Нью-Йорк, Бостон. Парад парусов

01 декабря 1994 года, 00:00

Парад парусов в Бостоне.

10 000 миль попутного ветра

Мы стояли в самом центре Нью-Йорка. Создавалось впечатление, что в США может зайти на яхте кто угодно. Никто особенно не следил за перемещением тысяч прогулочных судов под разными флагами. Когда я попытался по радио связаться с Береговой охраной (но ответила Pilot Station — Лоцманская служба) и объяснил, что яхта пришла из России, на регату, не последовало никакой реакции, только спросили, не нуждаемся ли мы в лоцмане или буксире. По тону разговора чувствовалось, что занятые люди недоумевают: зачем их зря беспокоят, если нет проблем? Подумаешь, яхта пришла из-за океана, к этому здесь давно привыкли.

Пошли искать с Валерой и Ильей офис регаты. Разыскали эту контору на 21-м этаже огромного здания. Сидит в большой комнате два десятка парней и девчонок за компьютерами, бумажки перекладывают. Объяснили, зачем пожаловали, но в компьютере сведений о «Магнитке» не оказалось.

— Что делать? Кто может нам помочь?
— Не знаем. Участники, пославшие заявки, занесены в компьютер.
Все улыбаются, все приветливы, еще раз «вытащили» на дисплей пришедшие русские яхты. Их всего-то две, хотя заявки посылал добрый десяток, но нас там нет.
— Скоро придет адмирал, он может решить любой вопрос, подождите, пожалуйста.
Через полчаса подходит к нам двухметровый загорелый лысый янки. Вид суровый.
— Документы в Мадрид посылали?
— Посылали, — говорю. И даже
квитанцию об отправке показываю.
Проверили еще раз на компьютере и в каких-то амбарных толстых книгах — пусто.
— Плохо ваша русская почта работает, ничего не приходило. Подождите, разберемся. Заполните пока бланки...

Через час адмирал торжественно пожал руку: «Все о'кей! Мы вас включаем в состав участников». Подвел к карте, показал, где парад, где мы должны быть перед началом и за кем идти. Тут же подошла девушка и, очаровательно улыбаясь, вручила мне флаг, вымпел, капитанскую книгу, памятную медаль и прочие атрибуты участников. Я встретил ее потом на брифинге и поинтересовался у

знакомого капитана, кто это такая? Оказалось — известная миллионерша, любительница парусного спорта, пожертвовала очень крупную сумму на проведение регаты. Память у нее превосходная, узнавала меня ив Бостоне и в Ливерпуле...

У меня камень с души свалился. Наконец-то мы догнали регату, являемся полноправными ее участниками.

Но рано было радоваться, ночью наше путешествие могло оборваться. Выручила крепкая магнитогорская сталь. Легли мы поздно и, замученные вереницей дел и событий, сразу уснули. Ночью лодку потряс страшный удар, меня выбросило из койки. Слышу дикий крик Лукина: «Тонем! Режь ремни! Плоты — за борт!» Пулей вылетел на палубу. Первым делом глянул в кокпит. Сын устроился там спать. Слава Богу, живой. Бросился к Валере: «Ты с ума сошел! Какие плоты? Мы же стоим у пирса!» Оказывается, в нас врезалась огромная баржа, которую толкал буксир. Стояночный огонь у нас горел, но капитан то ли не заметил, то ли просто зевнул. Валера крепко спал, и ему показалось, что мы еще в океане и получили огромную пробоину. Американец тоже испугался, причалил к стенке, пришел разбираться. Стали осматривать повреждения. Поразительно, но ничего страшного. Немного помят борт, содрана краска, погнули пару стоек ограждения. Нас спас прочный стальной корпус. Будь лодка пластмассовой или деревянной — остались бы одни обломки. Принесся перепутанный капитан с польской яхты, его разбудил грохот. Глянул и ахнул: «Если бы меня так ударили, уже были бы на дне Гудзона».

Американец все допытывался, буду ли я обращаться в полицию или, может быть, дело и так уладим. На кой черт мне полиция, если нет страховки, да и судиться некогда. Сказал, чтобы притащил утром ведро белой краски и ящик пива. На том и порешили. Долго жал он мне руку и заверял, что все сделает, но обманул. Такое мелкое жульничество никак не характерно для обязательных американцев. Сколько их потом помогало совершенно бескорыстно...

Нью-Йорк настолько велик, что глянешь на карту — и глаза разбегаются. В первую очередь нам хотелось поглядеть на корабли и яхты, пришедшие сюда чуть ли не из всех стран мира. Такую армаду разместить в одном месте, конечно, невозможно. Приходилось обходить многочисленные пирсы на Гудзоне или причалы Ист-Ривер. Большие парусники — толшипы англ. tall — высокий, ship — корабль) пришли из Англии, России, Германии, Италии, Испании, Дании, Болгарии, Полыни, Украины, Японии, Новой Зеландии, Чили, Аргентины, Омана и других стран. 29 кораблей — весь «цвет» современного парусного флота находился в Нью-Йорке. Яхт было около двухсот. Для осмотра кораблей приезжали сотни тысяч людей. Американцам, не приученным к длинным очередям, приходилось терпеливо ждать. У одного из пирсов я обнаружил и каравеллы Колумба. «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» стояли рядом, совсем новые, сияющие свежей краской. Это далеко не первые копии. Ровно сто лет назад, в 1893 году, на Всемирной выставке в Чикаго тоже выставлялись все три знаменитых судна, причем «Санта-Мария» пересекла океан под парусами, правда, ее сопровождал паровой крейсер. Надо сказать, что никому по сей день неизвестно, как действительно выглядели корабли Колумба, какие имели размеры и вообще была ли «Санта-Мария» каравеллой или караккой. Сам Колумб почему-то не любил этот корабль, принадлежавший другому капитану и называвшийся «Гальега».

