8 августа 1772 года «Варшавские ведомости» напечатали донесение из Москвы и Петербурга о побеге камчатских ссыльных в Китай. Оно кончалось следующими двумя фразами:
«И на самом деле, это их случайное плавание оказалось гораздо более успешным, чем плавания других мореходов, преднамеренно ищущих этого прохода. Это будет великим делом в истории мореплавания, что какая-то кучка уголовников открыла этот путь, весьма необходимый, через обширные моря, о котором целые нации так долгое время не могли ничего узнать».

Возможно, автором этих строк действительно был генерал-прокурор князь А.А.Вяземский, который по поручению Екатерины II освещал в иностранной прессе причины мятежа и ликвидацию его последствий. Если так, то Вяземский прав — побег Бениовского и его товарищей, первыми проторивших путь с Камчатки в Китай и обративших таким образом внимание иностранных морских держав на неизвестный им доселе «Восточный Океан», явился важным событием хотя бы потому, что в конечном счете привел сюда английские, испанские, американские и французские суда и поставил вопрос о конкуренции, на что много лет назад обратил внимание профессор А.И.Андреев.

В своей книге я затронул другую проблему, которая весьма четко прослеживается при чтении рукописного второго тома мемуаров Бениовского, то есть дневника его плавания с Камчатки в Макао: ведь если это плавание проходило так, как это день за днем описано и зарисовано в его дневнике, тогда Бениовский, Чурин, Бочаров и остальные предстают перед нами как первооткрыватели неизвестных земель, а не «кучка уголовников», поднявших мятеж и бежавших по приказу своего бессовестного предводителя.

Г-н Вахрин правильно подметил, что причины бегства мятежников — и я добавлю: не исключая самого Бениовского — носили не романтический, а трагический характер. Каждый из них имел свой повод, чтобы бежать, и каждый хотел иначе устроить жизнь после обретения свободы. Я думаю, что большинство из них видело свое будущее на Ликейских островах или на Формозе (По данным китаистов, так в древности именовалась группа мелких островов вокруг острова Люцююй, расположенных у юго-западного побережья Тайваня (Формозы).) и хотело, выражаясь словами Бениовского, «учредить поселение на Алеутских островах для ведения прибыльной торговли пушниной, открыть торговлю с Японией, учредить поселения на Ликейских островах и наконец европейскую колонию на острове Формоза». А для этого Бениовскому нужно было заручиться поддержкой какого-либо европейского государства. Такие проекты, частично известные властям уже во время следствия, при общей секретности всех мероприятий, связанных с «тайными экспедициями», не могли не вызвать противодействия со стороны русского правительства, и мы знаем, что так оно и было. Полная секретность дела о побеге привела к тому, что факты, почерпнутые из работ таких известных авторов, как В.Н.Берх, А.Сгибнев, Д.Блудов, Н.Боголюбов, не говоря уже о книгах Н.Смирнова и Л.Пасенюка, не всегда остаются в согласии между собой и с другими доступными источниками. Здесь много противоречий и разногласий.

Приведу хотя бы пример с судном, на котором бежали мятежники. Мною принято его название «Св.Петр и Павел», хотя, как известно, Берх и Сгибнев называют его «Св.Петром». Берх утверждает, что это было маленькое, «плоскодонное» судно, Сгибнев — казенный галиот. Некоторые авторы считают, что на Камчатке и в Охотске вообще не было корабля, именуемого «Св.Петром и Павлом», несмотря на то, что уже Виллиам (В тексте сохранено авторское написание имен) Кокс писал в 1780 году о купеческом судне с таким названием.

