Дисколет из ..."Третьего рейха"

01 декабря 1994 года, 00:00

Куда только не забрасывала меня судьба... Пришлось поколесить и по Южной Америке. Причем забирался в такие уголки, что лежат, прямо скажу, совсем вдали от туристских троп. С разными людьми приходилось встречаться. Но та встреча осталась в памяти навечно. Дело было в Уругвае, в 1987 году. В конце августа в колонии эмигрантов, что в 70 километрах от Монтевидео, проходил традиционный праздник, фестиваль не фестиваль, но «гудели» все лихо. Яне большой любитель «этого дела», потому задержался у израильского павильона (уж больно интересная там экспозиция была), а коллега отошел «по пивку». Тут гляжу — стоит неподалеку пожилой подтянутый человек в светлой рубашке, отутюженных брюках и пристально на меня смотрит. Подошел, разговорились. Оказывается, он уловил мой говор, это его и привлекло. Мы оба, как выяснилось, были из Донецкой области, из Горловки. Звали его Василием Петровичем Константиновым. Потом, прихватив с собой военного атташе, поехали к нему домой. Просидели весь вечер... В Уругвае Константинов оказался так же как десятки, а может быть, и сотни его соотечесвенников. Освободившись из концлагеря в Германии, подался не на восток, на «инфильтрацию», а в другую сторону, и был спасен. Помотался по Европе, осел в Уругвае. Долго хранил в памяти то поразительное, что вынес из далеких 41—43-х годов. И вот наконец выговорился.

В 1989-м Василий умер: возраст, сердце... У меня хранятся записки Василия Константинова, и, предлагая фрагмент его воспоминаний журналу «Вокруг света», надеюсь, что он поразит читателя так же, как в свое время поразил меня устный рассказ их автора.

Константин Тюц, инженер электронщик

На полигоне под Пенемюнде

Шел жаркий июль 1941 года. Перед глазами то и дело вставали нерадостные картины нашего отступления — изрытые воронками аэродромы, зарево в полнеба от горящих на земле целых эскадрилий наших самолетов. Постоянный вой немецкой авиации. Груды металла вперемешку с искалеченными человеческими телами, Удушающее марево и смрад от занявшихся пламенем пшеничных полей.

После первых схваток с врагом под Винницей (в районе нашей тогдашней главной ставки) наша часть с боями пробивалась к Киеву. Иногда, для отдыха, мы укрывались в лесных массивах. Наконец вышли к шоссе в шести километрах от Киева.

Не знаю, что именно пришло в голову нашему свежеиспеченному комиссару, но было приказано всем оставшимся в живых построиться в колонну и с песней маршировать по шоссе к Киеву. Со стороны все это смотрелось так: группа измученных людей в обмотках, с тяжелыми трехлинейками образца 1941 года двигалась к городу. Только успели мы пройти всего с километр. В иссиня-черном от жары и пожарищ небе появился немецкий самолет-разведчик, а потом — бомбежка… Так судьба поделила нас на живых и мертвых. Уцелели пятеро, как выяснилось позднее в лагере.

...Очнулся я после авианалета с контузией — голова гудит, перед глазами все плывет, а тут — детина, рукава рубахи закатаны, и грозит автоматом: «Русишес швайн!» В лагере запомнились мне разглагольствования нашего комиссара о справедливости, братстве, взаимопомощи, пока вместе не поделили и недоели последние крошки моего чудом уцелевшего НЗ. А дальше меня свалил сыпной тиф, но судьба подарила мне жизнь — потихоньку я стал выкарабкиваться. Организм требовал еды. «Приятели», в том числе и комиссар, по ночам, таясь друг от друга, уминали собранную днем на соседнем поле недозрелую картошку. А что я — зачем переводить добро на умирающего?..

Потом меня перевели в лагерь Освенцим за попытку побега. До сих пор меня ночами преследуют кошмары — лай немецких овчарок-людоедов, готовых по приказу охранников-эсэсовцев разорвать тебя на куски, крики лагерных старшин-капо, стенания умирающих возле бараков.. Страшным сном наваливаются воспоминания, когда в груде полуживых тел и трупов я, заключенный санитар блока выздоравливающих, снова заболевший возвратным тифом, ждал своей очереди в накопителе у одной из печей крематория. Кругом стояла тошнотворная вонь от сгоревшего человеческого мяса. Низкий поклон женщине-врачу, немке (о ней была статья в газете «Известия» за 1984 год) спасшей и выходившей меня. Вот так я и оказался другим человеком, да еще и с документами инженера-механика.

