Николай Драчинский. Африка! Африка!

01 августа 1960 года, 00:00

 

Продолжение. Начало см. в № 7.

Трубка Квэка

— Однажды нуэры снова поднялись, — рассказывал Атадж. — Почти каждый год где-нибудь вспыхивало восстание. Все непокорные нуэры стали стягиваться к пирамиде Денкура. Там был вождь Квэк. Лет пятнадцать комиссар со своими солдатами не мог разбить воинов Квэка. Денкур находится далеко в саванне, до него трудно добраться. Я бы вам рассказал эту историю, саид, но сам слышал ее из чужих уст. Здесь недалеко живет старый Боканг. Он был переводчиком у комиссара и все видел собственными глазами. Вы пойдите лучше к нему вместе с эффенди Родуаном или Киши. Только оставьте вашу книжечку дома. Боканг побоится все рассказывать, если вы станете записывать.

Боканг жил на окраине Малакаля, в сравнительно большом строении овальной формы, с острой соломенной крышей. На самой верхушке, очевидно для красоты, была воткнута вниз горлышком пустая бутылка. К стволу дерева перед входом прибиты рога буффало. Это означало, что живет здесь человек, победивший свирепого и грозного африканского буйвола, и уже одно это дает ему право на почет и уважение среди охотников. Небольшая усадьба обнесена плетеной изгородью значительно выше человеческого роста.

Когда мы с Киши подошли, Боканг встал с циновки под деревом и поздоровался с каждым из нас за руку. На нем была рубашка военного образца, сильно выгоревшая на солнце и прохудившаяся во многих местах. На лице не было видно никаких знаков, и я так и не смог определить, к какому племени он принадлежит. Он курил трубку, большую, по европейским понятиям, но совершенно крошечную по сравнению с огромными чубуками нилотов.

Мы уселись под деревом. Я тоже набил свою трубочку. Не курил только Киши. Он постоянно сосал некий состав, который называется саут: табак, истолченный с каким-то белым в красную крапинку камнем. Камень назывался атрун и отдавал резким запахом серы. Однажды Киши предложил мне отведать этого снадобья, и я едва не задохнулся с непривычки.

Вначале Киши справился о родственниках Боканга. Оказалось, что один сын его сейчас служит в полиции в провинции Бахр-эль-Газаль, другой ведет мелкую торговлю в Акобо, третий учится в школе. Затем заговорили о курении и трубках нилотов. Боканг сказал:
— Самая красивая трубка была у Квэка. Вот такая, — и он расставил руки на добрый метр. — Це-це-це-це, какая трубка! Она была украшена зубами крокодилов и львов, кольцами из слоновой кости, обтянута кожей желтой змеи и оплетена волосами из хвоста жирафа. Она дымилась в руках Квэка, и нуэры сражались и верили, что это магическая трубка. Так было много лет, пока комиссар Джек не убил Квэка и не вырвал волшебную трубку из мертвых рук вождя...

Постепенно Боканг разговорился. Он то воодушевлялся, то умолкал на несколько минут и, посапывая трубкой, припоминал что-то или просто отдыхал. Казалось, он рассказывает о чем-то очень давнем, а не о событиях, которые происходили здесь еще вчера. Сам он бывший раб в самом буквальном смысле этого слова, на левой его лопатке выжжено клеймо. Хотя англичане провозгласили здесь ликвидацию работорговли еще шестьдесят лет назад, рабство существовало очень долго, а отдельные случаи работорговли зафиксированы даже в 30-х годах нашего века.

Боканг родом из нуэров, но еще подростком был захвачен в плен враждующим племенем. Затем его выменял на какие-то товары купец араб. А у того юного нуэра купил миссионер. И вот Боканг в течение нескольких лет был слугой у священника. Там он научился английскому языку. А позже его взял к себе на службу английский комиссар. Боканг стал одним из его проводников и переводчиком, ведь он знал не только язык нуэров, но и язык динка и шиллуков.