Бели вчитаться в «Исторический табель о морских компаниях, отправляемых на звериные промыслы на острова Северовосточного моря и далее...», приведенный в книге академика А.В.Ефимова «Из истории русских экспедиций на Тихом Океане», то окажется, что Бениовский вовсе не лгал — это был тот самый «Св.Петр и Павел» («Святые Апостолы Петр и Павел», согласно книге профессора А.И.Андреева), построенный морской компанией купцов Григория и Петра Пановых, Арсения Кузнецова и других. Его в 1764 году повел в первое плавание на Алеутские острова мореход Иван Соловьев. Согласно мемуарам Бениовского, второй раз судно поплыло из Нижнекамчатска на Лисьи острова в 1767 году с купцом Арсением Кузнецовым, вернувшись в 1770 году с богатой добычей — 9000 бобровых шкур и 3000 лисьих. «Табель» уточняет, что итогом компанейского промысла было на этот раз 4524 бобровых и 504 медвежьих шкуры, 3991 бобровый хвост (последние являлись очень ценным товаром в русской торговле с Китаем, так как из них выделывались лучшего качества кисти для письма), что дает в сумме 9019 штук.

Вид побережья Чукотского полуострова у Мечигменской губы. С рисунка Бениовского.

Нет у исследователей и единого мнения в вопросе о размерах судна. Некоторые авторы ссылаются на английского агента в Кантоне, который решил, что его водоизмещение должно было составлять 80 тонн, Хотя для примера Н.П.Боголюбов приводит другую цифру — 400 тонн. При этом не следует забывать, что иллюстрации к книге «Граф Мориц Беньовский. Историческая быль» подготовлены известным художником-маринистом, профессором А.Р.Боголюбовым, которого рискованно подозревать в незнании истории русских кораблей. Сам Бениовский говорит в мемуарах о судне водоизмещением 240 тонн, 11 футов посадки до ватерлинии, с тремя мачтами и четырьмя якорями. Но самое веское доказательство, что «Св.Петр и Павел» был сравнительно большим судном, недавно обнаружилось в японских архивах. Когда Бениовский в третий раз приблизился к японским берегам у княжества Ава, на острове Сикоку, японские береговые власти составили протокол и присоединили к нему рисунок «Св.Петра и Павла». Напомню, что за переводчика был у него Дмитрий Бочаров, который после пребывания в иркутской навигационной школе немного знал японский язык. Согласно японским данным, судно имело в длину 20 хиро (36,2 метра), что отвечает водоизмещению более 300 тонн. На рисунке же показано трехмачтовое судно с четырьмя якорями и довольно сложным, особенно заинтересовавшим японцев, рулевым устройством.

Доказывать подлинность фактов в мемуарах Бениовского не так-то просто. Судить об их достоверности нельзя только на основании противоречий и неточностей в так называемой «вводной части» мемуаров. Ипполит Степанов не был единственным участником мятежа, которому англичане предложили поездку из Макао в Лондон. (Спрашивается, зачем?) Немного позже, в 1776 году, прибыл туда же завербованный Джоном Гиацинтом Магелланом, другом Жозефа Банкса, научного советника короля Георга III и главного организатора третьей экспедиции Джеймса Кука в Тихий океан (во время которой он посетил Алеутские острова и Камчатку и прошел через Берингов пролив), Адольф Винбладт (он же Винбланд в русских источниках).

Джон Магеллан — интереснейшая личность. В 1772 году, когда беглецы прибыли во Францию, он был главным секретарем князя д'Аквиллона, премьер-министра и министра иностранных дел Франции. Это ему Бениовский передал тайные бумаги из большерецкого архива. Потомок известного португальского мореплавателя, бывший монах, человек всесторонне образованный, Магеллан, как и Бениовский, любил приключения.

Мне не удалось найти подтверждения тому, что Магеллан был, откровенно говоря, английским агентом и бумаги Бениовского без ведома французских властей привез в Англию.

