Великие случайности

01 июня 2001 года, 00:00

Великие случайности

В средневековье на смену алым парусам мечты пришли упрямые паруса завоеваний и великих открытий. Сотни и сотни лет ушло на «приручение» океанских ветров и течений, на совершенствование парусной оснастки и корабельных конструкций, на то, чтобы научиться читать живую карту звездного неба и, пользуясь компасом и прочими приборами и инструментами, ориентироваться средь зыбкого водного пространства. Истинное знание о родной планете и сущем на ней люди обрели благодаря своей неукротимой тяге к неизведанному, отваге и парусу.

Византийцы

Одним из столпов, на которых зиждилось могущество первой христианской державы, стал флот. Наследница Древнего Рима выхватила из его слабеющих рук пальму первенства на Средиземноморье. Торговые византийские суда скафы впечатляли своими размерами и вместимостью. Длина таких судов достигала 20, а ширина — 5 метров.

Ни богатые итальянские города, ни пираты из Тосканы, ни сербы и кроаты — славянские племена, вытесненные с севера кочевниками, — никто не собирался мириться с господством Константинополя. Хотя последний в V — VI веках ставил их на место с помощью многочисленных боевых кораблей, прообразом которых были древнегреческие пентеконтеры и римские галеры.

Пасти страшилищ, украшавшие форштевни, а также драконов и химер на боевых палубах изрыгали на врага глиняные шары с «жидким огнем». Византия устрашала неприятелей «огненосными» судами столетий пять, пока церковь не запретила «греческий огонь» как оружие бесчеловечное.

К началу XI века тюркские племена лишили византийскую империю Малой Азии, к тому же все болезненнее становились укусы разномастных пиратов... В это же время прозвучал призыв Папы Римского Урбана II к христианам Запада пойти на Иерусалим, ко гробу Господню, — очистить от «нечестивцев» Святую землю.

Основной ударной силой Первого Крестового похода на море стала флотилия фризских разбойников — норманнов, хозяйничавших в северных водах, и множество судов, снаряженных едва ли не всеми европейскими портами.

Несколько лет около трехсот тысяч рыцарей веры, следуя к стенам иерусалимским, бесцеремонно пользовались всеми благами, попадавшимися им в византийских владениях и в самом Константинополе. Увенчало поход разграбление в 1110 году богатейшей арабской Сайды, после чего крестоносцы и их корабли остались охранять византийскую столицу.

Второй и Третий Крестовые походы Константинополь пережил, став, однако, перевалочной базой для торговли между Востоком и Западом и удовольствовавшись ролью свидетеля того, как лидерство на Средиземном море неумолимо переходило к Венеции и Генуе.

Четвертый поход крестоносцев оказался для Византии роковым. В 1203 году их корабли, снаряженные венецианцами, выполнили приказ дожа Венеции — встать на якоря в бухте Золотой Рог, а отнюдь не приказ папы Иннокентия III — идти на Иерусалим. Флот и на сей раз сказал свое решающее слово. Через десять месяцев противостояния богатейший город Европы капитулировал. Его падение означало конец могучей Византийской империи.

Сарацины

Звездный час арабов — выходцев с Аравийского полуострова, называвших себя шаракиин — «восточные люди» (на европейский лад: сарацины), настал после падения Древнего Рима в 476 году. Именно тогда они прибрали к рукам всю торговлю в южных морях.

Десятки лет ушли на покорение Персии, Сирии, Египта, Кипра и Крита. В начале VIII столетия арабы завоевали Пиренейский полуостров. В 798 году — Балеарские острова, отрезав венецианцам путь к Атлантическому океану. Через пятьдесят лет сарацины разграбили Рим. В 1291 году, после взятия ими Акки, ключевой крепости Сен-Жан д’Акр, крестоносцы были вынуждены отказаться от походов в Святую землю.

Но череда удач все же прерывалась черными полосами. Один за другим были потеряны многие средиземноморские острова и такие города, как Триполи и Махдия — пиратская столица сарацин на севере Африки. Но арабский мир продолжал процветать. В портах выгружались специи, шелк и драгоценности из Индии, золото из Африки, рубины, топазы, сапфиры и слоны — с Цейлона...

Общим прародителем всех арабских бателл, падаров, заруков, самбуков, беданов, джахази послужил парус-ник дау, бороздивший воды за несколько веков до возникновения Римской империи.

Норманны

Норманнами, или викингами («людьми битвы», «жителями шхер» — соответственно), называли себя представители племен данов, ётов (готов), свионов, норвежцев. Еще в античности они снискали себе мрачную славу «тигров моря», или попросту пиратов.

Корабль для викинга был примерно тем же, что конь для кочевника. Хоронить себя просоленные искатели счастья приказывали в родных дракарах, один вид которых наводил ужас на жителей едва ли не всех приморских городов Европы. Эти легкие килевые суда «увозили» своих хозяев на тот свет с оружием и прочим необходимым там снаряжением.