Праздник шел своим чередом. Поступило приглашение прибыть на прием с барка «Седов». Явились со старпомом пораньше до назначенного часа, хотелось успеть осмотреть знаменитый барк. Это на сегодняшний день самый большой парусник в мире.

Наши надежды осмотреть корабль в этот вечер не оправдались. Палуба была полна всевозможных высоких гостей. Прямо на палубе накрыты столы, играет небольшой оркестр, все выскоблено, сверкает надраенная медь, встречающие в парадных мундирах. Здесь капитаны толшипов, чиновники нашего посольства, журналисты, меценаты, какие-то военные, дамы. Нас больше интересовали капитаны парусников, как правило, незаурядные личности, побывавшие во всех уголках мира. Их, как и толшипов, на свете совсем немного, всего несколько десятков. Это что-то вроде особой касты, ведь не зря сказано: «Парусный флот — дворянство морей, высшая знать океанов».

После внимательного изучения плана парада парусов мы решили, что лучше смотреть его с места нашей стоянки. Программа предусматривала проход кораблей вдоль Манхэттена до второго моста через Гудзон и затем возвращение вниз по течению. Разворот происходил почти рядом с нашим 97-м пирсом.

Парад открыл американский барк «Игл», учебное судно Академии Береговой охраны. Рядом шли пожарные катера, с которых во все стороны летели до небес мощные струи воды.

Расстояние между парусниками несколько сот метров. Каждый большой корабль идет в сопровождении 3 — 4 судов поменьше. Команды в парадной форме выстроены на борту. На многих толшипах на верхних реях десятки матросов. Есть и смешанные экипажи, отважные девчонки забираются на самый верх сорокаметровых мачт. Хоть это и парад парусов, но стоят они далеко не у всех. Ветра-то совсем нет или легкий встречный, заставляющий прямые паруса выгибаться в другую сторону. Все обязаны идти под двигателем с определенной скоростью. Река не место для лавировки и демонстрации выучки команды. Самые большие корабли самостоятельно даже развернуться не могут перед мостом, и им помогают специальные буксиры.

Набережные забиты людьми, парад смотрят миллионы телезрителей, и каждый капитан старается не ударить в грязь лицом. Суда проходят рядом, и в бинокль прекрасно видны даже самые незначительные промахи: плохо прибранная палуба, небрежность в одежде. Великолепно смотрелся огромный чилийский военный парусник — 4-мачтовая баркентина «Эсмеральда» с офицерами и кадетами в белоснежной форме, застывшими в строю.

Наш «Мир» тоже выглядел прекрасно. Могучий «Крузенштерн» гордо прошел в некотором отдалении от «Магнитки», и мы, в знак любви и уважения, запустили звуковую ракету.

В Бостон отправились 8 июля утром.

Идти к Новой Англии можно открытым морем или по внутренним водным путям через канал, значительно сокращающий путь. Почти все яхты так и пошли. Только большим парусникам пришлось вновь выбираться в океан. Тесно им в канале, да и мачты не под всеми мостами проходят. Мы долго не раздумывали. По океану еще находимся, а вот посмотреть с борта Нью-Йорк, пригороды, да и вообще идти рядом с берегом в компании яхт в сто раз интереснее.

Спустились вновь по Гудзону, повернули налево и оказались в Ист-Ривер. В канал вошли утром. По берегам тысячи людей приветствуют участников регаты. Канал прошли довольно быстро и выбрались в залив. Часам к семи вечера показался наш маяк. Идем строго по буям фарватера и «углов» стараемся не срезать. Потом оказалось, что правильно делали. Одна яхта попыталась немного сократить путь и села на мель. Стемнело, вокруг море огней. Организаторам пришлось распределить множество яхт и кораблей по разным районам, и нам достался далеко не лучший. Набрались нахальства и влезли на самое престижное место — в Чарльзтаун, там планировались главные события.

Проснулся ни свет ни заря — еще нет и 5 часов. На парад с нами поехал один Джозеф. Работает он в Массачусетсском технологическом институте. Его предки русские, из Оренбургской губернии. Принес дореволюционную карту России. Быстро разобрались, что мы земляки. На место сбора парада вышли в 6.30. Ветер, туман. Уже выстроились тысячи катеров и яхт со зрителями. Кругом береговая охрана, пропускает только участников. В клочьях тумана разглядели наш любимый «Крузенштерн», стоящий на якорях. Попросил по радио у капитана разрешения сопровождать в эскорте. «Ради Бога, вставайте сразу за нами». «Крузенштерн» шел вторым, за судном, открывающим парад. Творится что-то невероятное. Зрителей сотни тысяч. Все набережные, окна, крыши забиты народом. Пушки палят, ракеты взвиваются. По телевидению сообщили, что в Бостоне парад смотрело 2,5 миллиона человек. Много людей приехало с других городов.

После парада опять гости валом валили. Появился Виктор, украинец, родившийся в Америке. Его отец был угнан в Германию во время войны, потом перебрался в США.

Веселье на площади и набережной продолжалось несколько дней с утра до позднего вечера.

Торжественный обед для капитанов был великолепный. Собралась вся бостонская знать, дамы в умопомрачительных нарядах, шампанского и прочего — море, официанты еле успевают разделывать устриц. Постоянные тосты за капитанов, приходится вставать. Профессиональный хор исполняет морские песни на разных языках, танцы до полуночи. Завершилось все грандиозным салютом, фейерверки взвивались в небо чуть ли не час.

Рядом с нами встала немецкая яхта. Удивительно, но капитана я встречал зимой в Дюссельдорфе, он на всемирной выставке яхт набирал пассажиров для чартера. Узнав о наших похождениях, тут же передал мне памятный приз, полученный им за какие-то достижения на участке Кенары — Сан-Хуан. «Вы его больше заслуживаете! Я шел с попутным пассатом, ни одного шторма, а вы навстречу ветрам и течениям».