Где-то в августе 1943 года часть заключенных, и я в том числе, была переброшена под Пенемюнде, в лагерь КЦ-А4, как оказалось, для ликвидации последствий операции «Гидра» — налета английской авиации. По приказу палача — бригаденфюрера СС Ганса Камплера — узники Освенцима стали «кацетниками» полигона Пенемюнде. Начальник полигона генерал-майор Дерибергер для ускорения восстановительных работ был вынужден привлекать заключенных КЦ-А4.

И вот однажды, в сентябре 1943 года, мне посчастливилось стать свидетелем одного интересного события.

Наша группа заканчивала разборку разбитой железобетонной стены. Всю бригаду увезли под охраной на обеденный перерыв, а я, как повредивший ногу (оказался вывих), остался ждать своей участи. Кое-как мне удалось самому вправить кость, но машина уже уехала. Вдруг на бетонную площадку возле одного из близстоящих ангаров четверо рабочих выкатили круглый, похожий на перевернутый вверх дном тазик, аппарат с прозрачной каплеобразной кабиной посередине. И на маленьких надувных колесах. Затем по взмаху руки невысокого грузного человека странный тяжелый аппарат, отливавший на солнце серебристым металлом и вздрагивавший при каждом порыве ветра, издал шипящий звук вроде шума паяльной лампы, оторвался от бетонной площадки и завис на высоте примерно пяти метров. Покачавшись недолго в воздухе — наподобие «ваньки-встаньки», — аппарат вдруг как бы преобразился: его контуры стали постепенно расплываться. Они как бы расфокусировались. Затем аппарат резко, как юла, подпрыгнул и змейкой стал набирать высоту. Полет, судя по покачиванию, проходил неустойчиво. Внезапно налетел порыв ветра с Балтики, и странная конструкция перевернувшись в воздухе, резко стала терять высоту. Меня обдало потоком гари, этилового спирта и горячего воздуха. Раздался удар, хруст ломающихся деталей — машина упала недалеко от меня. Инстинктивно я бросился к ней. Нужно спасти пилота — человек же! Тело пилота безжизненно свисало из разбитой кабины, обломки обшивки, залитые горючим, постепенно окутывались голубоватыми струйками пламени. Резко обнажился еще шипевший реактивный двигатель; в следующее мгновение все было объято огнем.

Так состоялось мое первое знакомство с экспериментальным аппаратом, имевшим двигательную установку — модернизированный вариант реактивного двигателя для самолетов «Мессершмитт-262». Дымовые газы, вырываясь из направляющего сопла, обтекали корпус и как бы взаимодействовали с окружающим воздухом, образуя вращающийся кокон воздуха вокруг конструкции и тем самым создавая воздушную подушку для передвижения машины...

Василий Константинов


 
НЛО полвека назад?

Вы только что познакомились с весьма необычной историей. Насколько вероятно то, что описывает бывший узник лагеря КЦ-А4? И что за летающий аппарат он видел?

Вполне допускаю, что немецкие конструкторы еще во время войны начали свои работы, получив сведения от разведслужб о полетах НЛО. Так, во всяком случае, пишут некоторые зарубежные и отечественные источники.

Они, эти источники, сообщают, к примеру, что 14 марта 1942 года на секретной норвежской базе «Банак», принадлежавшей 5-му воздушному флоту рейха, была объявлена тревога. Лучший пилот базы капитан Фишер поднялся в воздух и на высоте 3500 метров обнаружил объект, который он потом описал следующим образом: «Чужой аппарат, похоже, был сделан из металла и имел форму фюзеляжа самолета длиной 100 и диаметром в сечении 15 метров. Хотя на нем не было видно крыльев и моторов, он летел горизонтально. Я преследовал его несколько минут, после чего, на мое удивление, он внезапно набрал высоту и молниеносно исчез».

