К спасению через пропасть

01 марта 1967 года, 00:00

К спасению через пропасть

На четырнадцатом этаже гостиницы «Астория», расположенной в самом центре Рио-де-Жанейро, шел просмотр нового кинобоевика. Несмотря на утренний час, в огромном зале, отведенном администрацией кинематографистам, было тесно и душно. Кто-то подал мысль включить климатизатор. Внезапно произошло замыкание, вспыхнули провода. Через считанные мгновения пламя вытеснило людей из зала; несколько человек безуспешно пытались остановить огонь, остальные поспешили к лифтам. «Быстрее, быстрее», — торопили друг друга люди, до отказа набивая кабины. Но вот, не выдержав перегрузки, застрял между этажами один подъемник. Через минуту встали и два других. Люди бросились к запасной лестнице, но на их пути уже стояла огненная завеса.

Окна тех комнат, куда еще не добрался огонь, выходили на узкую улочку. Она, как пропасть, отделяла гостиницу от крыши более низкого соседнего дома. Крыша была соблазнительно близко — метрах в пяти-шести. Вот мальчуган лет четырнадцати первым преодолел нерешительность. Он резко оттолкнулся от подоконника и полетел... Страх придал ему силы, он благополучно опустился на крышу. Его примеру последовал мужчина, но, видимо, тот же страх подействовал на него по-иному: не долетев каких-то тридцати сантиметров, он рухнул вниз. Еще кто-то готовился прыгнуть, когда раздались крики пожарных: «Подождите, мы идем к вам на помощь!» С крыши соседнего дома перекинули легкую деревянную лестницу. Пожарный ползком перебрался по ней и, цепляясь за выступы стены, поднялся до четырнадцатого этажа. Здесь он закрепил несколько веревок. По этому ненадежному мосту люди начали перебираться через пропасть улицы. Собравшиеся внизу, замерев, смотрели, как осажденные один за другим повисали над «каньоном» и, перебирая руками веревку, медленно двигались к спасительной крыше. Одна из женщин — видимо, у нее закружилась голова — вдруг выпустила из рук веревку и полетела вниз.
Все это время пожарники, ворвавшиеся в пылающую «Асторию», вели борьбу с огнем. Но только к вечеру пожар был потушен.


Львы на дороге

Был третий час ночи. Полусонный водитель устало глядел на освещенную фарами серую полоску шоссе Париж — Гавр, убегавшую под колеса его машины, как вдруг «увидел львов».

Водитель помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения, резко нажал на тормоз и, упершись лбом в стекло, уставился вперед — «львы стояли на том же самом месте».

Придя, наконец, в себя, водитель закрыл поплотнее все окна и стал ждать, «когда они отойдут подальше».

Потом развернулся, нажал на газ и помчался «ставить на ноги всю полицию».
Водитель не страдал галлюцинациями, львы действительно были. Они убежали из клетки, когда грузовик перевозивший цирк «Ренси», столкнулся с выскочившей из-за поворота машиной. В полиции, когда узнали о ночных беглецах, поняли, что медлить нельзя ни минуты. Вот как только «брать» львов? Решили для начала оцепить участок шоссе. Потом по сигналу полицейские и пришедшие им на помощь жители соседних деревень стали сближаться. Впереди двигались машины, ослепляя львов светом фар. Операция продолжалась до утра. К рассвету на место «охоты на львов» приехал из Гавра Майк Баррей, совмещавший в одном лице должности директора цирка и укротителя. По его указанию львов стали загонять на мост, с одного конца которого поставили клетку. Люди, вооруженные большими решетками, прижали зверей почти вплотную к клеткам, когда лев Халиф неожиданно бросился на рабочего цирка. Трагедия была бы неминуема, если б стоявший рядом капитан полиции не разрядил в обезумевшего Халифа свой пистолет. Оставшиеся пятеро львов были более покладисты: они сами зашли в клетку.

Двери клетки захлопнулись. Путешествие цирка «Ренси» продолжалось.


Смерть «летающего сенбернара»

Очевидцев оказалось в избытке: Сионский аэродром — последняя остановка перед крутобокими отрогами швейцарских Альп, и на травяном поле всегда полно машин. А тут такой случай — сам Гейгер будет показывать класс.

Действительно, Герман Гейгер в своей знаменитой глухой куртке и расшнурованных ботинках заспешил к только что приземлившемуся яркокрылому «пайперу».

— Надо поучить девочку мягко сажать такси,— бросил он, улыбаясь, механикам. Это были его последние слова на земле.

Все остальное случилось быстро. Гейгер подошел к «пайперу», жестом велел пересесть на заднее сиденье Анне-Мари Шалан, молоденькой медсестре, что уже два года работала в его авиакомпании и сейчас осваивала самолет. «Пайпер» проскакал по траве и стал отрываться от земли носом к солнцу.

И тут все замерли: точно в хвост взлетавшему самолету садился планер НВ-579. Люди внизу заорали, замахали руками. Но разве услышишь. Минута... вторая... Планерист, тоже летевший против солнца, не мог видеть машины Гейгера. Кто-то побежал, включил сирену на диспетчерском пункте. Поздно. Метрах в тридцати над полем планер врезался в хвост «пайперу», и оба рухнули на траву: самолет — носом, планер — разваливаясь на куски. Гейгер погиб на месте; планериста и медсестру с тяжелыми увечьями отвезли в больницу — ту самую, куда Гейгер столько раз доставлял спасенных им людей.