Разговорился как-то с поляками. Оказывается, часть яхт, и не только польских, собирается идти не сразу в Ливерпуль, а через Канаду. Один капитан прямо заявил: «Главное — это безопасность, повидать новые места и хорошо отдохнуть, а гонка для тех, кто реально может за призы бороться». Я призадумался. Посоветовались мы и решили тоже в Канаде побывать. Представится ли еще когда случай? Нужные карты в основном были.

Посмотрели красавец Бостон, походили по музеям, посетили знаменитый гигантский аквариум. За дня два до отхода прикатил парень на велосипеде, в шортах и футболке. Сообщил, что он корреспондент газеты «Бостон глоб», уселся как йог, скрестив ноги, на крыше рубки и стал расспрашивать: кто, откуда и как решились на такое плавание. Объясняли как могли, потом подошли Виктор и Джозеф, разговор пошел общий. Корреспондент остался очень доволен: «Ваше путешествие — это сенсация! Обязательно будет статья. Ждите фотокорреспондента». У американцев все делается четко. Не прошло и двух часов, явилась решительная негритянка, увешанная фотоаппаратами. Начавшийся ливень ей ничуть не помешал. Снимки получились отличные. Только даму проводили, подлетает надувнушка под мотором. Вылезает бравый джентльмен с лихо закрученными усами, сообщает, что он вице-президент яхт-клуба и приехал за нами. Я совсем забыл, что утром пришел закрепленный за «Магниткой» волонтер и передал, что нас приглашает самый известный яхт-клуб Бостона на прием.

Выяснилось, что со всей регаты пригласили всего три яхты. Английскую, африканскую и нашу. Мне торжественно вручили вымпел клуба с. прикрепленной сияющей латунной табличкой: «Magnetka Sail Boston 1992». Хоть и ошибку в названии сделали, но когда только выгравировать успели, да еще все поместили в раму под стекло.

В гостях на английской яхте, дважды ходившей в Антарктиду.Утром пришел наш проводник, принес свежий номер «Бостон глоб», и все разъяснилось. Оказывается, мы стали знаменитыми. О наших приключениях статья на целую страницу. Эту газету читает вся Америка. Местные жители уже шлют дары и ищут «Магнитку». Руководство клуба готово выполнить любые наши просьбы. Я сел за изучение статьи. В основном верно, но фантазия у корреспондента тоже богатая. Лукин с шестью-дюймовой раной на голове, оказывается, больше всего страдал не от потери крови, а от отсутствия сигарет — Валера, кстати, не курит. Сообщения о том, что шторм смыл всю посуду и печка европейской системы не работала, оказались очень ценными. Вечером у нас было пять американских печек, посуда, горы ложек и вилок. По палубе пройти невозможно, все завалено коробками и ящиками — помощь и подарки жителей Бостона.

Почтила «Магнитку» вниманием и русская православная церковь. Приехал самый настоящий поп в рясе и полном облачении. Освятил яхту, благословил на новые свершения и в подарок вручил ящик икон и Новый завет. На прощание выкушал чарку русской.

Для яхтсменов с Бостоном связано еще одно примечательное событие. Отсюда в 1895 году отправился в первое одиночное плавание вокруг света американец Джошуа Слокам на сделанном своими руками небольшом шлюпе «Спрей». Пройти по его маршруту — моя давняя мечта. Сбудется ли?

Джозеф всех поразил. По его просьбе и пользуясь принесенной им фотографией яхты, известная фирма за один день (!) изготовила нам футболки с надписью «Magnitka» и товарным знаком металлургического комбината. Устроил Джозеф и прощальный ужин. Привез ящик омаров чудовищных размеров.
 
Уходили мы в полдень. Виктор каждого обнял и расцеловал. Он многое повидал в жизни. Служил в «зеленых беретах», прошел все школы выживания, сражался в джунглях, ему приходилось есть сырое мясо, пить кровь и даже пришлось как-то загрызть зубами анаконду, чуть не задушившую его в тропическом болоте. Но слез Виктор сдержать не мог и уехал на полчаса раньше, сказав: «Не могу видеть, как вы будете уходить».

Туманы, киты, Канада

После стратегических расчетов стало ясно, что мы можем выкроить время для Канады, почти не прогадывая в расстоянии на долгом пути к Англии. Вполне «по дороге» были Галифакс и остров Ньюфаундленд. На этот остров я особенно хотел лопасть. 12 лет дома жил здоровенный черный пес породы ньюфаундленд. Как не побывать на родине своей собаки. Кроме того, в продвижении на восток нам будут помогать Гольфстрим и обычные в этих широтах в августе попутные ветры.

Вскоре мы узнали, что такое настоящий туман. Воистину трудно придумать что-либо более отвратительное. Рулевой не видит даже носа лодки, буквально все пропитано влагой, холодно и мерзко. Дождя нет, но по вантам и штагам бегут струйки воды. От впередсмотрящего толку мало, да и опасно держать матроса на носу. При столкновении он первый пострадает. Стали постоянно пользоваться локатором, но тем не менее недалеко от Галифакса чуть не врезались в песчаную банку.

Вахтенный начальник, занимаясь прокладкой курса, совершил грубейшую ошибку. Я только проснулся и вышел на палубу. Рулевой попросил постоять вместо него и полез вниз, одеться потеплее. Глянул на эхолот — глубина 50 метров, через минуту машинально взглянул еще и похолодел: глубина стремительно падала, уже под килем было всего два метра. Неожиданно лодку стало бросать, я еле удерживал штурвал. Мы попали в мощные водовороты, на палубу со всех сторон обрушивались мутные желтые волны. Тут же легли на обратный курс и стали срочно разбираться. Оказывается, перепутали маяки и шли на обширную отмель. Пришлось уходить на большие глубины.

Ночью на экране радара появилось в опасной близости судно. Связался на 16-м и спросил, видят ли они нас. Оказалось, что это рефрижератор из Мурманска. Идет в Галифакс за топливом, их локатор нас не обнаруживает. Капитан предположил, что мы низко сидим и закрыты гребнями волн, а ходовые огни не видны из-за тумана. Пригласил зайти в гости, если будем в порту.

