Кесарево сечение

01 августа 2010 года, 00:00

Интервью с профессором, заведующим кафедрой иудаики Института стран Азии и Африки (ИСАА) МГУ Аркадием Ковельманом

(к статье "Искоренение храма")

1940 лет назад римляне разрушили Второй иерусалимский Храм. Но этому событию предшествовал долгий конфликт иудеев с соседями-греками, к которым римляне в культурном отношении были очень близки. В чем причина этого конфликта, ведь с другими восточными народами иудеи более или менее уживались?

Греки считали евреев безбожниками, поскольку те не признавали никаких богов, кроме одного — своего собственного, и мизантропами — людьми, ненавидящими все человечество, кроме собственного народа. Оба обвинения были в каком-то смысле справедливы. Евреи действительно считали все религии, кроме своей, ложными, а народы, их исповедующие, аморальными. Правда, отношение греков к негрекам, варварам, было почти таким же. Естественно, другие народы по этой причине ненавидели и евреев, и греков. Но к грекам относились лучше, потому что у тех было много богов и какого-то своего бога легко было уподобить греческому, например финикийского Мелькарта — Гераклу. Что и происходило повсеместно.

К тому же Селевкиды многим городам бывшей империи Александра Македонского даровали статус греческого полиса. Но его гражданами становились не все жители города, а только избранные, верхушка. Иерусалим при Антиохе IV Епифане (правил Сирией в 175–164 годах до н. э.) тоже получил такой статус, и «отцы города», в первую очередь священники, должны были стать эллинами. Но этого не произошло.

Большинство жителей Иерусалима решительно отказались принимать чужую культуру и даже нашли «симметричный» ответ на эллинизацию — гиюр. Дело в том, что греки открыли евреям простую истину: человек необязательно остается на всю жизнь тем, кем он родился. Сириец или финикиец вполне может стать эллином. Подобная свобода была немыслима в предыдущие эпохи.

Но если можно стать греком, то почему нельзя стать евреем? По всей видимости, гиюр, то есть по сути иудаизация, возник именно как зеркальное отражение эллинизации. Таким образом, на Востоке появились  две конкурирующие идеологические системы, каждая из которых претендовала на тотальность.

Но гиюр все-таки представляется нам чем-то исключительным. Ведь считается, что настоящий еврей должен иметь еврейских предков.

Безусловно, в настоящее время мы сталкиваемся с ним редко. Но так было не всегда. В эпоху эллинизма, а впоследствии и в Римской империи, гиюр был очень распространен. Мы не знаем, какой процент иудеев в I веке н. э. имел еврейское происхождение. Вернувшихся из вавилонского плена в VI веке до н. э. было несколько десятков тысяч. А к началу Иудейской войны евреев насчитывалось от пяти до семи миллионов. Это невероятный демографический взрыв. Без гиюра тут не могло обойтись.

Получается, что и грек, и еврей — это в те времена во многом условное понятие? К примеру, в сирийской семье один сын мог стать греком, а другой — евреем.

Вполне реально, что каждый выбирал сам, в какое общество ему интегрироваться. К тому же Палестина, да и соседние земли к началу новой эры были в религиозном отношении как лоскутное одеяло: тут еврейская деревня, рядом сирийская или греческая. Это был котел, в котором копилась взаимная ненависть. Жили соседи относительно мирно, но при малейшем потрясении начиналась война всех против всех.

А этнических евреев затрагивал процесс эллинизации?

Вне всяких сомнений, особенно тех, кто жил на землях, принадлежавших династии Птолемеев, — в Египте, Кирене, на Кипре. Они знали греческий язык, были хорошо образованы, посещали гимнасии, да и в целом вели греческий образ жизни. Но в отличие от других они полностью не ассимилировались. Эти иудеи переводили Тору на греческий язык и даже трагедии по-гречески писали на тему Исхода, но оставались самими собой. И это создавало дополнительное напряжение. Неслучайно именно в египетской Александрии в 38 году произошел грандиозный еврейский погром, а затем в 41-м контрпогром, когда уже евреи громили греков. Римляне, как могли, предотвращали столкновения между евреями и греками. Хотя, конечно, греки им были ближе. На Востоке они были главной опорой римской власти, да и пантеон у них с римлянами был фактически общий.

Насколько я помню, император Клавдий (правил с 41 по 54 год н. э.) дружил с иудейским царем Агриппой I и всячески пытался мирить александрийских греков с евреями. Ведь так? 

