Новый плот — новая надежда

01 августа 1960 года, 00:00

Продолжение. Начало см. в № 7.

Вынужденные жертвы мало помогли. Уже на третий день плот снова стал тонуть, он не слушался руля, а паруса ставить было нельзя. Однако, хотя «Таити Нуи II» превратился в развалину, мы делали в день 25 морских миль: помогало западное течение. Сильный попутный ветер направлял плот прямо на остров Старбак. Карандашная линия, отмечавшая на карте наш путь, с каждым днем приближалась к острову, и одновременно возрождались наши надежды и бодрость.

6 августа до Старбака оставалось всего 250 миль. Мы по-прежнему шли нужным курсом, но знали: стоит ветру измениться, и плот пройдет мимо цели — крохотной точки на карте. Да и продержится ли судно на воде еще десять дней, пока мы не достигнем острова? Взвесив все, я решил, что пришло время строить спасательный плот.

Как всегда, посоветовался с Эриком. Он сразу согласился со мной; зато остальные, услышав новость, сначала опешили, а затем язвительно заметили, что я украл их идею, которую сам же не дал осуществить раньше. Впрочем, немного погодя они изменили тон и стали даже снисходительно похваливать: наконец-то Ален одумался. Я предпочел повести речь о главном — каким должно быть аварийное судно.

Разгорелся спор, каждый отстаивал достоинства и преимущества своего проекта. Спорили долго. И когда, наконец, выдохлись, раздался голос Эрика. Наш руководитель не стал ни с кем препираться, а просто попросил посмотреть его чертеж. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: по сравнению с плотом Эрика все плоды нашей фантазии выглядели неуклюжими уродами.

Назвали новый плот не особенно оригинально — «Таити Нуи III»; позже он стал просто «Тройкой».

Старый моряк и опытный конструктор, Эрик и на этот раз основывался на древних образцах: его оригинальное судно, подобно меланезийским лодкам, было оснащено двумя балансирами. Зато строительные материалы, которые он предлагал использовать, были современными. Проект предусматривал три поплавка, составленные из алюминиевых бочек — большие в середину, маленькие по бокам. В каждом из трех рядов бочки обшивались деревянной рамой, прочные перекладины соединяли поплавки между собой. Существенной деталью проекта «Таити Нуи III», отличающей его от старинных прообразов, была квадратная палуба, настеленная на поперечные балки. Материалом для нее послужат бывшие стены нашей каюты.

Необычная конструкция Эрика соединяла легкость и прочность катамарана с вместительностью плота. К тому же придуманное им судно будет несложно строить. Или нам это только кажется?.. Мы внимательно изучали чертеж, прикидывая, какими материалами располагаем. Пять двухсотлитровых и десять пятидесятилитровых алюминиевых бочек. Не маловато ли? Однако после тщательных расчетов пришли к утешительному выводу: грузоподъемность аварийного судна вполне достаточна. Ну, а жерди, балки? Придется рискнуть и осторожно разобрать «Таити Нуи II».

Но вот еще задача: как скрепить балки и жерди? У нас оставалось всего с полсотни гвоздей — ржавых и кривых. Подумав, решили вытащить часть гвоздей из крыши, а когда будет исчерпан и этот источник, пустить в ход веревки. К счастью, еще сохранилась целая бухта каната.

Значит, материалы есть; но как обстоит дело с инструментами? Весь наш набор ограничивался ножом, тупым топором, напильником и молотком. «Нужда всему научит». Если это так, то очень скоро мы будем самыми сметливыми и изобретательными людьми во всем южном полушарии! Утешившись этой мыслью и сознавая, что каждая минута дорога, мы весело приступили к делу. Вдруг нас остановил жест Эрика: он хотя и лежал с закрытыми глазами, но внимательно слушал разговор.

— Постойте-ка, — начал Эрик, открывая глаза. — Мне очень приятно, что вы, в виде исключения, договорились друг с другом. Но мало прийти к согласию, что и из чего строить. Нужно еще определить последовательность действий. А вы увлеклись и забыли, что «Таити Нуи II» держится на воде благодаря алюминиевым бочкам. Значит, лучше сначала сколотить рамы, а потом уже брать бочки. Чтобы не очутиться в воде между двумя негодными плотами, нужно строить по этапам. Прежде всего изготовьте деревянную основу. Затем достаньте десять пятидесятилитровых бочек, установите их и спустите «Тройку» на воду. Если мы быстро переберемся на новый плот, то успеем забрать с «Двойки» и большие бочки. И еще. Только в самый последний миг можно убирать балансир «Двойки», ведь без него старый плот сразу перевернется.