К Галифаксу подходили к вечеру. Карты акватории порта не было, но особых сложностей не предвиделось. Бухта очень глубокая и известна как одна из лучших в мире. Была Балерина вахта, хороший попутный ветерок, и я прилег на часок отдохнуть, попросив разбудить, как только покажется маяк. В туман вошли неожиданно. Валера включил радар и пошел, ориентируясь в основном на экран. Меня разбудил, когда видимость упала до нуля. Я по показаниям GPS определил точку, глянул на экран и понять ничего не мог. По карте мы находились практически на берегу, но локатор показывал совсем другое. Срочно поднял Илью (он отвечал за всю электронику) и велел проверить радар. Поскольку спутник и карты упорно подтверждали, что берег рядом, пришлось встать. На всякий случай запустили двигатель и стали ждать. Через три минуты выяснилось, что радар из-за неверного включения показывал какую-то ерунду. После нажатия нужных кнопок берег на экране занял положенное место, до него метров двести. Легли в дрейф. Минут через 15 туман чуть рассеялся и открылся скалистый берег, как и полагалось по карте, совсем рядом. Мы стояли посредине входа в бухту. Чем дальше в нее заползали, тем прозрачнее становился туман. Встали у морского музея. Оттуда позвонил в «имигрейшен». Через час наши паспорта украсили канадские визы. Я показал американскую газету с фотографией «Магнитки», и вопросов не было. Но местные парни сказали, что вчера таможенники полдня потрошили яхту из Европы на предмет наркотиков.

Утром разыскали русский рефрижератор. Там уже начался прием местного начальства. Меня тоже усадили за стол. Все гости — моряки и никак не могут понять, как мы решились на самодельной лодке идти через океан без профессионального штурмана. Капитан рассказал, что ночью разговаривал с подводной лодкой и, возможно, кто-то придет в гости. Я навострил уши.

— Какая еще подлодка, откуда? Да, это же вы со мной разговаривали.
— Как с тобой? У нас, на Севере, есть такая подлодка... Название точное забыл, но что-то с Магнитогорском связано.

Он спутал нас с подлодкой «Магнитогорский комсомолец», которая базировалась в Североморске.

Побывали в местном музее. Впечатляет фильм, который постоянно демонстрируют посетителям. В нем собраны факты и документы о чудовищном взрыве, уничтожившем город и унесшем тысячи жизней. 6 декабря 1917 года для жителей Канады — день величайшей трагедии. В то ясное утро в проливе Нарроус столкнулись два парохода — французский «Монблан» и норвежский «Ймо». Никто в Галифаксе, кроме лоцмана, проводившего судно, и трех человек командования морского штаба, не знал, что «Монблан» битком набит сильнейшей взрывчаткой. Шла война, и такие сведения держались в строжайшей тайне. Как только на теплоходе вспыхнул пожар, капитан приказал покинуть судно. Экипаж в панике бежал. Сделать что-либо для спасения было уже невозможно. Брошенное горящее судно медленно дрейфовало в самом узком месте пролива. На набережных, крышах домов, холмах собрались тысячи людей, привлеченных необычным зрелищем. Никто не понял, почему так стремительно мчалась к сопкам команда. Последствия взрыва были чудовищными. Я рассматривал в музее множество фотографий, сделанных после катастрофы. Все здания на берегах рухнули от удара взрывной волны, обрушились мосты, водонапорные башни.

Разыскивая русский рефрижератор, мы несколько раз прошли на «Магнитке» по проливу. Не видно ни одного разрушенного здания, никаких следов катастрофы. Специалисты утверждают, что до появления ядерного оружия это был самый сильный взрыв за всю историю человечества.

В Галифаксе немало чистых уютных улиц, где дома утопают в цветах. А климат здесь весьма прохладный. Туманы и дожди — обычное дело. Иногда в начале мая еще лежит снег. Тем не менее в главный город Новой Шотландии приезжает довольно много туристов. Одна из местных достопримечательностей — большой форт на вершинах холмов. На стенах невероятной толщины стоят десятки старинных грозных пушек. Жерла их по-прежнему смотрят в пролив. Залпы из этих орудий потопили в бухте немало кораблей. Часть пушек вполне исправна, и из них ежедневно стреляют. Ритуал, связанный с выстрелом, — это красочный спектакль, продолжающийся не менее получаса и разыгрываемый обслугой в формах XVIII века. Парни как на подбор — гренадерского роста и сложения. Рявкают, отдавая команды, так, что в ушах звенит...

Из бухты Галифакса сразу ушли подальше в море на хорошие глубины и проложили курс на юго-восточную оконечность Ньюфаундленда. Слава Богу, остров Сейбл, проклятый моряками, остался в стороне. Голос радиомаяка, установленного на острове, именует его Кладбищем Северной Атлантики. Пожалуй, нигде в мире нет другого острова, где погибло бы столь огромное количество кораблей. Отсюда и названия, данные моряками: «Пожиратель кораблей», «Остров призраков», «Остров кораблекрушений»... Остров представляет собой низкую песчаную косу длиной в 24 и шириной около одной мили. Видно, черт разместил его на самой напряженной судоходной трассе. Здесь постоянные туманы, так как встречаются теплый Гольфстрим и холодное Лабрадорское течение, которые, как считают геологи, и создали эту гигантскую отмель из гальки и песка. Самое скверное, что остров непрерывно движется и меняет очертания. Корабль, попавший в зыбучие пески, обречен. За пять столетий известно лишь восемь случаев, когда кораблям удалось выбраться из «трясины океана». Огромные суда, водоизмещением в тысячи тонн, бесследно исчезают в ней так же, как и на внешних отмелях у мыса Гаттерас. Судьбе угодно было провести нас вблизи обоих великих кладбищ Атлантики.

До Ньюфаундленда шли трое суток. Ветер попутный. Ставили спинакер. Скорость на фордевинде до 10 узлов. Длинные пологие волны с шипением догоняют несущуюся лодку и стремятся накрыть корму. Иногда приходится принимать ледяной душ. Временами сильно качает, и морская болезнь изматывает.

