Люди, пальмы, львы и леопарды

01 сентября 2010 года, 00:00

Все кинофестивали помогают нерядовому кино пробиться в мировой прокат. Но у каждого своя политика, свои игры и амбиции. попробуем разобраться, как работает этот сложный механизм мировой киноиндустрии.

На свете невероятное количество кинофестивалей. До такой степени невероятное, что никто точно не знает, сколько их на самом деле. Международная федерация ассоциаций кинопродюсеров, FIAPF, с 1977 года присвоившая себе право лицензировать кинофестивали и выдавать им удостоверения, подтверждающие право на существование, признает около пятидесяти. Для FIAPF главное — звучное название места проведения киносмотра (типа «Москва — столица СССР»), а также число мировых премьер. Неважно, какого уровня фильмы — пусть и никудышного. Но в ежегодных путеводителях по фестивалям, которые публикуют ведущие деловые киножурналы мира, например голливудский Variety и британский Screen International, упоминается до 900 фестивалей, а иногда и больше. Они включают в свои списки всех тех, кто предоставил о себе хоть какую-то информацию.

Естественно, эти издания не могут учесть фестивали самостийные, возникающие по воле энтузиастов, коим несть числа во всем мире, прежде всего в университетских городах. А между тем иные из них при весьма скромных первоначальных замысле и капитале смогли в два-три года сделаться известными и даже влиятельными. Возьмем одну только Москву — в ней за последнее время стали фирменными kinoteatr.doc и «Завтра/2Morrow». Оба международные. Оба присуждают призы. Оба приглашают крупных кинодеятелей из-за рубежа. Первый сориентирован на кинематограф, обращенный к сегодняшней реальности, в том числе на документальный, второй — на модных авторов, которых можно назвать «режиссерами будущего». При этом, едва успев завоевать зрителя, «Завтра» уже раздвоился: на собственно «Завтра» (его в октябре 2010 года сделает другая команда) и «2 in 1» (его организует в том же октябре — с интервалом в две недели — бывший штат «Завтра»). Вот и попробуй эти фестивали пересчитать.

Проводятся фестивали трех континентов (стран Азии, Африки и Латинской Америки) немого кино, молодого, полуподпольного, эротического, экологического, правозащитного, православного, мусульманского, франкофонного, славянского, феминистского, документального, гейско-лесбийского, фантастического, фестивали хорроров и триллеров, комедий, фильмов, снятых на мобильные телефоны, фестивали кинопроектов — и такие есть. В Роттердаме, Берлине, на фестивале «Санденс» в Юте они проходят параллельно с основной программой. Режиссеры из разных стран пытаются заинтересовать ими продюсеров со всего мира, от Японии до Дании и от Франции до США. Полезность подобных конкурсов наконец-то оценили и российские режиссеры. В этом году за внимание мировых продюсеров в Роттердаме активно боролись проекты Алексея Балабанова и Андрея Звягинцева — соответственно фильмы «Кожа» и «Елена».

Но есть, понятно, и такие фестивали, которые можно уподобить по значимости и масштабности чемпионатам мира или (поскольку нескольких чемпионатов по одному и тому же виду спорта в течение года не бывает) теннисным турнирам Большого шлема. Таких лидеров неофициального рейтинга, принятого упомянутыми деловыми изданиями Запада,  ровно пять. Их так и именуют Big Five: Большая пятерка. № 1 — это безусловно Канн. № 2 — тут вечный вопрос: Берлин или Венеция. № 3 — соответственно Венеция или Берлин. № 4 — Торонто. № 5 — «Санденс». За ними следует несколько других крупных мероприятий: в Роттердаме, Локарно, Сан-Себастьяне, Карловых Варах и т. д., включая наконец-то и Москву. Все эти ведущие киносмотры в прессе принято именовать фестивалями категории «А». Но большинство российских чиновников и журналистов, гордящихся литерой «А», вроде бы накрепко прилепившейся к флагу Московского кинофестиваля, не подозревают, что этот термин — условный. Больше того, расплывчатый.