Слова Эрика отрезвили нас, и мы стали расчищать место на корме. Это было совсем несложно: здесь только и оставалось, что чемоданы с нашим имуществом. Все знали: рано или поздно придется распроститься и с ними. Но у нас не хватило духу просто швырнуть чемоданы за борт. Открыв их, мы нерешительно один за другим опускали в воду драгоценные предметы. И вот, на радость нашей спутнице-акуле, поплыли в кильватере книги, рубахи, костюмы. Один Хуанито. верный привычке поступать по-своему, решительно захлопнул чемодан и объявил, что оставит одежду. Нельзя же возвращаться в Чили совсем голым! Не могу сказать, чтобы этот аргумент прозвучал для нас убедительно. Конечно, не так уж важно, оставит ли Хуанито свой костюм или выбросит, но я опасался, что за этим эпизодом последуют другие, более серьезные, а потому отвел Хуанито в сторону и предупредил: если он снова будет делать что заблагорассудится, я не возьму его на аварийный плот. Это подействовало. Хуанито поспешил заверить меня, что не только поможет строить плот, но будет даже нести вахту наравне со всеми, лишь бы ему позволили не выбрасывать костюм. Его готовность трудиться настолько обрадовала меня, что я уступил.

Хуанито не замедлил доказать серьезность своих намерений. Он сам предложил разобрать неудавшееся «судно», которое сколотил двумя неделями раньше, и почти с комическим усердием бросился помогать нам мастерить рамы для бочек. Работа оказалась куда сложнее, чем мы себе представляли: сильные волны поминутно грозили смыть за борт материалы, инструменты и нас самих.

Солнце чересчур быстро клонилось на запад; к вечеру были готовы лишь две рамы. А впрочем, не так уж плохо, если учесть обстановку. Довольные достигнутым, мы тщательно укрепили рамы на плоту и легли спать совершенно измотанные.

Десять часов непрерывного сна сделали свое. Утром 7 августа мы встали с восходом солнца, бодрые и отдохнувшие.

Бушприты, стояки и прочий «свободный» материал был использован накануне. Сколачивая третью, последнюю, раму, я пытался сообразить, что годится для перекладин. Убирать балансир пока опасно, об этом и Эрик говорил. Зато двойная мачта не приносила теперь никакой пользы, ее можно срубить без малейшего ущерба. Двух бревен достаточно, чтобы временно скрепить наше аварийное судно, а когда мы покинем «Таити Нуи II», можно будет снять балансир с главного плота и завершить строительство «Тройки». Конечно, выход не идеальный, но для нас единственно возможный. К счастью, мои товарищи разделяли этот взгляд, и мы тут же срубили мачту.

Хуанито с трогательной готовностью вызвался нырять за бочками: они находились под днищем плота, на глубине около полутора метров. Возражать никто не стал, и Хуанито, широко улыбаясь, надел одну из масок Жана и исчез в волнах. Остальные торопливо готовили канаты, с нетерпением поглядывая на край плота, где время от времени появлялась голова Хуанито, поднимающегося за свежей порцией воздуха. В конце концов мы не выдержали и подошли к нему выяснить, из-за чего задержка.

— Я отвязал первую бочку, а она ни с места, — сообщил Хуанито с несчастным видом.
Видимо, бочка полна воды... Соединенными усилиями извлекли ее из-под плота. Совершенно верно: из дыры в боку хлестала вода. Бочка не проржавела — ведь она была из алюминия, — и все же в ней появилась дыра. Страшная мысль поразила меня: может, плот потому и тонет, что все бочки полны воды?

Нырнув вместе с Хуанито, я поспешно отвязал следующую бочку. Она сразу же всплыла на поверхность... Н-да-а... Может быть, мы все-таки тонем не из-за бочек, а вопреки им? Нырнул еще раз. Третья бочка тоже всплыла. И четвертая, и пятая, и шестая. Я успокоился, однако не совсем. Если окажутся еще дырявые бочки, то целых будет недостаточно, чтобы обеспечить нужную грузоподъемность «Тройки». А тут еще стемнело, и пришлось прервать работу.

Утром 8 августа начали соединять перекладинами два боковых поплавка. Работа простая, однако она осложнялась тем, что длинные мачты не укладывались на корме «Таити Нуи II». Приходилось прыгать за борт и выполнять одновременно три действия: удерживаться самим, оберегать бочки от волн и крепить перекладины. Дело подвигалось черепашьими темпами, и когда мы, наконец, завязали последний узел, стемнело, и было поздно спускать на воду наше причудливое создание.