27 июля, на рассвете, показался маяк, а потом и остров. Берега изрезаны фиордами. Крутые, высокие холмы часто отвесно обрываются в океан. Глубины и погода позволяли, подошли поближе. Это явно не Бермуды, вид более чем суровый, похоже на наши северные сибирские просторы. На голых плоских вершинах — каменистая тундра: островки леса, начинающиеся в лощинах, на равнине переходят в настоящую тайгу. Со скал низвергаются водопады, в глубоких ущельях еще не растаяли снежники, доносится шум птичьих базаров. С грохотом разбиваются о прибрежные утесы могучие черные валы. Пока пригревает солнце, вроде не так все мрачно, но стоит ему скрыться за тучами, сразу ощущаешь ледяной, пронизывающий ветерок. Неуютно в море вблизи угрюмых скал даже летом, а что творится здесь в шторм зимой — страшно подумать.

Предполагать, что в этих краях находилась легендарная новая земля норманнов Винланд — «Страна вина», «Страна винограда», могли только люди, никогда не бывавшие на острове. Рассказы о благодатном крае, где полно дикого винограда, встречаются в древнеисландских рукописях. Наиболее известны «Сага о Гренландии» и «Сага о Эйрике Рыжем». В них сообщается о плодородной стране Винланд, открытой Лейфом Эйрикссоном, прозванным Счастливым. Произошло это около 1000 года. Норманны образовали несколько поселений и исследовали неведомое побережье. Через несколько столетий по не известным никому причинам следы их в Северной Америке затерялись. Европейские историки вновь заговорили об открытии норманнами Винланда только в начале XVII века. Более 250 лет десятки ученых Европы и Америки спорят о месте его нахождения. Дело в том, что в сагах приведено немало географических подробностей, дающих достаточно оснований полагать, что Винланд следует искать на Ньюфаундленде. Но виноградом здесь не пахнет. Граница распространения дикого винограда проходит где-то в районе так полюбившегося нам Бостона. Но там, в Новой Англии, никто и никогда, насколько мне известно, не находил даже малейших следов норманнов и упоминаний о них.

Давно известно, что человек, который что-то очень хочет найти, иногда действительно находит. Нашел же купец Шлиман Трою, пользуясь только указаниями в текстах «Илиады» и «Одиссеи». Нечто похожее произошло и с Винландом. Известный норвежский путешественник и писатель, а по образованию юрист, Хельге Ингстад долгие годы изучал всевозможные источники о плаваниях древних норманнов и был одержим поисками Винланда. В 1961 — 1964 годах он возглавил археологическую экспедицию, производившую раскопки следов старых поселений на севере Ньюфаундленда. Найденные предметы, планировка построек, радиоуглеродный анализ свидетельствовали, что здесь побывали норманны и именно в период, указанный в сагах. В состав экспедиции входили ученые эксперты пяти стран, поэтому не было оснований сомневаться в достоверности сделанных открытий. Правда, была в этой истории ложка дегтя. Как же все-таки быть с виноградом? Немало страниц своей книги «По следам Лей-фа Счастливого» Ингстад посвятил пространным рассуждениям о лингвистике, невежестве норманнов, перепутавших виноград с калиной, безграмотности переписчиков и другим не очень убедительным доказательствам того, что название страны «Винланд» к винограду и вину никакого отношения не имеет и происходит от слова «пастбища». Впервые читал я эту книгу много лет назад, путешествие на Ньюфаундленд даже не снилось, поэтому воспринимал все совершенно беспристрастно. Мне, обычному читателю, не обремененному никакими специальными познаниями, и тогда показалось, что все доказательства Ингстада относительно названия притянуты «за уши». Было впечатление, что ему очень хотелось, чтобы найденное поселение было именно Винландом. Как потом удалось выяснить, я был далеко не одинок в своих дилетантских сомнениях. Ряд ученых по сей день считают, что найденное в раскопках, возможно, и имеет норманнское происхождение, но нет ни одного достоверного факта, говорящего о том, что это именно Винланд, а рассуждения Ингстада о названии попросту неверны.

Никто сейчас не сомневается, что лет за 500 до Колумба в Северной Америке побывали норманны. В ту пору они прочно обосновались в Гренландии, а оттуда до Лабрадора и Ньюфаундленда, как говорится, рукой подать. Открытие новых земель произошло скорей всего даже не случайно, и не попутным штормом отнесло корабль к берегам континента. Викинги были отважны, упорны, не боялись ни Бога, ни дьявола и настойчиво искали новые земли в океане, а главное, уже тысячу лет назад располагали превосходными судами, будто специально созданными для подобных открытий. Вера норманнов в загробную жизнь оказала бесценную помощь археологам. Еще в прошлом веке из кургана в Норвегии был извлечен прекрасно сохранившийся корабль. Длина 23 метра, ширина чуть больше 5 метров, маленькая осадка, всего 85 сантиметров. На таком судне, оснащенном веслами и прямым парусом, можно идти по мелководью, без опасений исследуя незнакомые берега.

Норвежцы построили точную копию корабля и в 1893 году пересекли в тяжелых штормовых условиях Северную Атлантику. «Викинг» — так назвали судно — показал превосходные мореходные качества. Легко всходил на большую волну и развивал скорость до 11 узлов. Средняя скорость составила 5 — 6 узлов; так в наше время ходят круизные яхты с дакроновыми парусами, начиненные механизмами и электроникой.

Довелось и мне познакомиться с таким кораблем. Норвежцы, облаченные в древние одежды викингов, прошли на нем на параде в Нью-Йорке. Потом я отыскал судно у причала. Выглядело оно точно так же, как на виденных ранее фотографиях и рисунках. Стремительный, изящный корпус, решительно задранный нос, щиты на бортах. При внимательном рассмотрении удалось обнаружить и винт, проглядывающий в воде у кормы. Дизель искусно спрятан под неким подобием палубы, хотя известно, что древние корабли были открытыми, и храбрым воинам нередко приходилось браться не за мечи, а за ведра и вычерпывать воду.