В VII — IX веках норманны захватили Гебридские, Фарерские, Оркнейские, Шетландские острова, колонизировали Исландию. С крутым нравом джентльменов удачи со студеных шхер познакомились в Британии и Ирландии, Португалии, Испании, Марокко и Франции. «Северные люди» безжалостно предавали огню Кёльн, Трир, Тулузу, Нант и многие другие европейские города. Они добрались до Лиссабона и Севильи, вступив в конфликт с Испанским халифатом. Шведские викинги — варяги прошли с севера на юг Руси, добравшись до Черного моря и Каспия.

Аппетиты «северян» отражены во многих географических названиях. Так, грозный Хрольв Пешеход, высадившийся на севере Франции, оставил о себе память в виде герцогства Нормандия.

В 983 году норвежец Эйрик Рауди (Рыжий), изгнанный из Исландии за убийство, в поисках везенья отплыл с товарищами на запад и... «наткнулся» на Гренландию. Всего лишь через пару сотен лет на юго-западном побережье «зеленой страны» было уже 50 поселков. «Толстобрюхие» двадцатиметровые торговые кнорры и когги доставляли из Гренландии в Европу дары океана, лесов и полей.

По стопам Эйрика Рыжего пошли и его сыновья. Лейф Эйриксон (Счастливый) открыл на севере Канады Баффинову Землю, полуостров Лабрадор, остров Ньюфаундленд. Брат Лейфа, Торвальд, попытался проникнуть в глубь Северной Америки, но был сражен индейской стрелой.

В 1898 году неподалеку от Кенсингтона (штат Миннесота, США) был найден огромный камень с древнескандинавскими руническими знаками, высеченными в 1362 году. Надписи оставил отряд, состоявший из 8 готов и 22 норвежцев, подвергшийся нападению туземцев. Через три года викинги покинули Америку, а к концу XV и Гренландию.

В конце XIX века в Бостоне был воздвигнут памятник Лейфу Счастливому — как истинному первооткрывателю Америки.

Трехмачтовый ганзейский корабль «Хольк» Ганзейский союз

В XI веке были открыты товарные морские пути в Северном и Балтийском морях. Во избежание всякого рода осложнений, связанных с бурным ростом товарообмена, и разбойных нападений североевропейские торговые компании создавали международные союзы, так называемые ганзы. Особую популярность получил Ганзейский торговый союз во главе с немецким городом Любеком. Во времена своего расцвета Ганза объединяла 170 городов, среди которых были Лондон, Любек, Берген, Рига, Брюгге.
 
С середины XIV века под контролем Союза находилась вся торговля на побережьях Северного и Балтийского морей, при этом были утверждены единые валюта и система мер и весов. Городам — членам Ганзы вменялось в обязанность выполнение достаточно жесткого устава. Нарушители лишались возможности беспошлинной торговли в городах Ганзы и пользования складами Союза за границей.

В 1370 году Ганза, желая получить дополнительный выход к Балтийскому морю, объявила войну датскому королю Вальдемару IV. А одержав победу, возвела на трон своего правителя.

Благодаря вступлению в Ганзейский союз Новгорода, Пскова и Смоленска Русь обрела постоянные торговые связи с западными странами. Но уже к началу XIV века и Новгород, и Псков попали под полную экономическую зависимость от Ганзы. Поэтому в 1478 году по приказу Ивана III в Новгороде ганзейские купцы были лишены всех привилегий.

Начиная с XVI века Ганза стала терять свое могущество. Все большее число князей, укрепляя власть в собственных городах, выходили из Союза. В 1598 году Ганза закрыла свое последнее представительство в Лондоне.

Восточные славяне плавали по Черному и Средиземному морям начиная с VI века. Поход киевского князя Олега на Константинополь в 907 году — яркий пример мореходности русских судов. После выхода из состава Киевской Руси Новгород, находясь на стыке пути из «варяг в греки» и Волжского, стал одним из центров судостроения и торговли. Его торговые связи простирались от Фландрии и городов Ганзы до Астрахани и Константинополя. К XIII веку русский флот был оснащен множеством прочных парусных судов. Помимо ушкуя, существовали также бусы, шитики, скедии и т.д. Основой всех этих судов была новгородская лодья (ладья), представлявшая из себя долбленный из целого дерева корпус, наращенный бортами из досок. Длина судов составляла около 20 м, ширина до 5,5 м. Грузоподъемность — до 200 тонн. На съемной мачте — один парус площадью до 80 м2, а в случае необходимости использовались весла. Лодья вмещала до 30 человек экипажа и до 20 — воинов.