К условной категории «А» относят кинофорумы, выделенные FIAPF в спецгруппу «крупных фестивалей универсального характера, имеющих обязательную конкурсную программу». Таких на сей день 13. Но ни фестиваль в Роттердаме, один из важнейших в Европе, ни относящийся к Big Five «Санденс» FIAPF не признаны. А другой представитель Big Five — фестиваль в Торонто — упорно не желает заводить конкурсную программу (хотя является рекордсменом по самому важному показателю — числу мировых премьер). Что в итоге? А то, что ведущие деловые киноиздания не признают классификацию FIAPF и все равно включают фестивали в Роттердаме, Торонто и «Санденс» в Юте в условную «группу А». А вот Московский кинофестиваль — не всегда. И ясно, почему: он по-прежнему остается для мира фестивалем местечковым — мероприятием местного значения. На него не приезжают ведущие зарубежные кинокритики: для них на этом фестивале нет ничего нового, свежего — ничего такого, о чем можно писать для своих изданий. На авторитетном сайте www.theauteurs.com, позволяющем легально смотреть онлайн за небольшие деньги лучшие фильмы всех времен (один из учредителей сайта — Мартин Скорсезе), Московский кинофестиваль вообще не упоминается. На букву «М» там значится фестиваль в Мельбурне.

Попытаемся, однако, описать главные кинофестивали в соответствии с их неофициальным рейтингом в мировом киносообществе и выявить различия прежде всего между тремя самыми главными: Каннским, Берлинским и Венецианским. 

Канн: чемпионат мира по кино

12 дней, середина мая, со среды по воскресенье
www.festival-cannes.fr

Полуобнаженными актрисы в Канне давно не позируют. А в 1950-е это было принято. На фото Бэлла Дарви, «новая Ингрид Бергман», как ее тогда именовали, на фоне отеля Carlton. 12 мая 1956 года

Достижения
Первый Каннский фестиваль выбрал для старта неудачный день 1 сентября 1939-го, когда началась Вторая мировая война. В итоге его день рождения — 20 сентября 1946-го. Коммерческая «подушка» фестиваля — гигантский кинорынок, где продают что угодно, вплоть до азиатской эротики. Главный приз именовался по-разному, но с 1975-го в этом качестве окончательно утвердилась Palme d'or — «Золотая пальмовая ветвь». Чаще других — по два раза — ее получили пятеро: Фрэнсис Форд Коппола (за «Разговор» и «Апокалипсис сегодня»), Билле Аугуст (за «Пелле-завоевателя» и «Благие намерения»), Эмир Кустурица (за «Отца в командировке» и «Подполье»), Сёхэй Имамура (за «Легенду о Нараяме» и «Угря») и Жан-Пьер и Люк Дарденны (за «Розетту» и «Дитя»).

Наши
Фестиваль всегда был внимателен к советскому и российскому кино. Отечественные фильмы в Каннском конкурсе участвуют почти ежегодно (рекордсмен — Александр Сокуров, чьи фильмы отбирали в Канн пять раз). Но побеждал здесь лишь Михаил Калатозов («Летят журавли», 1958 год). Второй по значению приз — сейчас он именуется «Гранпри» — брали Андрей Тарковский («Солярис», 1972, «Ностальгия», 1983, «Жертвоприношение», 1986), Андрей Кончаловский («Сибириада», 1979), Тенгиз Абуладзе («Покаяние», 1987) и Никита Михалков («Утомленные солнцем», 1994). В последние годы на Каннском кинорынке наряду с павильонами других стран действует и российский, который в меру сил и способностей пропагандирует отечественное кино.

Публика
Каннский фестиваль — единственный, где нельзя купить билет на просмотр. Он не для публики — ей уготовано лишь место восторженной толпы на Круазетт, — а для имеющих аккредитацию кинодельцов и журналистов. По числу аккредитованных представителей прессы Канн уступает только Олимпийским играм, однако, что любят подчеркивать организаторы, фестиваль, в отличие от Игр, проводится ежегодно. Но можно попытаться стрельнуть лишний пригласительный в главный зал «Люмьер». Следует иметь в виду, что на сеансы в 19:30 и 22:30 мужчин пускают лишь в смокинге и галстуке-бабочке. И что при гигантских размерах «Люмьера» (2300 мест) там зачастую аншлаг даже на сеансе в 8:30.