Перед заходом в бухту Сент-Джонса увидели вдали фонтаны китов. Подошли поближе. Что только киты не вытворяли; демонстрировали гигантские хвосты, плавники, уходили под воду и внезапно выныривали чуть ли не под лодкой. Промысел китов давно здесь запрещен, и судов они не боятся. В хорошую погоду специальные катера и яхты катают туристов в этом районе. Гвоздь программы — киты.

Сент-Джонс — главный город Ньюфаундленда — разместился на холмах. День солнечный, тепло, тихо. Побродили по прибрежным улочкам. Наконец-то здесь сбылась наша мечта — увидеть настоящего ньюфаундленда. Могучий лохматый огромный черный пес лежал под навесиком у магазина, привалившись к черепу кита. Залетавший дождь, похоже, был ему даже приятен, ньюф безмятежно спал. Сколько мы с сыном Ильей его ни гладили, ни ласкали — ни малейшей реакции, даже глаза не открыл, только чуть хвостом вильнул.

Порода эта выведена на острове и использовалась местными рыбаками для вытаскивания тяжелых сетей. Потом собаки перекочевали в Европу и исправно служили спасателями, помогая неосторожным пловцам. Собачий мех вообще один из самых теплых, но у ньюфа шерсть «самая, самая» даже среди собак. Он совершенно не боится ледяной воды, прекрасно плавает и ныряет, отсюда и пошло его второе название — водолаз. Нередко этих собак видели в прибрежных водах за много миль от берега. Раньше они обожали встречать на подходе знакомые парусники. Разыскал хозяйку собаки, совсем юную девушку. Пес оказался тоже молодым — всего два года, куплен месячным щенком за 700 долларов.

Недалеко от нас к пирсу встала необычная на вид яхта. По размерам примерно такая же, как «Магнитка», но парусное вооружение — XVIII век. Мы видели эту двухмачтовую лодку по пути в Бостон. Шли под парусами и с двигателем, с хорошей скоростью, но древняя на вид яхта, с «вороньим гнездом» — бочкой для наблюдателя на мачте, лихо нас обошла. Все только рты разинули от изумления. Капитан — могучий чернобровый дед, с загорелой лысиной и огромной белой бородой — тоже оказался знакомым. Мы встречались на прощальном приеме для капитанов в Бостоне. Такую колоритную фигуру никогда не забудешь, тем более если она оказалась под твоим столом.

Произошло это в банкетном зале. Все были «под парами», и пляски достигли апогея. Особенно выделялся «дед», как мы его окрестили. Несмотря на почтенный возраст и пудов восемь веса, он выделывал такие коленца, что паркет трещал. Вдруг дед судорожно схватился за шею и опустился на пол. Испуганная публика расступилась, решив, что капитану стало плохо. Но дед что-то упорно искал. С площадки для танцев он переместился в глубину зала и стал заползать под столы. Дамы взвизгивали, когда их обнаженных ножек касалась косматая бородища. Никто ничего понять не мог. Когда «борода» забралась и под наш стол, я поинтересовался, что потеряно: золото, бриллианты? Но все оказалось более прозаично. Порвалась цепочка, висевшая на шее, и куда-то улетел редкостный слуховой аппарат. Они решили завтра рано утром уходить, а без этой техники он плохо слышит.

Дед тоже вспомнил меня и Валеру и пригласил на борт. Первым делом осмотрели яхту. Сразу стали понятны ее великолепные ходовые качества. На самом днище прочнейшего деревянного корпуса установлен приземистый длинный дизель мощностью 260 л. с. Запас топлива — 3 тонны. С такой техникой можно Атлантику пересечь и без всяких парусов. Построена яхта в Англии и служит в основном для обучения будущих английских военных моряков. Лодка дважды ходила в Антарктиду на наши станции.

Угостил нас дед хорошим португальским вином, прекрасно исполнил несколько песен. В команде у него по разным причинам осталось всего четыре человека. В их число входит «старушка»-жена, два парня и девушка, правда, отнюдь не хрупкая и похожая на борца или штангиста. Попросил капитан дать ему до Ливерпуля в помощь двух матросов, он им заплатит, будет кормить, поить и прочее. Сказал, что подумаю и завтра дам ответ.

Утром Леша и Дима начинают упрашивать меня отпустить их на английскую яхту. Дед уже успел их обработать, показал лодку, познакомил с экипажем. Особенно сильное впечатление произвела на них юная леди с атлетическими формами. Парни прямо горели желанием отправиться с ней через океан. Подумал я, подумал и отказался от этой затеи. «Внутренний голос» не советовал. Как оказалось, правильно сделал. Яхта эта в Ливерпуль не пришла, и никто не знал почему. Где я потом искал бы Диму и Алексея, что объяснял бы их родителям?

В Ирландию и далее на пути домой

Перед выходом взял карту с данными аэрофотосъемки. Утешительного мало: на сравнительно коротком участке нашего пути десятки ледяных гор. Бог миловал, и мы видели всего два айсберга. Зрелище впечатляет, я даже не подозревал, что они такие огромные. Два дня шли в тумане. Иногда выглядывало солнце, и мы по привычке пытались загорать. Но пронизывающий ветерок быстро напоминал, что до Гренландии не так далеко. Вода 5 градусов, мы пересекали холодное Лабрадорское течение.

Всю дорогу был устойчивый сильный попутный ветер, да и течение помогало. В короткие затишья включали двигатель. Старались меньше 7 узлов не идти. До Ирландии домчались за 10 суток!

