Алый ковер на песке Сахары

01 сентября 2010 года, 00:00

Сахарский фестиваль отличается от Каннского. И не только тем, что проходит на две недели раньше. Десятки тысяч зрителей в Канне — только зрители, а в Сахаре — полноправные участники.

Мухи появляются без четверти семь: пока я сплю, они садятся мне на лицо. Мухи чувствуют полную безнаказанность — здесь нет птиц, потому что нет деревьев, на которых можно гнездиться. Я вообще не видел здесь никакой дикой живности, кроме смешного жука, который выползает ночью, чтобы не обжечь о песок лапки. Это и понятно: Сахара не из тех мест, куда рвется все живое. Верблюды, овцы и козы оказались тут, как и мухи, из-за людей, которых, кстати, здесь тоже быть не должно. Но они не только живут тут, но и еще каждый год устраивают международный кинофестиваль. Словно показывая Сахаре кукиш — мол, накось выкуси!

Понятно, что влечет публику на Каннский, Берлинский или Венецианский фестивали — с мировым сервисом, звездами мировой величины и такой же величины толпами зевак. Но что сулит забытый богом уголок пустыни, где нет ни электричества, ни водопровода, где днем негде укрыться от сорокаградусной жары, где ветер сечет лицо песком, и если неплотно прикрыть полог шатра, то через четверть часа внутри образуется аккуратный мини-бархан? Может быть, все дело в том, что здесь, в Сахаре, чувствуешь, что тебе отведена не последняя роль в самом настоящем документальном кино. Тут ты не зритель — участник, который приехал не других посмотреть и себя показать, а с гуманитарной миссией.

Спутниковые телеантенны в Дахле могут работать только от автомобильных аккумуляторов: генераторы питают кинопроекторы

Великая сила кино

Если есть в мире место, меньше всего напоминающее набережную Круазетт, то это, конечно, Дахла — палаточный городок посреди каменистой пустыни, хамады, в юго-западном Алжире, на границе с Мавританией. Именно здесь расположен лагерь беженцев из Западной Сахары — народа, называющего себя сахрави и считающего себя гражданами независимой Сахарской Арабской Демократической Республики (САДР), несмотря на то что на большинстве современных географических карт Западная Сахара обозначается как «территория под оккупацией Марокко».  В нынешнем году здесь ждали Оливера Стоуна и Уго Чавеса, но они не приехали. Хавьер Бардем, Пенелопа Крус, Педро Альмодовар и другие значимые кинофигуры засвидетельствовали почтение Festival Internacional de Cine del Sáhara (FiSahara) в предыдущие годы. И даже несмотря на то, что перед испанскими актерами Викторией Абриль и Вилли Толедо (он же содиректор фестиваля) на песке расстелили кусок красной ковровой дорожки, Дахла остается самой собой — вынужденным пристанищем беженцев. Не обращая внимания на крутящихся вокруг Абриль фотографов, две козы жуют кусок картона, а верблюд подбирает их помет. Над мальчишками, пинающими мяч, над лавкой мясника с еще живым товаром в загончике перед ней, над побитыми авто, бессмысленно месящими песок на центральной площади, разносится призыв к намазу. Но когда стихает ветер и опускается ночь, сотни людей выходят из палаток и саманных домиков, разбросанных по пустыне в беспорядке, отдаленно напоминающем улицы. Они усаживаются на ковры перед поставленной боком фурой, к которой прикреплен экран, и смотрят кино.

Фильмы начинаются с опозданием, движок, питающий электричеством кинопроектор, может глохнуть пару раз за ночь, но это все —  мелкие неудобства для сахрави, которые живут в Дахле уже 35 лет. За это время они привыкли к тому, что воду и еду сюда везут за 170 километров из городка Тиндуф (административного центра одноименной алжирской вилайи), что на 40 000 человек приходится несколько начальных школ, один женский центр, один врач и один зубной техник. Жизнь здесь могла круто измениться в начале 1990-х, когда все ждали результатов референдума о судьбе Западной Сахары, после которого беженцы надеялись вернуться на родину. «В его исходе никто не сомневался. Люди уже поснимали цинковые крыши с хибарок и начали сколачивать из них ящики для скарба», — вспоминает Гиха, у которой я остановился (всех участников фестиваля селят по семьям беженцев). Но референдум так и не состоялся.

Сахрави готовы сносить любые лишения ради возвращения на свою землю, где остаются и родные, с которыми многие не виделись лет по 20, и мечты о собственной государственности. С жарой, песчаными бурями, когда можно не моргая смотреть на солнце, с тем, что 60% детей страдают от анемии, беженцы кое-как свыклись. А вот жить изо дня в день в бесконечном, как пустынный ландшафт кругом, ожидании становится с каждым годом все тяжелее. Уже подрастает второе поколение родившихся в лагере (90% населения моложе 25 лет) и не знавших войны сахрави, которые готовы опять начать боевые действия. «Поэтому фестиваль очень важен для их духа. На место политической поддержки извне, в которой они разочаровались, приходит культурная, которая даже сильнее. И психологическая: когда к нам приезжают не дипломаты ООН, а люди со всего мира, мы понимаем, что о нас не забыли», — сказал мне Салем Лебсир, губернатор вилайи Дахла, фактически — комендант лагеря.

Конфликт в Западной Сахаре

Территория досталась Испании во время колониального раздела Африки на Берлинской конференции 1884–1885 го дов. Почти век спустя, в 1973 году, здесь возникло антиколониальное движение — освободительный фронт ПОЛИСАРИО.