— Далеко отсюда в земле нуэров, — рассказывал Боканг, — есть пирамида. Никто не знает, когда она появилась, но это место всегда было у нуэров священным. На самой вершине ее торчало множество крупных страусовых перьев, а внизу — частокол из бивней слонов. Рядом — два озера и большое селение Денкур. Следы этой пирамиды, наверное, сохранились и сейчас, хотя ее несколько раз пытались разрушить войска, но окончательно уничтожить ее им не удалось.

В Денкуре жил Квэк, обладатель магической трубки; нуэры верили, что посредством этой трубки вождь общается с великими и могущественными духами. По вечерам у костра Квэк закуривал свою трубку, набитую навозом слонов, похожим на торф. Квэк курил с закрытыми глазами, а люди сидели вокруг молча и почтительно ожидая, что же сообщат духи их вождю. Духи устами Квэка всякий раз говорили одно и то же: нуэры должны объединиться и прогнать турок. Близится день, когда нуэры принесут быка в жертву священному белому копью Кира, наденут военные перья, ударят по туркам и прогонят их.

По старому поверью, основатель племени нуэров Кир родился на вершине тукуля людей динка в тыкве. В день его рождения с неба упало белое копье — копье Кира. Нуэры и поныне прячут его где-то в дебрях. Боканг однажды видел его: оно совсем не такое, как обычные копья, а короткое, из белого металла, обвешанное украшениями и амулетами. Перед копьем, держа открытые ладони на уровне локтей и покачивая головами, нуэры молятся: «О могучее копье, копье с белым острием, разящее, как огонь с неба». Когда нуэры отправляются на войну, священному копью приносят в жертву быка.

Очень нравилось нуэрам то, что говорили Квэку духи через его огромную трубку, ибо духи говорили именно то, чего хотели сами люди. Слух о Квэке и его трубке покатился по саванне и дошел до ушей комиссара. Тот быстро сообразил, чем это все грозит, и решил покончить с трубкой, а заодно и с Квэком. Но осуществить это оказалось совсем не просто.

Первая военная экспедиция вообще не достигла Денкура. Потеряв в саванне половину вьючных животных, она вернулась с полпути. Вторая с большим трудом .прибыла в Денкур, но застала его пустым — Квэк увел своих людей в глубь саванны. Солдаты расковыряли пирамиду, забрали бивни и ушли назад. Немало их погибло во время малочисленных, но внезапных атак нуэров. Они вдруг появлялись из-за деревьев, из высокой травы, кидали копья, стрелы и мгновенно исчезали, как призраки.

Трубка Квэка дымилась по-прежнему.

К нему стали примыкать и другие нуэрские вожди. Люди, спасаясь от поборов и притеснений, потянулись к Денкуру, на дымок магической трубки. Шли годы, а комиссар ничего не мог поделать с Квэком. Слава его росла, успешная борьба нуэров с колонизаторами вдохновляла на борьбу и другие племена нилотов. Нуэры уже не только защищались, но и сами стали атаковать правительственные войска и полицейские посты.

И вот из Лондона от министерства колоний британского кабинета был получен приказ английскому генерал-губернатору Судана и комиссару в Малакале любыми способами покончить с Квэком.

Комиссар стал готовиться к решающему сражению. Он приказал всем нуэрам собраться в определенных пунктах и под страхом смерти не отлучаться из этих резерваций. Часть людей подчинилась приказу, но многие примкнули к Квэку.

Комиссар Джек долго не мог решить, какое время года предпочесть для похода. «Летом будет достаточно воды и зеленой травы для животных. Но высокая трава саванны служит, в свою очередь, прекрасным укрытием для нуэров. Комиссар не без оснований опасался, что нуэры будут устраивать засады на каждом шагу и он может потерять значительную часть войска задолго до главного боя. В конце концов комиссар решил выступить зимой — в самое жаркое время года.

Экспедиция покинула Малакаль. Два батальона пехоты с пулеметами и мортирами, несколько сот абиссинских мулов, навьюченных патронами, гранатами, продовольствием, снаряжением. Один мул тащил даже походную ванну комиссара.