Несколько позднее, в 1943 году, британский майор Р.Ф.Холмс, командовавший звеном бомбардировщиков, сообщил, что видел в полете группу больших блестящих дисков, которые, словно из любопытства, устремились к ним. Спокойно пересекли линию огня немецких истребителей и приблизились к бомбардировщикам. Причем шквальный огонь из 700 стволов не причинил им ощутимого вреда.

Приземлившись, майор подал рапорт командованию, которое, в свою очередь, попросило разведчиков навести справки. Так, говорят, в документах впервые появилась знаменитая аббревиатура UFO, что в переводе с английского и означает «неопознанный летающий объект».

Ну а немцы не только завели «дело» на НЛО, но и попытались их копировать. Во всяком случае, еще в феврале 1941 года немецкие инженеры Шривер и Габермоль испытали на аэродроме близ Праги летательный аппарат нового типа. По конструкции он напоминал лежащее велосипедное колесо: вокруг кабины вращался обод, а «спицами» служили регулируемые лопасти типа вертолетных. В зависимости от их положения аппарат должен был либо подниматься вертикально, либо лететь горизонтально. Должен был, но так и не взлетел...

Очередную попытку предпринял австрийский изобретатель Виктор Шаубергер. Он попытался использовать в своей машине «бездымный и беспламенный» двигатель, работающий тем не менее на энергии взрыва. Эта дискообразная машина получила кодовое наименование «Диск Белонце».

19 февраля 1945 года эта махина, имевшая, по одним сведениям, диаметр 38, а по другим — 68 метров, предприняла свой первый и последний показательный полет. Летчики-испытатели набрали высоту 15 километров и совершили короткий полет со скоростью до 2200 километров в час. Говорят, что машина была исключительно маневренна в воздухе, могла зависать на месте и лететь в любом направлении, не разворачиваясь.

Однако судьба ее тоже печальна. Вскоре «Диск Белонце» был взорван по приказу Кейтеля, чтобы секрет не достался союзникам.

Итак, немцы, вполне возможно, вели какие-то работы. Один из прототипов, допустим, конструкции Шаубергера, и видел бывший узник лагеря КЦ-А4. Но почему тогда изобретатель, оказавшись в США, не возобновил работу? Согласно одной версии, Шаубергер отвечал на все предложения так: до подписания международного соглашения о полном разоружении ничего нельзя обнародовать и его открытие принадлежит будущему.

Честно сказать, свежо предание... Вспомните хотя бы, как развернулся в Штатах Вернер фон Браун, на ракетах которого американцы в конце концов слетали на Луну. Вряд ли устоял бы перед искусом и Шаубергер, если бы мог показать товар лицом. Но, похоже, показывать ему было нечего. По той простой причине, что он, можно предположить, если и не обманывал, то просто не владел всей необходимой информацией. А большинство его помощников, первоклассных специалистов, нашли свой конец в Маутхаузене и других лагерях смерти.

Однако намек на то, что подобные работы все-таки велись, союзники получили. И не только от Шаубергера. Наши части, захватив секретный завод в Бреслау (Вроцлав), тоже, наверное, кое-что нашли. И через некоторое время наши ученые развернули собственные работы по созданию аппаратов вертикального взлета.

Свидетельством тому может служить хотя бы «бочка», которую мне доводилось видеть в одном из ангаров авиационного музея в Монине. Официальное название этого диковинного летательного аппарата — турболет. Его испытал в конце 50-х годов наш известный летчик-испытатель Ю.А. Гарнаев. Вот как описывал это событие очевидец, заслуженный летчик-испытатель, полковник Аркадий Богородский:
«Запущен двигатель, пламя сечет землю, выбивая камни и превращая их в пыль. Пыль эта клубами расходится вокруг, и ничего не видно, кроме пыли.

И вдруг на вершине этого клубка показывается сопло двигателя, затем кабина, стойки — и вот уже виден весь турболет, висящий на высоте десяти метров...»

Зависал турболет и перемещался благодаря подъемной силе реактивного двигателя, установленного вертикально. А управлялся с помощью газовых рулей. Так что тут, возможно, имела место вариация «Диска Белонце», приведшая затем к созданию ракетных модулей для высадки десанта на Луну и современных летательных аппаратов вертикального взлета и посадки, разновидностей которых — и зарубежных, и наших отечественных — сегодня немало.

Станислав Зигуненко

Просмотров: 6669