Настоящие сведения об экипаже «Св.Петра и Павла» собраны мною главным образом в парижских архивах, где хранятся французский колониальный и морской фонды, и в отделе рукописей библиотеки Британского музея. После занятия англичанами французского острова Иль-де-Франс (в настоящее время — Маврикий) там найдена уцелевшая часть губернаторского архива, перевезенная затем в Англию. Среди документов оказался отчет — к сожалению, анонимный, о вторичной высадке Бениовского на Мадагаскаре с целью освобождения острова от французов в 1785 году и о карательной экспедиции, высланной с Иль-де-Франса, в результате которой Бениовский, был убит 23 мая 1786 года. Второй важный документ — рукописная книга Бениовского, сохранившаяся в тисненном золотом красном кожаном переплете и представляющая почти полную запись событий на Мадагаскаре в 1773 — 1776 годах, или, иначе говоря, третий том мемуаров. Согласно мемуарам, судно отплыло из Чекавинской гавани, имея на борту 84 человека (всего было их 96, но 12 человек — заложников — Бениовский отпустил в последний момент). Из опубликованной выдержки из дневника Рюмина выходит, что в Макао прибыло 70 человек, такое же число называет Степанов. Если принять во внимание, что Герасима Измайлова и чету Паранчиных Бениовский оставил на острове Беринга (или на Симушире, как считают другие), а Василий Панов, Иван Попов и Иван Логинов убиты туземцами на Формозе, и что 6 человек во главе с Лапиным решили, согласно мемуарам, остаться на Ликейских островах, то число прибывших в Макао составит около 70 человек. Только 8, вместе с Бениовским, оказались здоровы. Число умерших в Макао, главным образом от холеры, брюшного тифа или другого желудочного заболевания, составило, как отмечено в мемуарах Бениовского, 23 человека, по данным Рюмина — 15. Здесь нет какого-либо обмана, просто Бениовский учел Батурина и других, которые, согласно Рюмину, умерли уже в пути из Макао на Иль-де-Франсе. Впрочем, в этом списке Бениовского числятся многие лица, отмеченные в следственном деле, такие, как штурман Максим Чурин, штурманский ученик Филипп Зябликов, капрал Иван Перевалов с женой и сыном Иваном, матрос Григорий Волынкин.

18 июля 1772 года французские суда, везущие беглецов, стали на якорь у острова Иль-де-Круа перед входом в Порт-Луи. Бениовский написал два письма: одно князю д'Аквиллону, в котором известил его, что плывет во Францию с бежавшими с Камчатки «венгерскими и польскими офицерами и солдатами», второе — австрийскому послу Марии Терезы в Париже, графу Мерси-Аргентау. Последнего он извещает, что хочет передать ему копию тайного документа, касающегося русско-английских отношений. Позже Бениовский признает, что большинство его экипажа — русские, но пока что не может себе это позволить: ведь Франция одна из стран, поддерживающих Барскую конфедерацию в борьбе против русского вмешательства в польские дела.

Впрочем, часть русских беглецов приняла в Макао католичество, возможно, формально и без всякого натиска со стороны Бениовского, имевшего весьма свободные для XVIII века религиозные взгляды: он был крещен в католическом костеле, венчался в протестантской кирхе под Краковом и вставал на колени перед православной иконой Николая Чудотворца. Но, как сообщают португальские источники, дело в том, что в Макао до 1811 года не хоронили некатоликов, и это был главный повод для крещения больных, которые получили при этом католические метрики.

Согласно сведению А.Сгибнева, во Францию прибыло 40 человек: 37 мужчин и 3 женщины. Тут Бениовский нашел своего дядю, Гвидона де Бениов, старого заслуженного солдата, коменданта французского города и замка Бар-ле-Дюк. Дядя и поручился за него, доставив князю д'Аквиллону письменную рекомендацию. Я имел возможность читать переписку между Гвидоном де Бениов и князем д'Аквиллоном, которая по настоящее время хранится в парижских архивах, и должен сказать, что нет никаких оснований подозревать Бениовского, что он «выдумал своего дядю», обманув таким образом французское правительство.

Благодаря помощи родственника Бениовский получил возможность привезти во Францию свою жену Анну Зюзанну и ее сестру Жанетт Хеньски. Обе поедут потом вместе с ним и его волонтерским корпусом на Мадагаскар. Сын Самуил, родившийся в 1768 году уже в отсутствие Бениовского, умрет накануне приезда французских курьеров.