Колонна продвигалась очень медленно. Вокруг стеной стояла высокая, почти в человеческий рост, трава, ярко-желтая и сухая. Всякий раз солдаты сначала поджигали саванну и только тогда шли вперед. Пепел носился в воздухе, разъедал глаза, набивался в нос, рот, уши, мешал дышать. Но это было все-таки лучше, чем получить молниеносный удар копьем из высокой травы. Несмотря на такие предосторожности, стоило кому-нибудь из солдат оторваться от колонны, как его нередко находили затем с копьем между лопаток.

Часто попадались следы слонов. Оставленные в период дождей в мягком грунте, они представляли собой глубокие ямы, замаскированные пеплом или травой. В них мулы ломали себе ноги. Когда удавалось захватить в плен нуэра, то его под пыткой заставляли показать, где находятся на пути «водяные дыры» — колодцы. Часто такие допросы приводили к довольно неожиданному финалу. Однажды пленник завел колонну в ложбину, заросшую низким колючим кустарником. Колодца там не оказалось, но наутро кое у кого из солдат вспухли руки и ноги, поцарапанные колючками растения. Заболело несколько мулов. Кустарник оказался ядовитым.

Сопутствуемая пожарищем экспедиция медленно приближалась к Денкуру. И вот на гладкой равнине показалась священная пирамида и два небольших озерка. Солдаты приготовились к бою.

Офицеры подняли бинокли и остались очень довольны: нигде не видно женщин, детей, стада. Их, конечно, отправили в глубь саванны, а это значит, что Квэк решил принять бой. Именно этого больше всего хотел комиссар. Исход сражения не мог вызывать ни малейшего сомнения. Что могли сделать нуэры, вооруженные только кожаными щитами и копьями, против пулеметов, мортир и гранат регулярных войск? Комиссар опасался только одного: если Квэк уведет людей в саванну, то преследовать его там будет чрезвычайно трудно. Но, судя по всему, вождь решил защищать пирамиду.

Не смолкая, били барабаны нуэров. Вокруг пирамиды пылали костры, метались тени, военные танцы продолжались всю ночь. Лишь перед рассветом наступила грозная тишина.

Восходящее солнце окрасило равнину в розовые тона. В лагере нуэров было тихо и пусто; казалось, все люди исчезли. Но вот из-за пирамиды показался бык — белый зебу с огромными рогами, изогнутыми, как лира. Это был Бимерол — священный бык Квэка. Зебу постоял немного, будто в раздумье, а затем решительно двинулся вперед, прямо на позиции англичан. Это был сигнал для атаки. И тотчас из-за пирамиды потекли сотни нуэров, другие поднялись из травы, которая скрывала их до этого. Все пространство перед пирамидой заполнили черные люди с копьями в руках. Забили, затараторили барабаны. Слегка пригнувшись, быстрым пружинным шагом нуэры пошли в атаку. Впереди всех следом за белым быком бежал Квэк. В левой руке его была магическая трубка, в правой — тонкое легкое копье, которое употребляется обычно для ловли рыбы. Люди двигались молча, и только зловещие, утробные звуки барабанов плыли над саванной.

Солдаты не выдержали и открыли огонь, не дожидаясь команды. Смертоносные струи пулеметов косили траву и людей, плотной толпой бежавших на неприятеля. Был убит священный бык, и сотни воинов упали на землю. Квэк был впереди всех. Подняв копье и размахивая трубкой, он бесстрашно возглавлял атаку. Его непостижимо долго щадили пули. Уже больше половины воинов были убиты и ранены, когда Квэк упал.

Горсточка нуэров, уцелевшая от этого страшного побоища, скрылась в саванне. Среди трупов, густо покрывших землю перед пирамидой Денкура, нашли Квэка. Он упал навзничь и мертвыми руками прижимал к груди свою погасшую трубку...

Вызыватель дождя

В Малакале я познакомился с устазом Закария Кинаури, служащим гидрологической станции. Эта станция, расположенная там, где зарождается могучая сила великой африканской реки, имеет жизненное значение для миллионов феллахов, которые возделывают свои скудные наделы в низовьях и дельте Нила за тысячи километров отсюда.