В октябре 1975 года Международный суд в Гааге постановил, что «хотя некоторые племена, жившие на территории Западной Сахары, заявляли о своей лояльности султану Марокко», не выявлено «никаких связей между Западной Сахарой и Королевством Марокко или мавританским территориально-государственным образованием».

В том же 1975 году Испания, Марокко и Мавритания подписали Мадридское соглашение, по которому Западная Сахара до проведения референдума переходила под управление двух последних. В ответ ПОЛИСАРИО объявил о создании Сахарской Арабской Демократической Республики и начал войну.

В 1979 году ослабевшая Мавритания освободила занятую ею часть Западной Сахары, и эти земли тут же были аннексированы Марокко. В 1991 году Марокко и ПОЛИСАРИО при посредничестве ООН подписали перемирие с условием немедленного проведения референдума, который до сих пор не состоялся.

Гонки на верблюдах — фирменное блюдо, которым сахрави потчуют участников фестиваля

«Рассказать миру про себя»

Идея фестиваля FiSahara в поддержку беженцев из Западной Сахары пришла в голову перуанскому режиссеру Хавьеру Коркуэре после того, как он в 2002 году побывал в четырех лагерях на территории Алжира и проникся бедами 165 000 беженцев. Это по подсчетам ООН. По словам самих же сахрави, их в изгнании больше 200 000. Его инициативу подхватили испанские левые, которые считают, что на них лежит историческая ответственность за судьбу Западной Сахары.

Нынешний фестиваль был посвящен активистке Аминату Хайдар, своей голодовкой в декабре 2009 года привлекшей мировое внимание к кризису в Западной Сахаре.  Программа фестиваля учитывает строгие нравы аудитории и тяготеет к фильмам о борьбе духовной или политической, без намека на борьбу телесную. Тем не менее сахрави с интересом внимали перипетиям противостояния язычников, иудеев и христиан древней Александрии из фильма «Агора», следили за превращением тюремщика в заключенного в ленте «Камера 211» и сопереживали героине картины «Цветок пустыни» — сомалийской горничной, ставшей супермоделью. Даже под открытым небом не хватило мест для всех желающих посмотреть аргентинский детектив «Секрет в их глазах», получивший в этом году «Оскара» за лучший зарубежный фильм, и ленту режиссера Кена Лоуча «В поисках Эрика» о метаниях английского почтальона.

Лоуч «болеет» за сахрави и показывает свои фильмы на фестивале третий раз. В 2008-м его «Ветер, что колышет вереск» получил первую премию FiSahara — «Белый верблюд». А в этом году приз достался испанской документальной ленте «Проблема» — о притеснениях сахрави на оккупированной территории. Но главное не призы, главное — появление четырех сотен киношников, журналистов и просто людей, которые приехали потрепать по головам сахарских детишек, приободрить жителей Дахлы. И сахрави вовсю старались, чтобы гостям запомнился этот визит: ради них они устроили гонки на верблюдах и концерт в дюнах.

На гонки шли семьями, но уже на «трибунах» расходились в стороны: отдельно женщины в своих изысканных накидках мелафах, отдельно мужчины в отглаженных голубых накидках дарра. В поисках удобной позиции иностранные фотографы забрались было на ограду из камней, но пришел старичок и прошамкал им, что это стена старого кладбища и неплохо бы с нее слезть. А на ночной концерт в дюнах многие сахрави приехали из других лагерей. Пока живешь в лагере, забываешь, что находишься чуть ли не в центре самой большой в мире пустыни. Но стоит отойти подальше, и Сахара предстает во всем своем величии — особенно когда видишь барханы высотой метров под 20. Склон одного из них и стал амфитеатром, где на закате расселось несколько тысяч человек. Вокруг выстроилась цепочка вооруженных людей — не для защиты от внешних врагов, а лишь для того, чтобы потом не искать в ночи неизвестно где заблудившихся участников фестиваля.

В собранном на скорую руку зале заседает жюри FiSahara

На следующий день Виктория Абриль сменила джинсы на национальную одежду сахрави и позировала перед фотографами в розовом на фоне желтой стены. «Я восхищена здешними женщинами, — признавалась она. — Ведь пока мужчины воевали, они буквально на голом месте создали место для жизни — своей и своих детей». Но гостья не ограничилась красивыми словами: в последний день фестиваля она открыла оборудованную современной техникой новенькую Школу аудиовизуального обучения САДР. В ней, по замыслу создателей, будет преподавать профессура со всего мира, а фильмы, снятые ее студентами, смогут принять участие в будущих фестивалях.

Таким образом, сахрави смогут не только смотреть чужие киноистории, но и поведать миру свои, а стремление сделать это у них есть. Еще до открытия школы желающие могли получить необходимые знания на работавших всю фестивальную неделю курсах по операторскому искусству, звукозаписи, режиссуре и другим киноспециальностям. Режиссер из Нью-Йорка Джеймс Дафф, с которым я познакомился в Дахле, поражен энтузиазмом участников своего семинара: «Видение мира намного важнее технических навыков работы с камерой! И я не ожидал, что у людей, родившихся и проживших всю сознательную жизнь в лагере, оно может быть таким свободным. Я думал, что местные женщины будут скромно сидеть в сторонке, а они оказались самыми активными! Им интересно разобраться в технологиях, но еще больше они хотят рассказать миру про себя».

Фото Каспера Хедберга

Ключевые слова: кино
Просмотров: 6082