Мадагаскарские рабы, предназначенные для продажи, перед высыпной на Иль-де-Франс. Рисунок из первого издания мемуаров Бениовского.

Приведя в порядок семейные дела, Бениовский еще несколько месяцев будет ждать ответа на свое предложение основать поселения на восточном берегу Формозы. Французские власти принимают всех во французскую армию, но карт перед Бениовским не открывают. Наконец, 30 декабря 1772 года король Людовик XVI подписывает документ о формировании корпуса волонтеров пехоты и назначает Бениовского комендантом в ранге полковника. Куда будет направлен корпус, в приказе не говорится. Этим же числом датируется первый список офицеров корпуса волонтеров.

Кроме самого Бениовского, «венгерского полковника», в нем числятся четыре «венгерских офицера»: майор Адольф Винбладт, капитан Петер Хрустовски (он же, в других документах — Кромстовски), лекарь-хирург Магнус Медери и подпоручник Грегориус Ковач. Винбладт, как известно, был шведом, участником Барской конфедерации, как и ссыльный лекарь адмиралтейства в Петербурге Медер (в следственном деле он назван Мейдером). Остальные две фамилии расшифровать не так трудно: Петер Хрустовски — это капитан Петр Хрущев, а Грегориус Ковач — Григорий Кузнецов («ковач» по-венгерски и «коваль» по-польски—это «кузнец»).

8 января 1773 года все четверо письменно выражают свою благодарность князю д'Аквиллону. В документах появляется указание будущего направления корпуса волонтеров — «за мыс Доброй Надежды». Только в марте 1773 года им станет известно, что Франция может выслать сформированный корпус только на Мадагаскар. Надо полагать, что и сам Бениовский, и его товарищи, особенно те, которые по болезни вынуждены были дольше оставаться на острове Иль-де-Франс, знали, что Мадагаскар— это не рай, подобно Ликейским островам, и даже не сравнительно менее привлекательный «прекрасный остров» Формоза, а прежде всего— убийственный тропический климат и болезни, от которых почти нет спасения.

На встрече с Бениовским в начале апреля 1773 года 17 человек решили вернуться в Россию. Принять такое решение после камчатских событий, несомненно, помогло им письмо Степанова, составленное в Макао, в котором он взял на себя всю вину за случившееся. 10 апреля они отправились в Париж, получив от Бениовского согласие и «венгерские паспорта» (вероятно, какие-то документы для французских властей). Судьба этих 17 человек известна сравнительно хорошо. Среди них: секретарь большерецкой канцелярии Спиридон Судейкин, бывший канцелярист Иван Рюмин с женой, штурманский ученик Дмитрий Бочаров, матросы Петр Сафронов и Герасим Березнин, арестант Василий Ляпин, промышленники Лапин и Попов, коряк Брехов и еще пять без указания фамилий рабочих купца Холодилова.

Добавлю только, что в 1794 году другой польский пленник, участник восстания Костюшко генерал Юзеф Копец, был сослан указом Екатерины II в Большерецк и там встретил Брехова и двух камчадалов — Сидора Красильникова и Ефрема Иванова, и те рассказали ему правду о своих приключениях с Бениовским на Камчатке и в пути из Камчатки в Макао. Этот рассказ, записанный Копецом со слов камчадалов в дневнике, поныне хранящемся в рукописи в одной из краковских библиотек, весьма отличается от приведенного Сгибневым следственного отчета.

Но как же решились судьбы тех 23 человек, которые остались с Бениовским?

12 апреля Бениовский оформляет первую группу волонтеров, которые поплывут вместе с ним на Иль-де-Франс на судне «Маркиза де Мербиф». В списке числятся подпоручик Григорий Кузнецов-Ковач, хирург-майор Магнус Медер и 9 рядовых волонтеров с Камчатки: Леонтий Попов, Василий Рыбников, Степан Новожилов, Никита Козинцев, Иван Кудрин, Алексей Андреанов, Василий Потолов, Алексей Чулошников и некто Жан Жозеф — по всей вероятности, 14-летний сын священника Иван Устюжанинов. Фамилии Леонтия Попова, Рыбникова, Новожилова и Козинцева А.Сгибнев не упоминает.