Закария — инженер-гидролог, и потому именуется устаз: так у арабов принято называть человека образованного. Он уже много лет живет на Верхнем Ниле, прекрасно знает природу и быт народов этого края. Ему я обязан многими интересными сведениями из жизни нилотов.

Однажды мы сидели на обнаженных корнях густолистого дерева, которое по-арабски называется лябаха, и смотрели на реку.

Стояло то предвечернее время, когда Белый Нил оправдывал свое название. В такие часы он действительно светло-серый, белесый, как полированная сталь. Течение в реке быстрое. Это заметно по сёддам, кудрявым зеленым островам, которые плывут вниз, вызывая почему-то воспоминания о последних, уже редких и дробных, льдинах весеннего ледохода где-нибудь на Волге или на Амуре.

Закария рассказал мне, что однажды он видел на таком сёдде гиену. Очевидно, хищник пришел на водопой и не заметил, как ветром или течением оторвало от берега это скопление плавучей болотной растительности и понесло по реке. Гиены очень боятся воды, и зверь не рискнул добираться до берега вплавь. Неизвестно, сколько времени продолжалось это вынужденное путешествие хищника, но когда его увидели люди, они поспешили к нему на лодках и копьем сняли зверя с его плавучего убежища. Гиена отчаянно защищалась от людей, атаковавших ее на лодках с двух сторон, и даже ринулась на одного охотника, но получила смертельный удар копьем.

«Гиена» в устах любого суданца — страшное ругательство. Они очень не любят этого жадного и подлого хищника, с которым связано немало суеверий.

Изучая гидрологию Нила, Закария часто плавал на лодке, выдолбленной из ствола пальмы, по речушкам и протокам. Сопровождавший его шиллук настойчиво убеждал инженера, чтобы он выбил себе нижние передние зубы.

— Зачем?— спросил гидролог.
— Не будешь похож на гиену, — отвечал шиллук.

Странный обычай удалять себе шесть нижних передних зубов самым примитивным способом — их выбивают копьем в детстве — широко распространен среди многих нилотских племен. Так делают нуэры, динка, шиллуки. Только король шиллуков имеет привилегию сохранять свои резцы.

Обычай этот кажется тем более странным потому, что нилоты всегда прилежно ухаживают за своими зубами. Я видел, как они не только после еды, но и в течение дня чистят зубы кореньями какого-то кустарника, который растет по берегам. Этот корень состоит из мякоти и очень жестких волокон. Засунув в рот кусок корня, они старательно натирают зубы и десны. При этом мякоть служит пастой, а волокна — щеткой.

Я слышал немало объяснений этого обычая удалять зубы, но, пожалуй, наиболее близко к истине толкование, которое ему дал Закария. Нужно вспомнить, какую огромную роль играет скот в жизни нилотов. Он не только источник благосостояния семьи, но и предмет божественного почитания. После обряда посвящения в мужчины отец дарит юноше быка-зебу. Тот внимательно за ним ухаживает, называет его своим именем. Он постоянно с ним разговаривает, поет ему песни, вешает на шею быка свои украшения. Он уверен, что через посредство своего быка он может общаться с духами и получать от них помощь. А поскольку у быка нет нижних передних резцов, то нилоты, чтобы быть похожими на боготворимых зебу, удаляют зубы и себе.

Вдали от нас, выше по течению, часто сновали по серому шелку реки долбленые лодки, очень похожие на огромные черные карандаши, очинённые с двух сторон. Закончив свои дела на рынке, нилоты торопились засветло переправиться на другой берег. Там лежит страна шиллуков — их земли, пастбища, деревни. Среди шиллуков, направлявшихся к берегу, я заметил своего знакомого Логири. Он шел вместе с высоким сухим стариком. Завидев меня, Логири еще издали замахал своей исполинской трубкой, сказал что-то спутнику, и они вместе направились к нам.