Большая португальская каравеллаПортугальцы

Португалия сумела освободить от мавров юго-западную часть Пиренейского полуострова как раз тогда, когда Константинополь ослабел и выпал как главное звено из торговой цепи, связывавшей по суше Европу и Индию, и турки парализовали прежде обильный ток товаров по маршруту «восток — запад».

Специальной буллой Папа благословил португальцев на поиск южных морских путей в богатейшие страны Востока.

Король Диниш I (1279 — 1325) пригласил на свой флот лучших капитанов из Генуи. Результаты не замедлили сказаться: их ученик адмирал Мануэл Пезаньо присоединил к португальской короне Канарские острова и Мадейру.

Сыновья Жуана I (1357 — 1433) «преподнесли» ему Гибралтар, а один из них — принц Энрике — воздвиг на мысе Сан-Висенти (самой западной точке Европы) замок, где разместил школу космографии, астрономическую обсерваторию и арсенал. Там шла подготовка к завоеванию Марокко и океанским походам в «Индии».

При Генрихе Мореплавателе (1396 — 1460) Португалия стала первостепенной морской державой. Ее посланцы преодолели одно из самых устрашающих тогдашних суеверий, что, дескать, южнее мыса Нун (по-арабски «нет») на западном берегу Африки (приблизительно на уровне тропика Рака) мореплавателей поджидает «горячий пояс», где белые люди чернеют от солнца и гибнут. Смельчаки обогнули злополучный мыс, дав ему новое имя Бохадор (от «объезжать»).

Жуан II (1455 — 1495), нарекший себя Повелителем Гвинеи, создал комиссию по изучению состояния мореходного дела, в которую вошли многие ведущие ученые того времени. Будущие первопроходцы осваивали эфемериды (таблицы положения Солнца и звезд для определения местоположения судна), градшток — предшественник секстанта, буссоль — так на французский манер назвали китайский компас, арабскую астролябию, позволяющую ориентироваться по Солнцу.

Повелитель Гвинеи отправил на поиски пути в страны пряностей экспедицию Бартоломеу Диаша. Две военные каравеллы и одно транспортное судно, выдержав все тяготы штормов и штилей, сумели обогнуть Африку и попасть в Индийский океан. Увы, Диаш ошибся в определении самой южной точки материка, приняв за нее мыс Бурь. Не дойдя до желанной Индии, он повернул назад, но возвратился на родину обогащенным новыми знаниями и опытом. Воодушевленный заманчивыми перспективами, прозорливый Жуан II переименовал мыс Бурь в мыс Доброй Надежды.

Едва не подхлестнуло историю мореходства его решение послать в ту же Индию еще двух знатоков Востока — Афонсу ди Пайва и Педру де Ковильяна. Они отправились к цели на три месяца раньше, чем Диаш, но иным путем — через Неаполь, остров Родос, с арабскими караванами через Александрию, Каир, Аден...

Диаш и Ковильян вполне могли бы встретиться на восточном африканском побережье, но тогда этого не случилось.

Надежды Жуана II на установление пути вокруг Африки оправдались лишь через десять лет после того, как король сопоставил отчеты об уже проделанных «половинках одного пути». Васко да Гама (1469 — 1524), следуя курсом Бартоломеу Диаша, миновал мыс Доброй Надежды и достиг «Индий», пройдя по восточному (Индийскому) океану, пользуясь картами побережья, ветров и течений и морскими курсами Ковильяна.

В июле 1497 года из Лиссабона на двух 150-тонных «Сан-Рафаэле» и «Сан-Габриэле» и 70-тонном «Берриу» под руководством Васко да Гамы вышли 168 человек, а в сентябре 1499 года, проделав путь в 24 000 миль, в португальскую столицу на двух каравеллах, доверху забитых восточными ценностями, вернулось всего 50 измученных членов экспедиции. Васко да Гама первым достиг по морю Индостана, сокрушив «арабский барьер» между Европой и Азией.

Триумфально завершилась и следующая «индийская» экспедиция да Гамы. Однако тот триумф был иного рода: прибывшие на 20 кораблях португальцы разграбили Малабарский берег, объявив его собственностью португальской короны. В 1505 году очередной полуторатысячный десант сжег кенийский порт Момбасу. Португальцы занялись также пиратством и в Аравийском море, превратив все побережье Индостана и Молуккские острова (Малайский архипелаг) в свою вотчину.

В 1524 году обласканный двором и одряхлевший Васко да Гама был назначен вице-королем Индии, но умер в конце того же года в индийском городе Кочин, так и не успев насладиться этим высоким званием.

Генуэзские корабелы строили на португальских верфях уже освоенные галеры, оснащая их усовершенствованными парусами. Но такие корабли годились для плавания в Средиземноморье, а в бурной Атлантике с низкими бортами и веслами делать было нечего.
Постепенно сложились три главных типа кораблей для дальних переходов, которые стали популярны и у португальцев, и у испанцев, — каракка, каравелла и нао. Они оказались достаточно выносливыми и долговечными, обеспе-чивавшими коман-де приемлемые условия и способными брать на борт все необходимые запасы, вооружение и товары для меновой торговли.