Около полудня показался Фаснетский маяк. Это окраина Атлантики, здесь обычно финишируют океанские гонки. Маяк установлен на мрачной скале Фаснет-Рок, недалеко от южной оконечности Ирландии. Океан спокоен, великолепная, теплая солнечная погода, легкий ветерок ласкает наши просоленные физиономии. Ощущение, что мы вышли на прогулку по озеру, берег совсем недалеко. Рядом пролив Св. Георга и Ирландское море. Но опытные моряки знают, как коварны и опасны эти воды. Несколько лет назад, во время соревнований, здесь разыгралась ужасная трагедия. «...У маяка Фаснет-Рок стояла отличная, ясная погода... а спустя несколько часов море превратилось в адский котел, в котором бушевали 10-метровые волны... за одну эту страшную ночь в Ирландском море было опрокинуто 17 килевых яхт... погибло 15 человек», — писал очевидец.

Вернулись к месту старта — в немецкий город Бремерхафен.Топливо было на нуле, и аккумуляторы садились. Надо было срочно заправляться. Ближайшая гавань — Балтимор, крошечный городок на самом юге Ирландии. В 15.00 зашли в бухту. Воскресенье, заправка закрыта. Отправились погулять после океанского перехода. На узеньких улочках, вьющихся среди зеленых холмов, много туристов на велосипедах. Приезжают в основном из Германии и Франции, живут в палатках. Хозяин кабачка, куда сразу же залетел Валера, измученный «сухим законом» во время перехода, не помнит, чтобы сюда когда-либо заходили русские яхты. Столь редкий гость был напоен и накормлен бесплатно. Балтимор больше похож на большую деревню. Две-три сотни домов, два небольших отеля и пять кабаков — вот и весь город.

Дома в Балтиморе в основном одноэтажные, почти все с каминами. Во многих домах, особенно в сельской местности, огонь никогда не тушат, и он горит столетиями. Существует поверье, что если погаснет очаг, то из дома уходят удача и жизнь.

Мы порядком обнаглели и визами заниматься не хотели. Утром заправились и тихо-мирно удалились. Время позволяло, и курс взяли на столицу — Дублин.

В проливе Св. Георга было тихо, и мы шли вдоль берега, разглядывая зеленые холмы, развалины замков, высокие белые башни.

Мы долго не могли понять назначение белых башен, которые вначале принимали за маяки. Но на морских картах на месте башен никаких маяков не обозначено. Одну такую коническую «свечу» я с интересом разглядывал в Балтиморе, не поленившись забраться с сыном на крутой холм. Башня стояла на краю обрыва. Вниз, метров на двести, — уходила стена скал, о которые разбивались волны прибоя. Обошли сооружение вокруг, ничего похожего на вход не обнаружили. Оказывается, круглые башни служили в древности убежищем во время набегов викингов. Вверху расположены узкие окна-бойницы. К ним приставлялась высоченная лестница. Люди забирались внутрь и ухитрялись втащить туда лестницу.

Лесов по берегам почти не видно. Кругом пастбища, поля. Говорят, что леса исчезли вместе с ирландской независимостью во время многовековой борьбы с англичанами. Завоеватели беспощадно вырубали леса, чтобы негде было прятаться непокорным жителям.

Есть предположение, не лишенное оснований, что задолго до Колумба и викингов на Американском континенте побывали ирландские монахи. Существует сага XI века «Навигапио Санкта Брендани аббатис». Вопрос в том — можно ли ей доверять?

Брендан, несомненно, обладал выдающимися литературными способностями и оставил подробное описание невероятного семилетнего путешествия. Не менее богатой была у него и фантазия. В саге можно встретить такие откровения, что невольно все плавание принимаешь за вымысел. Например, в ночь перед Рождеством монахи повстречались с Иудой, сидевшим на ледяной горе. Оказывается, Господь один день в году позволял ему охладиться от адского пламени. Чудес хватает. Тут страшные демоны, извергающие пламя; колонны из чистого хрусталя, пробившего небосвод; празднование Пасхи на спине кита. Большинство ученых относились к гипотезе об открытии Америки Св. Бренданом весьма скептически. Однако у древних картографов мнение было иное. Географические названия из саги перекочевали на карты и в лоции. Капитаны несколько столетий искали землю обетованную — таинственный остров Св. Брендана. Вряд ли Колумб не знал о знаменитой саге. В ту пору между Испанией и Ирландией шла оживленная торговля.

Брендан и его спутники отправились в плавание на кураге — двухмачтовой парусной лодке, представляющей собой гибкий деревянный каркас, обтянутый бычьими кожами. Северная Атлантика — серьезное препятствие и для современных кораблей, и моряки считали, что на кураге, по сути дела большой байдарке, просто невозможно пересечь океан. Однако знаменитые путешествия Тура Хейердала на бальсовом плоту «Кон-Тики» по Тихому океану и на папирусной лодке «Ра» через Атлантику натолкнули ирландца Тима Северина — писателя и яхтсмена — на идею смоделировать плавание на кураге. Оказалось, что этот тип судна сохранился у местных рыбаков. Только обшивали они лодки не кожами, а просмоленной парусиной.

Тиму удалось раздобыть выделанные бычьи кожи и с помощью специалистов построить настоящую курагу. К сожалению, никто не умел обращаться с прямыми парусами. Навыки были забыты, и пришлось учиться нелегкому искусству заново. Плавание оказалось невероятно трудным. Штормы, холод, постоянно мокрая одежда, ужасное зловоние от шкур, ледяные поля — все это выпало на долю искателей приключений. Но как бы то ни было, курага дошла до Ньюфаундленда, повторив путь Св. Брендана, и Тим Северин доказал, что и много-много веков назад люди могли совершить подобное. Это подтверждают и археологические находки в Исландии, Гренландии и на побережье Канады. Есть все основания полагать, что задолго до викингов там побывали отважные ирландцы.

Ирландское море, слава Богу, никаких сюрпризов нам не преподнесло, и мы спокойно дошли до Дублина.