— Ara! К нам идет Лакол — «делатель дождя», — сказал Закария.— Я его давно знаю. Мой коллега тоже своего рода гидролог! Обратите внимание, у него небольшие баки — это привилегия жреца, подобно тому как в Древнем Египте бороду имел право носить лишь фараон.

Старик внешне ничем особенным не выделялся, кроме этих двух полосок курчавых седеющих волос на щеках да нездорового цвета лица. Кроме обычных колец и ожерелий, у него на груди висел амулет в виде бочоночка с каким-то содержимым и большой желтый зуб.

Подойдя к нам, старик приложил кончики пальцев к губам и сказал:
— Квоми омуль йи тволь.

«Змея проползет по твоей спине», — означает эта фраза на языке шиллуков.

Я было несколько смутился от такого неожиданного приветствия, но Закария пояснил мне, что это дружественное обращение. Имеется в виду, что змея проползет, не укусив, не причинив вреда. А такое пожелание в стране, где тысячи людей гибнут от укусов ядовитых змей, исполнено дружелюбия.

Старик с видимым удовольствием закурил предложенную сигарету. Он снял с плеча связку каната, купленного в городе, и сел на землю.

— Устаз Закария, нельзя ли узнать у него, каким образом совершается таинство вызывания дождя?

Закария слегка улыбнулся и завел беседу со стариком.

— Лакол говорит, что для этого нужно вступить в отменив с духами. Он умеет это делать лучше всех, поэтому к нему приходят люди даже издалека.
— И духи посылают дождь?
— Не всегда, а только если у них хорошее настроение. — Чем больше жертва, которую им приносят, тем добрее духи. Имейте в виду, — уже от себя добавил Закария, — что, помимо вознаграждения за труды, скот, предназначенный для жертвоприношения, тоже достается этому кудеснику.

— Эта веревка предназначена для охоты на гиппопотама или для таинства делания дождя спросил я.
Закария рассмеялся:
— Если не хотите потерять собеседника, не задавайте ему таких вопросов!
Старик с явным неудовольствием говорил о магических делах, и Закария посоветовал переменить тему разговора.

— Давайте лучше попросим его рассказать о происхождении шиллуков. Я думаю, вам будет интересно послушать эту историю, — предложил он.

Теперь старик заговорил охотно. Гортанные звуки его речи напоминали иногда орлиный клекот. Воодушевляясь, он поднимал глаза к небу.
Вначале был Джо-Ук — могучий создатель. Он сотворил «великую белую корову» Деунг Адок. Она появилась из вод Нила. Это было прекрасное животное, каких теперь уже нет. Однажды она родила мальчика по имени Уква.

Уква долго бродил один по берегам Нила, пока не увидел двух сестер. Они сидели на берегу реки и поспешно скрылись при приближении Уквы. Длинные волосы до половины закрывали их тела. Подкравшись поближе, Уква видел, что у сестер нет ног, а тело заканчивается хвостиком, как у крокодила. Тем не менее они были прекрасны, и Уква был очарован. Много дней ходил он к реке, но любовался сестрами лишь издали: они не подпускали его к себе. Но Уква был сильный и ловкий, и в тот день, когда народился молодой месяц, все-таки подстерег их, и они стали его женами.

Старшая сестра Никайя родила сына Никанга. Он был, как и мать, получеловек, полукрокодил. Когда Никанг вырос, он поссорился со своими родственниками и ушел от них. Он отрастил себе большие крылья и улетел на юг, на берега реки Собат. Здесь из крокодилов и зебу он создал людей, которые теперь населяют эту землю.

Все шиллуки — дети Никанга, но дух его всегда живет в рете — верховном вожде шиллуков, который происходит от Никанга по прямой линии. Все, что делает рет, — воля Никанга, все, что он говорит, — слова Никанга.

В разных частях страны шиллуков стоят капища. Это большие хижины, острую крышу которых венчает страусовое яйцо, пронзенное копьем. Внутри — деревянное изображение Никанга. Время от времени в это божество, как и в рета, вселяется дух легендарного основателя племени. Специальные люди присматривают за этими святилищами. В определенное время здесь совершаются жертвоприношения Никангу.