Да. Но это не помешало ему написать в послании к александрийцам: если евреи не прекратят призывать собратьев из Сирии и Египта в Александрию, он будет считать, что они несут с собой чуму, опасную для всего человечества. Что он имел в виду, до сих пор неясно, но есть версия, что христианство. Во всяком случае, Тацит именно христианство назвал чумой, исходящей от евреев и угрожающей всему миру.

Но ведь во времена Клавдия христианство еще не очень отличалось от иудаизма?

Оно было его составной частью. Для христиан, как и для всех остальных иудеев, главной святыней оставался Храм. Известно, что брат Иисуса Иаков так исступленно молился в Храме, что у него на коленях образовались мозоли. Да и Павел был схвачен, когда по совету Иакова и его товарищей отправился в Храм. Но после разрушения в 70 году Храма связь между разными течениями иудаизма распалась и христианство получило свободу. Именно после этого и началось его победное шествие по миру. Я бы сказал, что если бы Храм не был разрушен, этого могло бы и не случиться. Другой вопрос, что трудно себе представить такое развитие событий, при котором Храм бы уцелел.

Почему?

Дело в том, что Храм фактически взорвался изнутри. Второй Храм (а он стоял пять веков) был единственным и обладал гигантским авторитетом — евреи всего тогдашнего мира давали на него деньги, их собирали так называемые апостолы. На главные праздники евреи совершали паломничество в Иерусалим, считалось, что каждый иудей должен хотя бы раз в жизни побывать в Храме. В поздней Иудее возникла специфическая экономика, существовавшая во многом за счет Храма, за счет пожертвований, собираемых по всей Римской империи, паломничества и сопутствующих доходов. И вместе с тем Храм постоянно подвергался  критике — он уже не мог вместить в себя бурно развивающийся иудаизм. Эллинистические евреи утверждали, что Бог живет не только в Храме. А с приходом к власти Хасмонеев, которые не имели права быть первосвященниками, потому что не принадлежали к роду Цадокидов, многие евреи сочли Храм оскверненным. В частности, кумранская община обосновалась в пустыне и перестала посещать Храм. Правда, десятину на него они все равно платили.

Многие исследователи сейчас говорят не об одном, а о многих иудаизмах в эпоху Второго Храма. Фарисеи и саддукеи постоянно спорили, как надо проводить храмовые ритуалы. Саддукеи были носителями традиции, а фарисеи исходили из толкования Торы и логики (во многом греческой, хотя они это и отрицали). А ведь еще были ессеи, эллинисты, христиане… Храм, как железный обруч, стягивал воедино самые разные фракции иудаизма. Все они либо критиковали Храм, либо претендовали на него. Именно за эти междоусобицы, считал Иосиф Флавий, евреи и были наказаны Иудейской войной.

Она не была национально-освободительным восстанием евреев против римлян. Это была гражданская война, а точнее, восстание зелотов (приверженцев одной из ветвей иудаизма) против всего остального мира, и иначе, чем разгромом Иудеи и уничтожением Храма, дело закончиться не могло.

Слово «зелоты» по-гречески означает «ревнители». Отношения между Богом и Израилем — это отношения между мужем и неверной женой, которую ревнивый муж постоянно наказывает. Зелоты решили, что они вправе ревновать за Бога. Их образцом стал Пинхас (Финеес), пронзивший копьем иудея Зимри вместе с его иноземной подругой за прелюбодеяние и тем самым остановивший мор. Своей миссией зелоты считали борьбу с иноземным влиянием, в том числе и с теми, кто этому влиянию, с их точки зрения, поддался. Зелоты и кумраниты жили в ожидании космической катастрофы — столкновения сил света (то есть их самих) и сил тьмы, которые будут повержены. Об этом мы читаем и в Новом Завете, где решительно всех, кроме учеников Иисуса, ожидают плач, скрежет зубовный и прочие ужасы. Эта космическая катастрофа для еврейского мира и наступила. Причем, как ни удивительно, ее следует считать победой евреев в сражении с остальным миром.

Победой?

Да. Римляне думали, разрушив Храм, уничтожить враждебную им религию. Но добились прямо противоположного — быстрого распространения иудаизма и христианства в самом сердце империи. Они привезли в Рим множество иудейских рабов, создав тем самым в столице значительную еврейскую общину. И во II веке им пришлось принимать жесточайшие меры против распространения иудаизма. Они запретили подвергать обряду обрезания тех, кто не был евреем или египетским жрецом по праву рождения. За гиюр карали смертью — и того, кто обрезал, и того, кто принимал обрезание. И все равно многие римляне переходили в иудаизм.