«Дублин» — по-ирландски «черная вода». Вода в здешней реке Лиффи действительно черна, вероятно, от торфа. Грязи тоже хватает. Но зеленый цвет здесь встречается чаще, чем где-либо. Автобусы, телефонные будки, почтовые ящики — все зеленое. Ну и, конечно, многочисленные парки, скверы. Я два дня в основном посвятил осмотру старинных, величественных соборов. В одном из них — соборе св Патрика — настоятелем в 1713 — 1745 годах был доктор богословия Джонатан Свифт, автор «Путешествия Гулливера». Существует древнеирландская легенда о «лепраконах» — маленьких человечках. Возможно, она и послужила основой для знаменитой книги.

Трудно расстаться с Дублином, не попробовав знаменитого пива. Город считается пивной столицей мира. Выпили по кружке «Гиннесса» на прощание и под вечер вновь вышли в Ирландское море. Утром показался Ливерпуль.

В Ливерпуле был дан прощальный банкет для капитанов. Всех привезли на машинах и автобусе. У входа на мраморную лестницу, покрытую роскошными коврами, гостей встречали два величественных, огромного роста господина в черных мундирах, увешанных галунами, бляхами и медалями. Я сначала подумал, что адмиралы, но оказалось — обычные швейцары. Никто не проверяет никаких билетов. По загорелым, обветренным, просоленным физиономиям сразу видно, что люди с океана. Да и одеты почти все по форме. Офицеры кораблей в мундирах, а штатским капитанам яхт в приглашении вежливо предлагалось явиться в синем пиджаке, светлых брюках и темном галстуке. Программа вечера расписана на пять (I) часов.

За первым столом для самых почетных особ сидел Виктор Николаевич Антонов, капитан «Мира». Виктор Николаевич сиял и светился от счастья. Первое место в Великой Регате. Вряд ли в нашем столетии состоится еще одно парусное мероприятие такого масштаба. Триумф русских парусников был полный. Второе место занял «Седов», третье — «Крузенштерн».

Антонов рассказывал мне, что на Канарских островах, перед стартом, никто не считал его претендентом на первое место. Капитан точно такого же корабля сообщил, что они только что покрасили корму и Антонов может полюбоваться ею, когда будут обгонять «Мир». Виктор Николаевич проглотил обиду. Капитан барка «Горх Фок» из Германии был более вежлив и любезен. Он просто заявил: «Виктор, ты мне друг, но и у тебя сейчас нет шанса, извини, но первым будет наш барк!» Надо сказать, это была не, пустая похвальба. «Горх Фок» — многократный победитель регат STA— в 12-балльный шторм как-то установил рекорд скорости, пройдя за сутки 298 миль. Виктор Николаевич спорить не стал, но обыграл вчистую всех и пришел к финишу на два дня раньше немца.

О старте регаты я узнал не от самого Антонова, а совсем от постороннего человека, с которым встретился на Бермудах. Ехали мы с Валерой в автобусе на очередную перевязку к хирургу «Крузенштерна». Сидевший сзади парень спросил, с какого мы корабля. Узнав, что с русской яхты, удивился, почему не встретил нас ни в Испании, ни на Канарах. Объяснили и, в свою очередь, полюбопытствовали, с какого он судна. Оказалось с «Мира», он, как пассажир, купил место в каюте на всю регату. По небольшому акценту парень походил на уроженца Прибалтики, и я спросил, из какой он нашей бывшей республики. Но выяснилось, что мы беседуем с чистокровным испанцем, родившимся и работающим в Мадриде. У нас от изумления глаза на лоб полезли: откуда так хорошо русский знает? Оказывается, он лингвист, работает в университете. Изучением языков увлекся с детства. Знает почти все европейские языки, изучает китайский. Чтобы начать учить русский, в 90-м году он на год устроился на работу в Москве. Обожает русских писателей, перечитал всего Толстого, Чехова, Достоевского, Бунина. Считает, что наша классика, бесспорно, на первом месте в мировой литературе. Теперь «заболел» парусами и ищет русских авторов, писавших про путешествия на кораблях. Испанец совсем молодой, еще неженатый.

Поведал нам испанец подробности старта Великой Регаты. Три десятка огромных кораблей были ограничены в маневрах и должны пересечь стартовую линию после выстрела из пушки. Если хоть на секунду раньше — фальстарт. Корабль идет только под парусами и, набрав ход, практически не может как-то регулировать скорость, сделать поворот, то есть все дело в предварительном точном расчете. Надо учесть множество самых разнообразных факторов. Сколько бывало на стартах гигантов столкновений и тяжелых аварий. Тут дело в престиже, ведь можно спокойно стартовать и последним. 10 — 15 минут в гонке через океан ничего не решают.

Но Антонов — прирожденный азартный гонщик. Он тщательнейшим образом изучил все правила и все предварительно «проиграл» со штурманами и на компьютере. Минут за 20 до выстрела он находился чуть не позади всех. Эскадра, растянувшись, поползла к месту старта. Виктор Николаевич поставил все паруса, набрал ход и стал наискосок пересекать всем курс. В эфире раздались проклятия. Суда шарахались в сторону. Но он спокойно отвечал конкурентам, что они невнимательно читали правила. На этом галсе все обязаны уступить «Миру» дорогу. Линия старта неумолимо приближалась, все замерли с секундомерами в руках. Наш темпераментный лингвист вспоминал, что напряжение было невыносимым, его бросало то в жар, то в холод, сердце бешено колотилось. Многим показалось, что уже фальстарт, и тут грохнул выстрел. Можно только догадываться, как стучало сердце у Антонова. «Мир» на полном ходу пересек линию, а ближайший соперник добрался до нее только через 10 минут. Догнать в океане «Мир» не удалось ни одному кораблю.

Из Ливерпуля в Бремерхафен отправилась немалая часть кораблей и яхт. Здесь, в городе, где начинался наш путь в океан, и завершилась Великая Регата. А для нас, магнитогорцев, она еще раз завершилась в Санкт-Петербурге, на причале морского порта. Глянул я в судовой журнал: за кормой 10 000 миль…

Леонид Белевский / Фото автора и из журнала «Merian»

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5636