Каракка "Виктория"Испанцы

Некий генуэзский капитан, успевший в прежней жизни повоевать с маврами и побыть францисканским монахом, не сумел увлечь португальцев «бредовой» идеей добраться до Индии кратчайшим западным морским путем. Такая возможность могла быть обоснована только дерзким и опасным представлением о шарообразности Земли. Но генуэзец, обладая недюжинным упорством, сумел «заразить» своим проектом королеву Кастилии Изабеллу. Звали этого капитана Христофор Колумб.

За свои обещания не щадить себя и дойти не только до Индии, но и до Китая, Японии и Индонезии Колумб получил испанское дворянство, звание адмирала и вице-короля всех земель, которые откроет. Все расходы по экспедиции Изабелла взяла на себя.

3 августа 1492 года из порта Палос в направлении Канарских островов вышла крохотная флотилия из трех кораблей — адмиральской нао «Санта Мария» и каравелл «Пинта» и «Нинья», держа курс на запад — к берегам... Азии.

Если бы после двух месяцев изнурительного пути на горизонте не показался островок, нареченный командором Сан-Сальвадором, отчаявшиеся моряки неминуемо взбунтовались бы. Но все ликовали, когда адмирал объявил: экспедиция добралась до одного из 7777 островов к востоку от Азиатского материка, о которых упоминал великий Марко Поло. Выйдя (на самом деле на Багамский архипелаг) испанцы открывали один райский уголок за другим (в частности, Кубу). У Эспаньолы (ныне — Гаити) потерпела крушение «Санта Мария». Ее команда, сама того не ведая, основала первое испанское поселение в Америке.

Еще трижды великий адмирал пересекал Атлантику туда и обратно. Все молниеносно завоеванные им земли в Центральной и Южной Америке вице-король «Индий», ничтоже сумняшеся, принимал за азиатские острова, ожидая, что вот-вот ступит на индийский материк. С тем всеми покинутый и забытый первооткрыватель и оставил этот мир 20 мая 1506 года.

Слово Америка первым нанес на листы всего через год после смерти Колумба лотарингский картограф Вальдземюллер. Так он назвал поначалу страны, открытые флорентийцем Америго Веспуччи. По другой версии, своей фамилией «поделился» английский старшина таможенников Ричард Америка, финансировавший некоторые экспедиции. По третьей — исходным стало название индейского племени амеррико.

Освоение атлантического побережья Америки шло под ревнивым взором португальцев. Конкуренция настолько обострилась, что в 1494 году великим морским державам пришлось заключить Тордесильянский договор о разделении сфер влияния в Атлантике. Земли, лежащие на 370 лиг (более двух тысяч километров) к западу от островов Зеленого Мыса, навсегда отдавались Испании, а расположенные к востоку — Португалии.

Испанские капитаны убедились, что самый скорый путь в Америку пролегает ближе к экватору — в струе Северного Экваториального (пассатного) течения. Широты повыше, где царят штили, они окрестили «конскими» — туда попадало немало судов, везших из Старого Света лошадей. За долгие месяцы безветрия припасенные для них корма кончались, а погибших от голода животных просто сбрасывали за борт.

Возвращаясь с золотом домой, каравеллы придерживались Гольфстрима и только от мыса Гаттерас курсом на восток пересекали океан. Испанцы, похоже, держали это в секрете. По крайней мере, английские капитаны вплоть до XVIII века тратили на подобные переходы на две-три недели больше.

Завершить дело Колумба довелось Фернану Магеллану — португальцу, поступившему на испанскую службу. И пусть он был не первым, отправившимся в сентябре 1519 года на поиски пролива, соединяющего Атлантический и Тихий океаны, цели он достиг первым.
Правда, из пяти кораблей его флотилии только три — каракки «Виктория», «Тринидад» и «Консепсьон» — прошли между Южной Америкой и Огненной Землей — проливом, названным позднее именем Магеллана. А в родную гавань Сан-Лукар в устье Гвадалквивира через три года вернулась одна «Виктория», оставившая за кормой три океана — Атлантический (дважды), Тихий и Индийский. В экспедицию уходило 265 моряков, домой пришло 18. Не было среди них и Магеллана, погибшего в одной из многочисленных стычек с туземцами.
«Primum me cicrumnavigisti» («Ты первый, кто обошел меня вокруг») — гласила надпись на гербе, пожалованном королем Карлом V Хуану Себастьяну Эль Кано — капитану «Виктории», обогнувшей земной шар.

Сергей Снегов| Иллюстрации Владимира Барышева

 

 

Рубрика: Роза ветров
Ключевые слова: мореплавание
Просмотров: 11224