Мы были уверены, что проводим последний вечер на борту «Таити Нуи II».

Увы, и на этот раз наш оптимизм оказался преждевременным. Ночью юго-восточный ветер сменился северо-восточным, притом довольно сильным, и 9 августа мы, вместо того чтобы обкатывать «Тройку», весь день цеплялись за крышу каюты. Волны обращались с нашим аварийным судном весьма бесцеремонно, однако все узлы устояли; только веревки, крепившие «Тройку» к «Таити Нуи II», вдруг начали сдавать. Хоть и не хотелось покидать сравнительно безопасную площадку, однако пришлось слезать с крыши и, демонстрируя чудеса эквилибристики, привязывать «Тройку» покрепче. Все обошлось благополучно. Мы радовались маленькой победе и даже возомнили, что ветер скоро утихнет.

Но ветер не стих, а когда смеркалось, к «Тройке», устало махая крыльями, подлетела большая белая птица и села на нее. Мы истолковали это как дурную примету и, к сожалению, не ошиблись. Разразился яростный шторм, по сравнению с которым недавний норд-ост казался легким пассатом. Непроницаемый мрак, оглушительный рев ветра. Мы словно ослепли и оглохли, но непрерывные сотрясения платформы ярко говорили, какому испытанию подвергаются балансир и аварийный плот. Особенно неприятно становилось, когда валы поднимали «Тройку» и били ее о стойки каюты. Все отлично понимали: нам недолго жить, если волны разобьют или унесут «Таити Нуи III». Но о том, чтобы проверить крепление, не могло быть и речи: стоило кому-нибудь покинуть крышу каюты, его бы тут же смыло. Оставалось лишь уповать на полинезийского морского бога Таароа, который, по словам Эрика, не раз помогал ему в подобных случаях...

То ли помог Таароа, то ли наши молитвы дошли до какого-нибудь еще более могущественного бога, но к шести часам утра 10 августа шторм унялся настолько, что можно было спуститься с крыши и проверить «Тройку». Непостижимо: повреждения оказались так незначительны, что мы легко их устранили. А затем улетела белая птица. Значит, конец непогоде. Действительно, ветер стал стихать, однако продолжал дуть с северо-запада, относя нас слишком далеко на юг. Нужно было немедленно заканчивать «Тройку», если мы еще надеялись попасть на Старбак.

Осталось смастерить из пяти двухсотлитровых бочек средний поплавок. Но сначала надо было спустить на воду «Тройку», чтобы ее не увлекло в пучину, если «Двойка» пойдет ко дну, когда мы извлечем из-под палубы большие бочки. На случай катастрофы следовало заранее перенести на «Таити Нуи III» больного Эрика. Но два поплавка, скрепленные поперечными балками, не очень-то надежное убежище для больного человека. И мы решили хоть немного «благоустроить» «Тройку». Надергали из крыши гвоздей и сколотили из досок длинный ящик, который установили на левом борту «Тройки». На все это ушло немало времени, и переселение Эрика состоялось лишь около двух часов дня.
 
Дружно взявшись за один из поплавков, приготовились столкнуть плот в воду, однако тут же спохватились: сильное волнение грозило опрокинуть «Тройку», как только мы выпустим ее из рук. На всякий случай перенесли Эрика обратно, прежде чем возобновить спуск нового судна на воду. Пришлось пережить несколько неприятных минут, но все обошлось хорошо. Правда, спущенная на воду «Тройка» качалась гораздо сильнее, чем «Таити Нуи II», но мы утешали себя тем, что ей просто недостает балласта.

Подтянули «Таити Нуи III» канатом к борту; Хуанито и я удерживали канат, а Жан и Ханс положили на новый плот Эрика. Затем поспешно перенесли секстант, радиоприемник, несколько книг по мореходному делу» а также большую часть продуктов и питьевой воды.

Мы ослабили канат с таким расчетом, чтобы «Тройка» находилась метрах в двадцати от «Таити Нуи II»; однако ветер сразу подхватил ее и прижал к нашей корме. Сколько ни отталкивали «Тройку», она неизменно возвращалась, словно упрямый утенок, боящийся покинуть мать. По предложению Эрика мы поставили на «Тройке» парус величиной с полотенце и вытравили еще метров десять каната. Результат превзошел все ожидания: теперь аварийное судно обошло нас и вырвалось вперед.