Джек Николсон впервые приехал в Канн в 1969-м, сыграв важную роль в фильме «Беспечный ездок». И потом не раз оказывался гостем фестиваля. Тут он в Канне 1981-го после премьерного показа триллера «Почтальон всегда звонит дважды», где его партнершей стала Джессика Лэнг. Фото: GAMMA/EAST NEWS

Каннский фестиваль в мире считают самым буржуазным, «смокинговым», «устричным». Уже это говорит о том, насколько у массовой публики неточное представление о кинофорумах. Да, устриц в Канне любят. Да, здесь много гламура. Эпицентр его — красная лестница перед главным каннским залом «Люмьер». Пройти по ней под взглядами сотен теле- и фотокамер — цель не только всякого актера, но и, например, представителей французского бизнеса. Замечательную байку рассказал коллега, главный редактор известного российского журнала, которого позвала в Канн крупная французская ювелирная фирма. Каждый вечер ювелиры и их эскорт — модели — по три часа наряжались в отеле к вечернему показу, садились в лимузины, полчаса тащились в них до фестивального дворца, поднимались, позируя камерам, по красной дорожке… А затем спускались по незаметной параллельной лестнице и уезжали ужинать. Кино их не интересовало. К 22:00 ювелиры отправлялись на пляжные вечеринки, которые гудят до трех утра вдоль всей (больше двух километров) набережной Круазетт. Эти вечеринки, которых в 2010-м было меньше обычного (кризис!), оцениваются в Канне не менее пристрастно, чем фильмы конкурса. Деловой, совсем не гламурный журнал The Hollywood Reporter, делающий специальные ежедневные каннские выпу ски, оценивает их в бокалах мартини — от одного до пяти. Оценщики строги: пяти мартини за весь фестиваль не удостаивается почти никто.

Звезды, вопреки широко распространенному заблуждению, приезжают в Канн не просто потусоваться — всегда только по делу: посмотреть нашумевшие картины, ради саморекламы (все того же вечернего прохода по красной лестнице), но прежде всего ради раскрутки фильмов — отобранных на конкурс или грядущих. Из трех главных каннских отелей — Majestic, Martinez и Carlton — звезды предпочитают последний, который на порядок дороже, номер здесь обычно стоит не меньше 2000 евро. А в фестивальный период цены даже в рядовых гостиницах взлетают в несколько раз. Легендарны президентские апартаменты Carlton, где в прошлом году останавливались, например, Брэд Питт и Анджелина Джоли.

И тем не менее слухи о буржуазности Канна сильно преувеличены. Гламур — всего лишь рамка, или, если хотите, обертка. Как без нее? Зеваки и желтая пресса жаждут праздника — нате вам праздник. Что же внутри обертки? Эстетический радикализм, который появился здесь после событий 1968-го, когда фестиваль смела докатившаяся из Парижа майская студенческая революция и его пришлось закрыть на середине. Если до этого года фестиваль иногда бывал консервативным, то после — благодаря активному содействию лидеров леворадикального кинематографа: Луи Маля, Жан-Люка Годара, Франсуа Трюффо, Романа Поланского и Моники Витти, — стал революционным. А свое сегодняшнее лицо он приобрел в конце 1970-х с приходом на пост отборщика-идеолога легендарного Жиля Жакоба. При нем Канн реализовал амбициозную задачу открывать новые интересные имена, формировать кинематограф будущего.

Актер Майкл Кейн рекламирует на Каннском фестивале 1966 года фильм «Красавчик Алфи». Главным «рекламным носителем» служили светлые брюки, туго обтягивающие выпуклые ягодицы роскошных красоток. Фото: GAMMA/EAST NEWS

Существуют подсчеты в западной прессе, какой из фестивалей группы Big Five открыл больше режиссеров, признанных мэтрами в последние десятилетия XX века. Так вот, две трети актуальных режиссерских имен сформировал Канн. Только у него в фестивальном мире есть свой — гигантский, человек в 100! — круг фирменных, можно сказать, выпестованных (и даже прикормленных) режиссеров, чьи картины при формировании программы рассматриваются в первую очередь. Но было  бы наивно утверждать, будто Канн исходит из соображений чистого искусства. Он активно работает на интересы французской киноиндустрии. Французские продюсеры и прокатчики — самые бонусные в мире после голливудских. При ближайшем рассмотрении легко обнаружить, что почти в каждом фильме каннской конкурсной программы — будь он формально хоть японский, хоть тайваньский, хоть чилийский — найдется немалая доля французских денег. С их помощью давно снимают свои фильмы любимые развитой публикой американские режиссеры братья Коэн, Дэвид Линч, Джим Джармуш.