— А как умер сам Никанг?
— Он не умер. Сильный ветер унес его на небо, — сказал старик и, простившись, пошел к пристани.
Когда они удалились шагов на тридцать, Логири неожиданно возвратился, что-то быстро проговорил Закарии и убежал.

— Он хочет, чтобы вы знали, что отец его — большой человек, он общается с духами. А я знаю, что старик просто эпилептик, который приступы болезни выдает за магию. Люди смотрят, как он корчится в судорогах с пеной на губах, и думают, что в него вселился дух.

Сейчас, когда правительство независимой Республики Судан пытается расширить систему образования на юге, этому сопротивляются знахари, «вызыватели дождя» и прочие шаманы и жрецы. Используя свое влияние, они запрещают родителям отдавать своих детей в школы.

— А вот, кажется, и сам рет. Наверное, был у губернатора, — добавил Закария, кивнув на реку.

Белый Нил пересекла большая лодка. В ней среди негров, вооруженных щитами и копьями, находился человек с пурпурной повязкой через плечо. Это был рет — король шиллуков.

Рет

На улицах Малакаля можно увидеть негров из многих племен. Помимо шиллуков, динка и нуэров, которые населяют окрестные земли, здесь можно встретить бари, фертит, аннуак, людей из загадочной для этнографов страны Нуба и далеких азанде, которых путешественники прошлого называли ням-ням.

Однако чаще всего здесь встречаешь шиллуков. По внешнему виду, образу жизни и ведению хозяйства они мало чем отличаются от других нилотов, но общественное устройство племени у них своеобразно. Так, у динка и нуэров нет единого верховного правителя. Эти племена распадаются на множество отдельных кланов, общин, каждая из которых имеет своего вождя, притом с ограниченными полномочиями. Он не может отбирать скот у соплеменников и приговаривать их к смерти. Над ним стоит высший орган — собрание старейшин. Эти отдельные племена объединяются лишь в период общей опасности, как это было, например, во время многочисленных восстаний против власти английских колонизаторов.

Во главе шиллуков стоит рет — самодержавный правитель, главный жрец и судья. Власть рета передается по наследству. Рет живет в селении Кодок на левом берегу Белого Нила, которое является как бы столицей шиллуков.

Туда ведет дорога, обозначенная на карте как «проходимая в сухое время гоца», и поездка к рету не составляла большого труда. Но заместитель губернатора вначале говорил, что для визита нужно запросить разрешение самого рета, а затем оказалось, что, кроме этого, необходимо обратиться к компетентным властям в Хартуме и т. д. и т. п. Наступил день моего отъезда из провинции Верхний Нил, а вопрос этот все еще разрешался, и рета я видел лишь издали.

Но мои малакальские друзья Родуан, Киши, Закария и комиссар Абдуллах рассказывали о нем много любопытного.

Когда рет идет по деревне, мужчины приседают на корточки и, приложив ладони к губам, приветствуют своего владыку.

Женщины должны скрыться, а если они не успели этого сделать, садятся на землю, уткнув голову в колени. Ни одна из них не должна видеть лицо потомков Никанга, хотя женское любопытство, конечно, часто выходит за рамки этого запрета.

Любую девушку вождь может взять себе в жены, и отец должен быть доволен такой милостью. Нынешний рет Фафити Кур пользуется этим правом «умеренно»: у него восемьдесят пять жен.

Чтобы у рета не было претендентов на престол по женской линии, его дочери обязаны выходить замуж только за его же сыновей. Случилось так, что многочисленные жены рета родили слишком много девочек. И вот теперь многие из них, уже взрослые, все еще ждут, когда же появится на свет их будущий муж. Вообще же в семье нилота рождение девочки предпочтительнее: отец получит после ее замужества выкуп.

Божественные почести, оказываемые рету, имеют для него и свои теневые стороны. Со здоровьем и силой вождя шиллуки, как и многие другие нилоты, связывают благополучие и силу всего племени. Поэтому престарелые, больные и немощные владыки нередко отправлялись на тот свет с помощью своих ближних.