Часы показывали три, и мы торопливо принялись отвязывать двухсотлитровые бочки. Чтоб плоты не столкнулись, мы не стали подтягивать «Тройку», а доставляли большие бочки вплавь, поочередно укрепляя их в средней раме. Тридцать метров туда, столько же обратно. Одним словом, эта операция заняла немало времени, и, когда мы закончили, стало смеркаться. Эрик и Жан провели ночь на «Тройке», Хуанито, Ханс и я — на «Двойке». В отличие от своих товарищей я спал очень беспокойно, поминутно просыпался и полз к краю крыши, чтобы проверить буксир: обрыв каната грозил нам троим не менее роковыми последствиями, чем Эрику и Жану.

Утро 11 августа началось совещанием. Как скорее завершить постройку «Таити Нуи III»? Нашему гордому судну недоставало палубы, мачты и рулевого весла, но мы твердо верили, что сможем отправиться на нем в путь в тот же день, стоит только разумно организовать работу и как следует приналечь. Прошедший шторм расчистил небо; казалось, пока нечего опасаться непогоды. Увы, вскоре серая пелена скрыла солнце, волнение заметно усилилось.

Правда, ни Хуанито (он настилал палубу), ни Эрику и мне (мы делали рулевое весло) волны не мешали. Зато Жан и Ханс, на чью долю выпала задача доставить с «Двойки» на новый плот побольше досок и бревен, явно вели неравный поединок с валами. Именно в этот день море, как назло, кишело назойливыми акулами. Однако Жан и Ханс не сдавались; нас все еще не оставляла надежда, что удастся закончить до вечера.

Но вот стемнело, а мы не поставили мачту и — самое главное — не перенесли на аварийный плот балансиры с «Двойки».

Волей-неволей приходилось еще раз отложить «отплытие».

Эрик и Жан всю предыдущую ночь ругались (и как это я забыл об их вражде!), поэтому я попросил Жана перейти на «Двойку», к Хансу, а сам на ночь устроился на «Тройке», в обществе Эрика и Хуанито. И сразу же сделал два неприятных открытия. Во-первых, поплавки погрузились значительно глубже, чем мы рассчитывали. Во-вторых, я явственно ощущал, как большие бочки в средней раме смещаются, когда плот взбирается на гребень волны или скатывается в ложбину. Посоветовался с Эриком, пришли к заключению, что слишком рискованно окончательно переходить на «Тройку», сначала надо увеличить ее устойчивость и грузоподъемность.

12 августа, как только рассвело, принялись извлекать из-под «Таити Нуи II» оставшиеся жестяные бочки. Три из них не проржавели, и мы не замедлили поместить их в трех углах «Тройки». В четвертом укрепили для равновесия не очень изящную на вид, но эффективную связку пустых бутылей. Бочки среднего поплавка обшили снизу, теперь они оказались зажатыми между двумя рамами и перестали дергаться и сползать.

Эти непредусмотренные операции заняли еще день. С унынием и печалью провожали мы последние лучи солнца, скользнувшие по поверхности океана.

Прошла целая неделя с тех пор, как началось сооружение нового плота. В полдень, определив координаты, я установил, что нас отделяет от Стар-бака менее 100 миль. Мы двигались значительно южнее широты острова, и норд-ост с каждым часом увеличивал угол между действительным и желаемым курсом. Эрик внимательно изучал карту и спокойно, точно он сверился  с  графиком  поездов, сказал:
— Слишком поздно, на Старбак не попадем. Пойдем курсом на Пенрин, завтра закончим  строительство.

Я взглянул на карту: Пенрин в 225 милях на юго-запад; совершенно очевидно, что у нас гораздо больше надежд подойти к нему, нежели к Старбаку. Я сразу согласился. Совсем иначе повели себя Жан и Ханс: они обрушили на Эрика поток обвинений, честя его нерешительным, глупым, безответственным... Улучив миг, когда они остановились, чтобы перевести дух, я попытался возможно тактичнее убедить их, что Эрик прав. Мое вмешательство не помогло. Разгорелся спор, и чем дальше, тем жарче, ядовитее становилась перепалка; один Хуанито, как ни странно, молчал, не зная, чью сторону принять. Между тем наше спасение, как никогда, зависело от согласия и сплоченности. Стоило, скажем, Жану или Хансу отказаться нести вахту, и дело кончилось бы катастрофой.

Делиться на две группы? Нельзя: весь пригодный материал ушел на аварийный плот. В конце концов, видя фанатическое упорство Жана и Ханса, Эрик и я пошли на то, чтобы попытаться достичь Старбака.

— Но обещайте, что вы, если попытка не удастся, примете курс, который предложим мы с Аленом, — добавил Эрик.

Жан и Ханс поспешили согласиться, настолько велика была их наивная уверенность, что скоро придет конец всем нашим злоключениям.