Так погиб Герман Гейгер, швейцарский пилот, заслуживший прозвище «летающего сенбернара». Как и эти умные собаки, выкапывающие людей из-под снежных завалов, Гейгер спасал жертв альпийских хребтов.

Тридцать лет назад Герман пришел в аэроклуб Сиона — центра швейцарского кантона Валлис. Пришел учиться водить самолеты. Вечерами приходилось мыть стаканы в кафе — отец не мог помогать сыну, да и не хотел; он считал Германа самым «пропащим» из своих тринадцати детей. И вот каждое утро плечистый белозубый парень залезал в тесную кабину за спину инструктора.

Настал день, когда Герману вручили диплом № 1000 — счастливый номер, как уверяли все. И действительно, ему везло — ведь он одним из первых приземлился на альпийском леднике, целый и невредимый. Более того — самолет тоже не получил никаких повреждений. Но Гейгер не искал спортивных рекордов и достижений, он хотел превратить посадки на ледники в будничное, обычное дело.

— Вы бы сами почувствовали эту тягу, — говорил Гейгер, — если бы вам пришлось полетать над скалами. Хочется поспорить с ними, «покорить», как выражаются любители громких слов.

Но покорять горы нельзя одной лишь решительностью и смелостью отчаяния. На помощь приходят выдумка, техническая хитрость: Герман придумывает особой конструкции убирающиеся лыжи из дюралюминия, отрабатывает технику полета. Гейгер объяснял, что перенял у галок эту технику взлета и посадок.

Его целью была помощь — скорая помощь тем, кто потерялся в ледовом безмолвии или сделал там, наверху, один, только одни неверный шаг.

Но для осуществления замысла нужны были средства и возможности: кантональные власти не собирались «потакать сумасбродству этого вольтижера». Более того, аэродромная служба надзора официально запретила посадки на ледники. В противном случае власти грозили отобрать диплом — тот самый, счастливый.

11 февраля 1952 года радиостанция Сионского аэродрома приняла сообщение: на леднике Роза лыжник сломал несколько ребер, транспортировка невозможна, уведомьте Гейгера. Гейгеру позвонили домой. Через полчаса Герман все в той же куртке и расшнурованных ботинках — на случай, если начнут распухать замерзшие ноги — прогревал мотор «алуэт». Он полетел. Пострадавший не остался калекой.

Лыжник был первым. С того времени спасенные Гейгером жизни исчисляются тысячами — чтобы быть точнее, 3 тысячи 672 человека обязаны ему своим здоровьем. Это были и рабочие строек, и туристы, и проводники, и охотники, и альпинисты, и лесорубы, и роженицы — причем пятеро граждан Швейцарии появилось на свет во время полета.

Однажды альпинист-американец провалился в глубокую извилистую трещину. Его товарищ добрался до охотничьего домика, оттуда по радио вызвали Гейгера. Вертолет сбелл» сел на дюралевые лыжи метрах в пятистах от расселины.

— Парень упал головой вниз в S-образную трещину, — рассказывал Герман. — Стены гладкие как стекло. Я обвязался веревкой и пошел вниз. Целый час я протискивался к парню. Он был совсем плох. Я дал ему хлебнуть коньяку из фляги, сказал, что сейчас заберу его в больницу, что там его поправят, а лежать будет нескучно — много хорошеньких медсестер. Но он с трудом соображал. Двинуть его с места не было никакой возможности. Четыре часа я бился — ни в какую. Мне подали паяльную лампу, я обжигал лед, чтобы развернуть неподвижное тело. Наконец удалось продеть ему под грудь веревку, можно было начинать тянуть. Я полез назад, завел вертолет, несколько раз слетал в Сион и обратно. Нас было уже не четверо, а сорок, и по сантиметру мы подтягивали его к первому изгибу. Восемь человек по очереди тащили, четверо в трещине контролировали движение. Но он застрял... Шел двадцатый час операции. На двадцать первом часу он умер. Еще шесть часов мы вытягивали уже бездыханное тело, на сей раз, чтобы только похоронить его.

Десять лет назад Гейгер еще с несколькими друзьями-пилотами основал авиакомпанию «Эр Глясье». Слава его быстро росла. А после того как он снялся в картине «Ледниковый пилот», его лицо заулыбалось с афиш по всей Европе. Он превратился в реальный символ бесстрашия.

Но не только бесстрашия. Как и всякий человек, щедрый сердцем, он знал цену настоящей помощи и состраданию. Поэтому каждую зиму он подкармливал — из своих более чем скромных средств — зверей в горах.

— Мы покупали у крестьян сено и сбрасывали его сернам, — рассказал Герман Гейгер в своем последнем интервью журналу французских комсомольцев «Ну, ле гарсон э ле фий». — Мне говорили — и сейчас и раньше, — что я сумасброд. Конечно, иссушенным душам, засевшим в конторах, наплевать на то, что дохнут серны, у них и для спасения людей не выбьешь ни сантима...

Рискованные полеты, смелые посадки. В эпоху космических взлетов Гермаи Гейгер остался продолжателем линии энтузиастов авиации — Чкалова, Блерио, Сент-Экзюпери. И как и они, погиб в небе.

Его двадцатилетний сын, Пит Гейгер, налетал уже 45 часов. Собирается работать в авиакомпании погибшего отца: «Над ледниками всегда будет кто-нибудь из Гейгеров...»

Просмотров: 3942