Но такая политика поддержки своих не противоречит цели фестиваля формировать кинотенденции будущего. И показывать фильмы — от «Автокатастрофы» Дэвида Кроненберга 1996 года до «Дядюшки Бунми» нового мэтра мировых киноманов таиландца Апичатпонга Вирасетакула, — которые раскалывают зал надвое: одни кричат «браво!», другие — «бу-у-у!». Как точно сформулировал в 2010 году американский Variety, истинно каннское кино — кино противоречивое.

Хуже всего Каннский фестиваль ощущает себя в ситуации, когда не видит новых радикальных кинотенденций. Теперь за идеологию Канна при все еще действующем в качестве президента 80-летнем Жиле Жакобе отвечает Тьерри Фремо. У него гигантский штат отборщиков — специалистов по кинематографу отдельных регионов. У него две комиссии советников, созданные из числа французских интеллектуалов. Но решение о показе принимает лично он.

Так вот, сейчас Фремо, не видя в кино иных живых тенденций, сделал ставку на шок и провокацию, поскольку это лучший способ занять и отвлечь профессиональную публику в момент кинобезвременья. В Канне этих лет как никогда много фильмов, во время просмотра которых некоторые зрители во весь голос орали «только не это!» и в ужасе выскакивали из зала. Вы по-прежнему утверждаете, будто понятие «Канн» ассоциируется с понятием «гламур»? 

Берлинале: политкорректность прежде всего

11 дней, первая половина февраля
www.berlinale.de 

Рабочие готовят фасад дворца Berlinale Palast к открытию Берлинского фестиваля 2010 года

Достижения
Фестиваль учредили в 1951 году в Западном Берлине союзники по антигитлеровской коалиции — США, Великобритания и Франция. Инициаторами стали киноманы из числа американских офицеров, решившие, что Западному Берлину не помешает стать немножко Канном. Главный приз именуется «Золотым медведем». Другая основная награда фестиваля — за режиссуру, актерские работы, второй по значению спецприз жюри — «Серебряный медведь».

Звезды
Несмотря на февраль, гости подъезжают на лимузинах к парадному входу в Berlinale Palast без пальто, в вечерних платьях и костюмах. При этом дорога к залу из-за раздачи автографов и обязательных интервью ведущим немецким телеканалам занимает у них на холоде минут двадцать. Наиболее звездные отели сегодня — Hyatt и Ritz-Carlton на Потсдамер-плац, а также легендарный недавно отреставрированный отель Adlon у Бранденбургских ворот.

Наши
По политическим соображениям не участвовали в фестивале до середины 1970-х, поскольку он именовался не Западноберлинским, а просто Берлинским. А Берлин был столицей ГДР. В конце 1970-х устроили знаменитый скандал (почти вся делегация покинула Берлинале), когда там показали «Охотника на оленей», где во Вьетнаме воюют американцы с русскими корнями. Тем не менее вплоть до начала XXI века, при Морице де Хадельне, отечественным фильмам почти ежегодно присуждали призы. «Золотых медведей» получили в 1977-м Лариса Шепитько за «Восхождение» и в 1987-м Глеб Панфилов за «Тему». За все 2000-е, когда директором стал Дитер Косслик, всего два фильма из РФ попали в берлинскую конкурсную программу: «Солнце» Александра Сокурова и «Как я провел этим летом» Алексея Попогребского — он получил в этом году «Серебряных медведей» за операторскую работу и лучшие мужские роли.

Публика
В отличие от Каннского фестиваля Берлинале ориентируется как на профессионалов, так и на рядовых зрителей. Залы набиты битком, у касс всегда огромные очереди. Билеты, учитывая эксклюзивность показов, не столь уж дороги — по восемь евро. Это дешевле, чем пойти вечером, особенно в выходные, в обычный московский кинотеатр.

Не просто две звезды, а две легенды: поэт и шансонье Серж Гензбур и актриса Джейн Биркин (родившая ему вскоре дочь — будущую актрису Шарлотту Гензбур) на Каннском фестивале 1970 года. Фото: EYEDEA/EAST NEWS

Если для Каннского фестиваля на первом месте — искусство, то для Берлинского (Берлинале) важна политическая или социальная тема. Он пытается играть прогрессивную геополитическую роль. А качество фильма с точки зрения киноискусства — дело десятое. На знамени Берлинале можно было бы начертать давний лозунг советского ММКФ: «За мир, демократию, социализм». Зато у берлинского киносмотра свое лицо, которое не спутаешь ни с каким другим.