Самая интересная личность в этом списке — Степан Новожилов. Ведь в мемуарах Новожилов фигурирует как начальник большерецкой канцелярии, второе лицо на Камчатке после Нилова, «канцлер», как его называет Бениовский. Еще один — Григорий Новожилов числится в списке умерших в Макао. В документе из парижского архива говорится о том, что Бениовский взял с собой на судно какое-то очень важное лицо. И можно было бы, конечно, посчитать это за наглую ложь, если бы не одно обстоятельство: в своем дневнике Степанов говорит о том, что на судне находились также «один канцлер и один секретарь»!

«Маркиза де Мербиф» находилась в Лорьяне до 22 апреля 1773 года. Между тем получивший 20 февраля чин майора в корпусе волонтеров Винбладт вынужден был лечь в больницу. Бениовский вносит предложение произвести некоторые персональные изменения. Морской министр соглашается, и таким образом на место Винбладта назначается француз — капитан Мариньи, произведенный в чин майора, а подпоручник Кузнецов-Ковач производится в поручники. Это повышение сыграет потом значительную роль в его короткой жизни.

Титульный лист первого английского издания мемуаров Бениовского.

Судно, на котором находятся Бениовский, Кузнецов и другие, прибудет на Иль-де-Франс ровно через пять месяцев — 22 сентября 1773 года. А тем временем во Франции происходит интересное событие. Командир 2-го и 3-го корпуса капитан Хрустовский подает заявление, в котором просит разрешения перед отправкой на Мадагаскар жениться. Его избранницей окажется, как это вытекает из документов, некая «мадам де Рик, вдова одного из русских офицеров, сосланных на Камчатку и умерших во время путешествия». Тогда умерло два русских ссыльных офицера — полковник Батурин и капитан Панов, но оба, насколько известно, отправились из Камчатки без жен. Однако таинственную мадам де Рик тем не менее удалось сравнительно легко найти. Среди трех женщин, прибывших с Бениовским во Францию, одна была женой Рюмина, уехавшей уже в Россию, вторая— женой Андреанова, находящейся в это время в пути на Мадагаскар на «Маркизе де Мербиф», а третья... это Ульяна Захаровна Чурина, потерявшая мужа, штурмана или капитана Максима Чурина, в Макао.

28 апреля 1773 года князь д'Аквиллон обращается к министру морских дел и колонии маркизу де Бойнэ с предложением выдать «мадам Крумстовски» специальное денежное пособие по случаю ее повторного выхода замуж. Свадьба состоится через несколько дней, и поставленный в известность об этом событии король дает личное согласие на выплату молодоженам 2000 ливров из королевской казны.

Вторая группа волонтеров отправляется на Иль-де-Франс тремя месяцами позже на корабле «Лаверди», на том самом, на котором мятежники прибыли из Макао в Лорьян. Кроме четы Хрущевых на нем поплывут Андрей Казаков, Тимофей Семяченков, Андреи Оборин, промышленник Москалев, камчадал Яков Кузнецов и два ссыльных поляка—Урбановский и Войнович, имена которых, к сожалению, не сохранились. Из всей этой группы только Урбановский будет несколько раз фигурировать в документах и в мемуарах как инженер, занятый при строительстве фортов на Мадагаскаре.

Г-н Вахрин пишет, что Хрущев вернулся в 1774 году в Россию, дождавшись прощения Екатерины II. Скорее всего вернулась Чурина-Хрущева, овдовевшая вторично 16 марта 1774 года. Согласно французским документам, Петр Хрущев умер от мадагаскарской желтой лихорадки через три месяца после своего приезда на остров. Эта лихорадка косила не только не привыкших к тропическому климату жителей холодной Камчатки. Умер родившийся уже на Мадагаскаре второй сын Бениовского — Мориц.