Разошлись в подавленном настроении и скоро уснули, одолеваемые усталостью.

13 августа сразу после завтрака быстро сняли балансир. Качка заметно усилилась, однако благодаря штилю «Таити Нуи II» не опрокинулся. Я оставил на нем Жана, Ханса и Хуанито, а сам перебрался на «Тройку», чтобы под руководством Эрика изготовить парус.

Мои товарищи уже доставили вплавь несколько бревен; вдруг с «Двойки» донеслись отчаянные вопли. Кричали Жан и Хуанито. Энергичными жестами они указывали на Ханса, который толкал перед собой очередное бревно метрах в двадцати от плота. Я подумал, что на него напала акула, однако нигде не было видно треугольных плавников; к тому же сам Ханс, весело улыбаясь, успокоительно махал рукой. Почему же так встревожены его друзья? Я присмотрелся и понял: Ханс не приближался к «Тройке», а медленно удалялся от нее. До сих пор мы легко перебирались вплавь с одного плота на другой, но вечный неудачник Ханс попал в неблагоприятное течение.

Я лихорадочно искал канат — нет его. К счастью, Жана осенила та же мысль. Он нашел канат на «Двойке», закрепил один конец за стояк, обвязал другой вокруг пояса и бросился в воду. Ханс не сознавал опасности своего положения: он замахал рукой Жану — не надо, мол! — и даже лег на бревно передохнуть. Огромным напряжением сил Жан достиг Ханса; еще мгновение, и было бы поздно. А спасаемый никак не хотел признавать, что нуждается в спасении. Пришлось мне прыгать в воду на помощь Жану... Лишь потом, когда мы, не жалея красок, растолковали упрямцу, сколь неприятно плавать в одиночку на бревне посреди Тихого океана, Ханс с явной неохотой выразил что-то похожее на благодарность.

После этого случая мы крепили веревкой все переправляемые доски и жерди. Последним забрали с «Таити Нуи II» деревянного полинезийского идола — того самого, что плыл с нами на «Таити Нуи I» и каким-то чудом был спасен во время первого кораблекрушения у островов Хуан-Фернандес.

И вот наконец-то плот завершен. Еще светло, можно хоть сегодня отчаливать от «Таити Нуи II». Но мы отложили «отплытие» на следующий день: не хотелось обрубать буксир, расставаться с нашим «складом стройматериалов».

После того как мы сняли балансир, оставаться на «Двойке» было опасно, и впервые вся команда собралась для ночевки на «Тройке». Не так-то просто пятерым разместиться на платформе размером полтора на два метра, загроможденной ящиками, узлами и мешками. Пришлось лечь поверх снаряжения. Мы чувствовали себя сардинами в консервной банке. Но еще хуже было то, что плот сильно осел и снизу по тонкой палубе колотили волны; всего сантиметров тридцать отделяло нас от воды.

Последние испытания увеличили общую нервозность, и мы спорили из-за всяких мелочей. Один Эрик молчал, но его сердитое фырканье ясно показывало, что он все слышит и не одобряет нашей перепалки. Среди ночи он вдруг обратился ко мне. Слова Эрика потрясли меня: он решительно заявил, что не хочет плыть с нами, предпочитает остаться на «Таити Нуи II». Сперва я подумал, что Бишопа довели наши свары, и стал горячо убеждать его: нелепо из-за каких-то пустяков обрекать себя на верную смерть. Но Эрик стоял на своем; было очевидно, что его решение вызвано другой, более веской причиной. За последние месяцы он не раз признавался мне, что смертельно устал и не видит лучшего конца для старого моряка, чем вечный покой в океане, исследование которого составляло смысл и содержание всей его жизни. Очень возможно также, что он хотел освободить нам место, уменьшить нагрузку «Тройки». Чувствуя, что лишь очень решительные меры могут заставить Эрика отказаться от своей идеи, я твердо заявил, что последую за ним. Мои слова подействовали: Эрик уступил.

В ночь на 14 августа установился почти полный штиль. Утром, глядя на ленивую зыбь, мы решили, что можно пока пользоваться «Двойкой» как плавучим якорем (на большее она теперь не годилась) и в ожидании ветра спокойно заканчивать последние приготовления.

Постарались навести хоть какой-то порядок на палубе. На скользких бочках с трудом укрепили мачту под углом 75°, на полинезийский манер. Затем последовал прощальный визит на «Двойку», которая к этому времени напоминала подводную лодку.

Окончание следует

Бенгт Даниельссон
Сокращенный перевод со шведского Л. Жданова.
Рис. С. Прусова

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: путешествия
Просмотров: 5861