Десять лет назад казалось, что фестиваль резко и вмиг изменится. В 2001м он переехал из сердца Западного Берлина, района Цоо, от полуразрушенной вой ной знаменитой кирхи (рядом располагался прежний главный кинотеатр фестиваля Zoo Palast) в новый ультрасовременный центр объединенного Берлина на Потсдамер-плац (Потсдамская площадь). Случай с Потсдамер лишний раз подтвердил пословицу, что никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Разделявшая город стена считалась символом тоталитарного кошмара и холодной войны. Но после ее сноса Берлин оказался единственной столицей Европы, где в самом центре, на самой дорогой земле, не разрушая ничего исторического, можно было отстроить Сити: систему офисных, банковских, развлекательных, музейных, торговых, гостиничных комплексов.

На Потсдамской площади архитекторы могли себе позволить не возводить типичные для остального мира зеркальные небоскребы высотой в 200–300 метров, а создать законченный уникальный ансамбль, неповторимый даже по окраске зданий (некоторые его здания выглядят так, словно они слегка разрушены после бомбардировок Второй мировой). На Потсдамер и находится новый главный зал Berlinale Palast — воздушный замок с гигантским стеклянным фасадом. Завсегдатаи фестиваля приняли его не сразу. Их раздражало, что необходимо ходить по длинным лестницам большого театрально-концертного комплекса, что не все места удобны — иногда часть экрана закрывают головы сидящих впереди. Каннский зал «Люмьер», конечно, комфортнее. Впрочем, понятно, почему: он чисто киношный. А Berlinale Palast — зал еще и театральный. Известный итальянский архитектор Ренцо Пьяно проектировал его чуть по иным законам. Многих поначалу бесило и то, что перед залом не выстроили красную лестницу, подобную каннской. Но на Потсдамерплац все архитектурно причудливо — и тут тоже своя хитрость. Перед входом в Berlinale Palast не подъем, а легкий спуск. Толпы поклонников, собирающихся вечерами у фестивального дворца, оказываются на возвышении. Это позволяет им разглядеть звезд не хуже, чем если бы те поднимались по ступенькам.

Перебравшись на Потсдамер, Берлинале стал активно завоевывать бывший Восточный Берлин, где оккупировал новейшие мультиплексы. Некоторые из них расположены не близко — на Александерплац за телевышкой и еще дальше. Одной из фирменных площадок Берлинале стал театр-варьете «Фридрихштадтпалас», спортивным гэдээровским балетом которого насильно потчивали советских зрителей в новогодние дни. В экс-Западном остались только три фестивальных кинотеатра из 15 (включая упомянутый Zoo Palast), все старой постройки.

Нынешний губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер тоже обязан своей карьерой Канну. Тут он позирует на пляже во время Каннского фестиваля 1977 года, способствуя раскрутке документального фильма про бодибилдинг Pumping Iron. Фотографии стали знаменитыми. Без этого фотоуспеха Шварценеггер не сыграл бы пять лет спустя свою первую громкую кинороль в фильме «Конан-варвар». Фото: AFP/EAST NEWS

Ожидалось, что вскоре изменится и политика Берлинале. В конце 2001 года после 22 лет беспорочной службы был уволен директор фестиваля, один из главных фестивальных монстров (в том же смысле слова, что и «монстры рока»), Мориц де Хадельн. От его преемника Дитера Косслика ожидали, что он в большей степени будет поощрять кино как искусство. Не случилось. Он еще сильнее ударился в политику. В частности, хорошие шансы пробиться в главные разделы Берлинале, включая конкурс, имеют фильмы, поднимающие проблемы сексуальных меньшинств. Здесь есть особое жюри секс-меньшинств, вручающее, наряду с призами-медведями Большого жюри, своих медвежат по кличке Тедди. Дело, конечно, важное, но иногда подобные принципы отбора приводят к конфузу. Года три назад, например, среди российских фильмов фестиваль нашел только одного достойного кандидата на участие (не в конкурсе, но в престижной параллельной программе) — документальный фильм «Московская гордость» про попытку провести на Тверской гей-парад. Проблема не в теме, а в том, что фильм оказался дилетантской поделкой режиссера-неумехи, в творческом активе которого (тот еще либерал!) лишь заказные пропагандистские фильмы для Министерства обороны, которые он делал в 1970–1980-е годы.