Бениовский был — и это прекрасно видно из документов — ярым противником рабства, человеком прогрессивным и свободомыслящим. Он был против торговли рабами, но за свободу вероисповедания в католических странах. В первом английском издании мемуаров, выпущенном в 1790 году, Бениовский мечтал создать европейские поселения на Формозе. В пунктах 10 и 11 говорится о свободе религий и о способах освобождения от рабства. Именно это и вызвало возмущение губернатора Иль-де-Франса Тернейя и генерала Беллекомба, присланного из Франции для инспекции. Французские колонизаторы острова Иль-де-Франс привыкли к поставкам дешевого «черного товара» с Мадагаскара, получая его в обмен на оружие и другие изделия от местных вождей, чему Бениовский категорически воспротивился, наложив арест на суда работорговцев. Власти Иль-де-Франса пускают в ход интриги. В 1776 году Бениовский берет отпуск и втайне от шпионов губернатора Иль-де-Франс отправляется во Францию искать справедливости в Версале. Вместе с ним едут его жена Анна Зюзанна, Жанетта Хеньски и адъютант Григорий Кузнецов. Бениовский предлагает королю создать на Мадагаскаре независимое государство путем объединения живущих там племен, которое сотрудничало бы с Францией. При этом он представляет смету на три миллиона ливров для покупки судов, поставки товаров и оплаты ремесленников, нанимаемых во Франции. Полученную сумму он обязуется возвратить товарами в течение трех лет. Французские власти не принимают проекта, но Бениовского щедро при этом вознаграждают за предыдущую деятельность — он получает звание бригадного генерала, крест Св. Людовика и большую сумму, не считая постоянной пенсии 4000 ливров.

В Париже Бениовский встретил своего товарища по оружию Казимежа Пулаского, который как раз готовился к отъезду в Америку, чтобы во главе своего легиона принять участие в борьбе за независимость Соединенных Штатов. Североамериканцы нуждались в опытных офицерах, которых на территории Франции вербовал известный американский политический деятель, дипломат и ученый Бенджамин Франклин, в то время дипломатический представитель Соединенных Штатов во Франции. Григорий Кузнецов, только что получивший чин капитана французской армии, просит Бениовского отпустить его служить в легионе Пулаского. Франклин, подружившийся с Бениовским и нашедший в нем прекрасного партнера для шахматной игры, порекомендовал Грегора Ковача Джорджу Вашингтону, и Ковач впоследствии занимал ряд ответственных постов в легионе Пулаского. В письме от 9 января 1778 года Пулаский пишет Вашингтону, что «полковник Ковач является человеком с очень большими достоинствами», и предлагает продвинуть его по службе. Григорий Кузнецов погиб в стычке у города Чарлстон 12 мая 1779 года.

Пройдет несколько лет, пока Бениовский не отправится вновь на Мадагаскар, заручившись финансовой поддержкой англо-американской компании, с целью освобождения острова от французов и постройки на нем своего «Государства Солнца». После высадки на западном берегу Мадагаскара к нему перейдет часть его бывших волонтеров из гарнизонов и фортов восточного побережья. Среди них будети Жан Жозеф — сын священника с Камчатки Иван Устюжанинов. Позже, уже в начале XIX века, В.Н.Берх узнает от Михаила Матвеевича Булдакова, директора Российско-Американской Компании, что сын протопопа Алексея Устюжанинова будет свидетелем смерти Бениовского в 1786 году на Мадагаскаре, затем Устюжанинов в 1789 году вернется в Сибирь и станет работать в Нерчинском Заводе.

Вот и все, что я могу добавить к истории экипажа мятежного галиота. Г-н Вахрин прав, говоря, что о Бениовском написано так много, что совершенно уже нельзя понять, какой же он был на самом деле. А может быть, наоборот — написано еще чересчур мало?

Эдвард Кайданьский

Просмотров: 4963