Еще в конце прошлого века делалось это так. Старого рета с соответствующими церемониями водворяли в глиняную хижину, специально для этого построенную. Вместе с ним оставляли двух девушек, достигших брачного возраста, и хижину навечно замуровывали. Начинался праздник по случаю воцарения нового рета.

Поскольку далеко не каждый рет соглашался, чтобы его преждевременно похоронили таким образом, обычай этот впоследствии изменился. Когда вождь дряхлел, старшая из жен душила его во время сна.

Нынешний рет Фафити Кур решительно выступает против этого обычая. Но некоторые нетерпеливые претенденты на его трон по понятным причинам придерживаются противоположного мнения.

Одно время рет спал только днем, ибо тогда его охраняет стража, а ночью соперники могли легко отправить рета на небо с помощью жен.

Английские колониальные чиновники, управлявшие провинцией, нуждались в надежных местных лидерах, с помощью которых им легче было держать в повиновении нилотов. Естественно, что они всячески старались привлечь на свою сторону рета. После первой мировой войны чиновники получили предписание представить к награде кого-нибудь из местных жителей. Их выбор пал на рета. И вот из Лондона в Малакаль пришел пакет с государственными печатями королевства. В нем содержалась почетная грамота короля Великобритании вождю шиллуков «за доблесть и выдающиеся заслуги во время войны». Она представляла собой небольшую карточку с гербами, подписанную от имени его величества Уиистоном Черчиллем, тогдашним министром колоний.

Бывший переводчик комиссара Динг красочно описал мне церемонию вручения награды, поскольку сам присутствовал при этом.
Чтобы произвести надлежащее впечатление на рета, британский комиссар решил провести церемонию как можно торжественнее. Для этой цели была мобилизована и облачена в парадную форму вся ма-лакальская полиция. В сопровождении большого эскорта с флагами и барабанами губернатор явился в Кодок. Рет, предупрежденный о предстоящем торжестве, ожидал на площади в своей пурпурной повязке, в окружении обнаженных воинов, украшенных страусовыми перьями, с копьями и щитами.
После того как полицейские взяли «на караул», губернатор подошел к рету и, протягивая ему карточку, начал:
— Это вам в знак благодарности от короля...
— Какого короля? — удивился рет. — Разве есть еще где-нибудь король? Я о нем ничего не слышал!
— За ваши выдающиеся заслуги во время войны, — с чисто британской невозмутимостью продолжал комиссар.
— В какой войне? — еще больше удивился рет. — Мы уже давно ни с кем не воевали! Комиссар запретил!

Он недоуменно вертел в руках карточку и выглядел очень обиженным. Рет решил, что его дурачат. Обещали подарок, а дали какую-то бумажку. Однако комиссар, кроме грамоты, приготовил рету уже от себя расшитое и украшенное седло для осла. Оно-то и спасло дело. Увидев, какое впечатление на рета произвела грамота, комиссар распорядился побыстрее принести подарок. Как только рет увидел нарядное седло, он бросил грамоту и стал ощупывать седло. Он даже захотел тут же его примерить. Подарок пришелся ему явно по душе, и церемония закончилась благополучно.

Земля шиллуков разделена на семьдесят районов, во главе которых стоят местные вожди, полностью подчиненные рету. Они разбирают ссоры и тяжбы своих соплеменников. Наиболее важные дела разбирает сам рет.

В племени существуют неписаные, но обязательные законы. Король шиллуков имеет право приговорить без вмешательства правительства на десять лет тюрьмы и к штрафу до пяти голов скота. Осужденный отбывает наказание в правительственной тюрьме, а скот сдается казне. Такой порядок ввели колониальные чиновники, но он неукоснительно соблюдается и поныне. Я видел, как полицейские вели в малакальскую тюрьму двух шиллуков, осужденных ретом.