Логика Косслика понятна. Он, вероятно, догадывается, что никогда не одолеет Каннский фестиваль, сражаясь с ним на его территории — в пространстве кинооткрытий. В отличие от каннских победителей, которых я, например, помню наизусть за последние четверть века (по каннским наградам можно изучать историю кино), о лауреатах Берлинале часто забываешь тут же. Косслик понимает также, что в Германии, все еще отдающей миру моральные долги после фашистского прошлого, политическая актуальность представляемых на фестивале лент ценится выше каких-то там кинооткровений.

В результате если Каннский фестиваль строится вокруг главного блюда — картин, то Берлинале пытается поразить гарниром. Тут вам и придуманный Коссликом «Кампус молодых талантов», куда по особому конкурсу отбирают молодых кинодеятелей и критиков из разных стран, и новые помещения для кинорынка, открытие которых посетила Ангела Меркель (в Канне, напротив, никогда не увидишь французских политиков), и новая, важная в глазах тех же политиков, тенденция на агрессивную поддержку немецкого кино и немецких продюсеров. А что? Канн ведь поддерживает французских!

Но это не мешает киноманам регулярно находить на Берлинале по-настоящему хорошее кино. 

Венеция: затея сельской остроты

11 дней, обычно конец августа — первая декада сентября, в 2010 году с 1 по 11 сентября
www.labiennale.org/it/Home.html 

Какие были кинолица! Джина Лоллобриджида приплывает на венецианский просмотр. Остров Лидо. 25 августа 1962 года

Достижения
Венецианский кинофестиваль — старейший в мире. Он стартовал в 1932 году, а поскольку появился в Италии времен Муссолини, то захватил даже военный 1942-й (не проводился только в 1943–1945-м). Главный приз — «Золотой лев». Остальные призы — «Серебряные львы», а также Кубок Вольпи (за лучшие актерские работы). В прежние годы иногда присуждались и «Бронзовые львы». Больше всего наград Венецианского фестиваля получил Лукино Висконти — пять. Правда, главный приз достался ему лишь однажды — за «Туманные звезды Большой Медведицы». 

Звезды
Самые крутые живут даже не в главных отелях на Лидо — Des Bains и Excelsior, а на виллах, принадлежащих потомкам венецианских дожей.

Наши
Самый успешный для российского кино фестиваль из престижных. Отечественные фильмы трижды получали главный приз — «Золотого льва»: «Иваново детство» Андрея Тарковского в 1962-м, «Урга» Никиты Михалкова в 1991-м и «Возвращение» Андрея Звягинцева в 2003-м. Звягинцев также получил награду за лучший дебют, которая тоже именуется «Золотым львом».

Публика
С удовольствием приобретает билеты на вечерние сеансы по цене 10 евро. Утренние сеансы отданы профессионалам, обладающим официальной аккредитацией. Особенной любовью публики пользуется фестивальное палаццо на главной площади Лидо, у которого нет фойе: зрители входят в зал прямо с улицы. А благодаря его деревянным стенам создается совершенно невероятный звуковой эффект, которого нет в других залах мира.

Венецианский фестиваль заочно представляется любителям кино таким же шикарным, как Каннский. Мне, по крайней мере, он именно таким и представлялся. Каково же было изумление, когда, впервые попав сюда в 1994 году, я обнаружил, что атмосфера здесь тихая, мирная и, можно сказать, деревенская. Фестиваль проходит не в самой Венеции, как многие полагают, а на острове Лидо, до которого надо минут двадцать плыть через венецианскую лагуну пароходиком или на катере-такси (ударение, кстати, на первом слоге: Лидо, а не Лидó). Ночами здесь светят лишь редкие фонари. Едва ли не главная достопримечательность острова — длинноволосые шатенки-полицейские на лошадях в туго обтягивающих брюках с береттой на бедре — о, эти итальянки!