Почему иудаизм их привлекал?

Думаю, потому, что он представлял собой уникальное сочетание того, что в римской и греческой культурах было разделено: с одной стороны, духовности и образованности, с другой — ритуала, который оставался чисто внешним. А иудаизм сумел удивительным образом слить и то и другое, и это оказалось очень привлекательным для римского населения, достаточно культурного, не слишком обремененного тяжелой каждодневной работой и потому не чуждого поисков смысла жизни. Иудаизмом интересовались в первую очередь средние слои — подобно тому, как в начале ХХ столетия квалифицированные рабочие в России увлекались марксизмом. Позже эстафету у иудаизма приняло христианство — его предписания были гораздо менее строгими, да и крещение было труднее отследить, чем обрезание.

Но ведь христиане подвергались гораздо более жестоким преследованиям, чем иудеи.

Да, как правило, христианам доставалось гораздо больше. Иудаизм считался древней и традиционной религией, имеющей право на существование. А вот христианство в глазах римлян было неким новым суеверием, опасной сектой, совращающей необразованные  массы. Евреям было простительно не поклоняться чужим богам, поскольку эту привилегию они получили еще в эллинистический период. По-видимому, те евреи, которые были римскими гражданами и жили в Риме, даже имели право получать хлебные раздачи в другой день, если раздача выпадала на субботу.

Но притом что разрушение Храма, как Вы считаете, обернулось победой иудаизма, евреи все же на два тысячелетия лишились родины, поскольку вынуждены были покинуть Палестину.

Нельзя сказать, чтобы оно обернулось победой иудаизма. Победило христианство, которое вышло из иудаизма. А евреи никогда не покидали Палестину полностью. Это один из исторических мифов. Даже при Навуходоносоре, когда их целенаправленно выселяли в Вавилонию, немалая часть еврейского населения осталась на родине. А вот Иерусалим после Иудейской войны был для евреев закрыт. В 70 году там был разбит лагерь римских легионов. Затем это место распахали и заложили на нем римский город Элия Капитолина. Доступ туда евреям был полностью запрещен. Христианский апологет Юстин Мученик во II веке доказывал, что обрезание — не достоинство, но проклятие, поскольку по нему евреев узнают и не пускают в Иерусалим. Естественно, перейдя в христианство, римские императоры этот запрет отменять не стали.

С какого момента евреи смогли снова появляться в Иерусалиме?

После арабского завоевания. Евреи приветствовали арабских завоевателей, избавивших их от христианского владычества. Правда, к этому времени иудеи уже не составляли большинства населения в Палестине. В III веке Римскую империю охватил экономический кризис, особенно сильно ударивший по земледельцам-евреям, которые, в отличие от других, должны были выполнять заповеди, «связанные с землей»: отдавать десятину священникам, которые уже не служили, но своего, ссылаясь на Закон, требовали — каждый седьмой год оставлять землю (это касалось только Земли обетованной) нетронутой и т. п. Поэтому с III века началась экономическая миграция — во всех направлениях. 70 год в раввинистической традиции считается началом галута (изгнания), но значение этой даты чисто символическое: евреи прекрасно продолжали жить в Палестине и где-то до III века составляли там большинство.

Возможно ли воссоздание иудейского Храма сейчас?

Ведь многие к этому призывают, даже увезенный римлянами золотой семисвечник отлили.

Не только семисвечник, всю утварь отлили. Но сегодняшний раввинистический иудаизм очень далек от прежнего, храмового. Синагога — не храм. В ней нет алтаря, нет жертвоприношений и т. п. В обыденном сознании, в особенности православном, раввин — это еврейский священник, но он всего лишь член общины, знающий Закон, как и мулла в исламе. Христианство же сохранило очень многое из храмового иудаизма: прежде всего сами храмы и отчасти обряд жертвоприношения — евхаристию. А позиция ортодоксального иудаизма по этому поводу предельно проста: Машиах (Мессия) придет, тогда все само образуется. А до тех пор лучше воздерживаться от практических действий по восстановлению Храма.

Вопросы задавал Алексей Терещенко

Рубрика: Вехи истории
Просмотров: 7421