Бывший переводчик Тинк сопровождал однажды британского комиссара, который вместе с ретом совершал путешествие по земле шиллуков. Целью поездки был один дальний район, где уже много лет шла борьба между двумя местными вождями. Причиной распри служил участок земли, на который претендовали оба племени. Длительная вражда часто приводила к кровавым столкновениям, и рет отправился, чтобы восстановить мир. По пути процессия останавливалась в некоторых деревнях, где рет разбирал мелкие тяжбы.

Перед королем лежало изображение кобры, и, прежде чем выслушать обвиняемого или свидетеля, рет приказывал ему лизнуть наконечник копья. Такой обычай распространен среди всех нилотов.

Это клятва. Подобно тому как христиане клянутся, положив руку на библию, мусульмане — на Коран, нилоты клянутся, лизнув языком кончик копья. И сейчас, когда губернатор вершит свой суд в столице провинции, перед ним лежит копье, а ответчики и потерпевшие, перед тем как давать показания, подносят к губам металлический наконечник.

Прибыв в район враждовавших племен, рет повелел людям обоих вождей — Фало и Манема — собраться вместе. Шиллуки, вооруженные копьями и щитами, стояли двумя большими группами на просторной поляне. Рет и комиссар со свитой расположились в тени большой сикоморы. Звуки рога куду возвестили о начале процедуры. Вначале рет разделил пастбище, и каждый из вождей подбросил вверх горсть той земли, которая принадлежала его племени.

— Теперь и навсегда люди Манема и люди Фало должны жить в мире, и потомки их не должны его нарушать, — начал свою речь рет.— Я привел сюда черную корову с красными пятнами. Черное — это сердце; красное — это кровь. Если черное сердце нарушит мир, прольется красная кровь. Эта корова священна, она потомок коровы великого Никанга. Каждый из вас должен попробовать ее мяса и поклясться духом Никанга, что никогда не нарушит мир.

Люди с криками бросили наземь щиты и подняли вверх копья: конец войне!

Длительная распря давно уже опротивела всем. Шиллуки хотели примириться, но из гордости ни одна из сторон не решалась сделать первого шага. Поэтому все искренне радовались примирению.

Священная корова стояла в центре между двумя группами и ретом. Согласно обычаю теперь ее нужно было дернуть за хвост. Однако не сразу нашлись охотники проделать эту процедуру. Дело в том, что если после примирения мир будет нарушен вновь, то виновником окажется тот человек, который дернул корову. Очевидно, он проделал эту операцию недостаточно хорошо, раз снова возникла война, и на его голову падет гнев соплеменников.

Наконец нашелся смельчак. Он потянул животное за хвост и затем бросил в него первое копье. Все замерли. Наступил кульминационный момент ритуала; к какой группе побежит раненая корова, та и виновата в споре.

Животное, привыкшее к ласковому обращению, на мгновение застыло на месте, а затем, к всеобщей радости собравшихся, направилось в ту сторону, где сидели рет и английский комиссар. Но, пробежав половину пути, она, напуганная криками, повернула к группе Фало. Целый ливень копий полетел ей навстречу. Животное упало на землю, и каждый шиллук старался копьем оторвать себе кусок мяса. Какой-то старик, очевидно жрец, остановил кровавую оргию, извлек внутренности коровы и повесил их на двух молодых воинов из групп Фало и Манема.

— Как разная пища превращается внутри коровы в одну массу, так и люди Фало и Манема должны быть одной массой.

Колониальные чиновники всячески поддерживали власть рета и через него держали в повиновении шиллуков. Очевидно, этим обстоятельством объясняется тот факт, что в последние десятилетия британского господства среди шиллуков не было массовых выступлений против колонизаторов. Хотя вспышки в отдельных селениях, особенно во время сбора налогов, были обычным явлением. В то же время нуэры и динка систематически восставали всем племенем и часто вели длительную и героическую борьбу против пулеметов, бронемашин и даже авиации оккупантов.

Сейчас один из сыновей рета учится в средней школе в Хартуме. Рассказывают, что американский посол в Судане предложил отправить его на обучение в Соединенные Штаты.

Новые времена, новая политика, старая цель.

(Продолжение следует)

Просмотров: 5620