Какие были кинолица! Джина Лоллобриджида приплывает на венецианский просмотр. Остров Лидо. 25 августа 1962 года . Фото: GAMMA/EAST NEWS

В Канн туристы приезжают именно ради кинофестиваля. В Венецию — ради самой Венеции. Город в сентябре переполнен так, что надо занимать очередь за сотней японцев, чтобы подойти к краю канала и наконец-то узреть гондольера. О том, что неподалеку открылся знаменитейший кинофестиваль, большинство этих японцев не знают. Никаких афиш! Правда, есть афиши Венецианской биеннале (а фестиваль формально — ее часть). Но они, скорее, приглашают на выставки, тем более что те длятся, в отличие от краткосрочного кинофестиваля, месяца три и до них ближе, чем до Лидо. Раз в два года выставки посвящены арту. Раз в два года — архитектуре.

Конечно, зевак-кинолюбов у главного кинодворца на острове Лидо тоже достаточно. Звезд доставляют вечерами на гондоле либо катере (рядом расположен канал), а потом ведут вдоль дворца по длинной дорожке. Но и на Лидо присутствие фестиваля ощущаешь не сразу. Минут пять идешь от пристани по улочке с кафе и магазинами, пока не достигаешь противоположной набережной, где располагаются приморские пляжи, главные места венецианского купания. Мину ешь Grand Hotel des Bains, знаменитый благодаря новелле Томаса Манна и фильму Лукино Висконти «Смерть в Венеции», — по-прежнему не видно никакого фестиваля, тишь да гладь. И только еще минут через десять попадаешь на площадь, украшенную зданиями в стиле «ура Муссолини». Здесь же находится дворец Cinema, где проходят главные конкурсные показы. В муниципальном казино размещаются пресс-центр и прочие фестивальные службы. Тут на площади афиши, флаги, все сразу. Но метров через двести, после еще одного знаменитого отеля Excelsior, фестиваль столь же внезапно заканчивается — идет совсем уже сонная деревня.

Теперь она взбудоражена стройкой. На фестивальной площади ближе к набережной возводят новый кинодворец. В прошлом году все было перегорожено, постоянно требовалось идти в обход. Учитывая нынешние кризисные темпы строительства, я бы в 2010-м на фестиваль в качестве туриста, пожалуй, не ездил.

Андрей Звягинцев стал последним из наших режиссеров, кто сумел завоевать главный приз одного из трех главных кинофестивалей мира. В 2003-м он получил венецианского «Золотого льва» за фильм «Возвращение». Фото: ИТАР-ТАСС

Относительно истории и идеологии Венецианского фестиваля отечественная публика, как правило, находится в заблуждении. Наша интеллигенция (проверял недавно на разных людях) до сих пор убеждена, будто он, в пику Каннскому, сторонится коммерции и поддерживает чистое искусство. Понятно, когда такое заблуждение возникло — в 1962-м после венецианского триумфа «Иванова детства» Андрея Тарковского. До и после Тарковского в Венеции 1960-х выигрывали Ален Рене, Лукино Висконти, Микеланджело Антониони, Луис Бунюэль — величайшие режиссеры всех времен.

На самом деле Венеция всегда была заложницей политических интриг. Этот фестиваль поддерживал при Муссолини гитлеровское кино и, в частности, наградил оба главных фильма Лени Рифеншталь «Триумф воли» и «Олимпия». После революции 1968-го он стал рабом уже левых сил, попрекавших прежний фестиваль «буржуазностью». Но если Каннский подобное обвинение преодолел, то Венецианский перед ним спасовал. Лет десять — как раз в период повышенной активности печально знаменитых «красных бригад» — его фактически не существовало: с 1969-го по 1972-й призы либо не присуждали, либо вручали вместо них непонятные медали. А следующие пять лет фестиваль и вовсе не проводился.

Лишь в 1979-м, когда Канн уже обрел свои современные масштабы, Венецианский фестиваль возродился, поставив перед собой задачу конкурировать с главным французским… Но напоролся на итальянский политический бюрократизм. С одной стороны, местная кинобюрократия — самая прогрессивная в мире. Только Венецианский фестиваль позволяет себе призывать на должность «главного тренера» иностранцев. Берлинский фестиваль обязательно возглавляет немец, Каннский — француз, а директорами Венецианского уже бывали и немец, и швейцарец. С другой стороны, только здесь руководителя фестиваля увольняют после первой же неудачи — без сколько-нибудь серьезного «разбора полетов». Именно так безрассудно меняют своих тренеров ведущие итальянские футбольные клубы — «Интер», «Милан», «Ювентус» и «Рома».

За последние 15 лет фестивалем успели поруководить (перечисляем не всех): знаменитый итальянский режиссер Джилло Понтекорво (он попытался сделать ставку на Голливуд), фестивальный монстр (бывший директор киноманского Туринского фестиваля) Альберто Барбера, упомянутый в связи с Берлинале Мориц де Хадельн (которому доверили Венецианский фестиваль после того, как он разорвал отношения с Берлинским) и, наконец, бывший глава авторитетных, но несравнимых с Венецианским, фестивалей в итальянском Пезаро, голландском Роттердаме и швейцарском Локарно Марко Мюллер. Возможно, при нем Венеции наконец удастся затмить и потопить Канн. 

«Санденс»: зеркало американского независимого кино

11 дней, последняя декада января
www.festival.sundance.org

Член неформальной группировки Big Five. Самый известный из фестивалей, проводящихся в США. Американской киноиндустрии местные фестивали не нужны. Ее интересуют мероприятия европейские, которые позволяют эффективнее раскрутить голливудские картины за пределами Северной Америки. Но фестиваль «Санденс», придуманный актером Робертом Редфордом в 1981 году (свое имя он получил от персонажа Редфорда, сыгранного в фильме «Буч Кэссиди и Санденс Кид»), нашел свою нишу. Он показывает так называемое независимое, то есть не вполне голливудское кино. Российская пресса только сейчас начинает осваивать «Санденс»: уж больно он далеко, в горной американской провинции (Парк Сити в штате Юта). Однако заметим, что понятие «независимое кино» превратилось в последнее время в коммерческий бренд. А в дни «Санденса», который изначально ориентировался на киноискусство, стали заключать многомиллионные сделки.

Лучше и чаще всего об этом говорит режиссер Джим Джармуш, который, собственно, и является главным американским кинонезависимым. По его словам, термины «независимое кино» и «андерграунд» давно стали всего лишь упаковкой, которая позволяет лучше продать товар определенного, не вполне традиционного сорта. Джармуш повторяет, что при словах «независимое кино» ему давно хочется схватиться за пистолет.

Торонто: большой авторитет

11 дней, середина сентября
http://www.tiff.net

Член неформальной группировки Big Five. Его основали в 1970-е люди, которые (по их собственному определению) обожали ходить на вечеринки, но с годами он стал самым авторитетным в Северной Америке, а его бессменный руководитель Пирс Хендлинг обрел вселенские амбиции. Фестиваль в Торонто был бы замечателен уже тем, что бьет все рекорды по числу мировых премьер. Но он их еще и хорошо структурирует, предлагая новинки как широкой публике, так и поклонникам потенциально культового кино. Здесь есть, например, и программа «Гала», где демонстрируются в основном голливудские фильмы, хотя бы отчасти склонные к серьезности, и программа «Полночное безумие», где полный разгуляй хоррора, эротики и экспериментаторства.

На фестивале в Торонто нет конкурса. Но там все организовано по коммерчески солидно, как в Канне. Актриса Эмили Блант на звездной дорожке перед прошло годней премьерой фильма «Молодая Виктория» . Фото: WIRE IMAGE/PHOTAS

Торонтский фестиваль — единственный из обсуждаемых нами не имеет конкурсной программы. Его главная награда — приз зрительских симпатий. Однако из года в год уже лет двадцать выходит так, что этот приз гарантирует фильму в лучшем случае «Оскары», в худшем — «оскаровские» номинации. Фестиваль в Торонто — неофициальное начало «оскаровской» гонки. Выборочные примеры фильмов, которые победили в Торонто, а потом взяли «Оскары»: «Сияние» (имеется в виду не экранизация романа Стивена Кинга, а австралийский фильм с Джеффри Рашем в роли полусумасшедшего пианиста), «Красота по-американски», «Крадущийся тигр, невидимый дракон» и в 2010-м «Сокровище» Ли Дэниелса. Посещение фестиваля до сих пор было сопряжено для туристов-киноманов с большими неудобствами, поскольку его залы были разбросаны по городу. Но в этом году наконец-то откроется гигантский фестивальный мультикомплекс. Здесь можно купить билет на отдельный фильм, а можно «вездеход» на все, примерно (в американском исчислении) за 200 долларов. Кстати! В Торонто небывалое количество голливудских звезд. Причем туда они приезжают еще и для того, чтобы просто посмотреть новые — заведомо стоящие — картины.

Ключевые слова: кино
Просмотров: 8114