Водолазы собирают урожай

01 апреля 1960 года, 00:00

Интервью с водолазом

Я помню вьюжный посвист ветра за окном, сдвинутые в сторону учебники. Неяркий свет керосиновой лампы желтым кругом лежит на странице журнала. Я жадно «проглатываю» строку за строкой жуткую историю о водолазе, умершем от страха. Рассказ называется «За голубым трепангом».

Этот рассказ о голубом трепанге, прочитанный в детстве, запомнился мне на всю жизнь. С добычей таинственного морского животного, о котором я имела самое смутное представление, в моем воображении связывались опасности и приключения. Да и само слово «водолаз» вызывало романтические ассоциации — слитки золота на погибших кораблях, схватки с акулами и осьминогами...

И вот настоящий водолаз-трепанголов сидит передо мной и, смущенно улыбаясь, отвечает на множество моих вопросов. На задубленном ветром и солнцем, загорелом лице Ильи Ивановича Романовского светятся глаза такой яркой голубизны, будто они впитали цвет Японского моря.

Научно-исследовательское судно «Светлана», на котором я беседую с водолазом Романовским, идет на остров Путятин. Мы, два художника-зоолога, Николай Кондаков и я, будем собирать, зарисовывать и фотографировать промысловых беспозвоночных и водоросли.

Когда я собиралась на Дальний Восток, один из сотрудников Всесоюзного научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии рассказал мне о громадном осьминоге, живущем у острова Путятин. Не знает ли о нем Романовский?

— А как же,— оживился Илья Иванович, — я с ним давно знаком. Было это в 1948 году. Я ловил трепангов у Путятина на глубине метров десяти. Ползу по грунту. Вдруг вижу — груда пустых раковин, будто их целый грузовик свалили под воду. Кто же ими закусывал? А рядом, в камнях, — отверстие чуть меньше метра шириной. Заглянул туда: в темноте шевелится что-то большое. Я ткнул в нору багорном, ко мне потянулись толстые щупальца с присосками побольше пятачка. Немного отступил, жду, что будет дальше. Осьминог весь напружинился, растопырил щупальца вот так. — Илья Иванович широко раскинул руки, изображая, как шевелит щупальцами готовый к обороне осьминог. — Это он пугал меня, чтобы близко не подходил.

Я его и в другие годы навещал. Сидит на прежнем месте, большущий — метров шесть в старике будет. Прямо царь морской. Подойдешь поближе, раздуется и начинает играть щупальцами. Но я его не трогал, и он меня тоже не трогал. А на маленьких осьминогов мы и внимания не обращаем. Тюкнешь его багорком между глаз и отбросишь в сторону. Вот морские ежи, с теми нужна осторожность. Иголки у них ломкие, наколешь руку, будет нарывать...

Я снова перевожу разговор на большого осьминога.
— Да вы сами на него посмотрите, — говорит Илья Иванович,— я вам его покажу. Только убивать его нет у меня большой охоты. Сколько лет живет он мирно, никого не трогает! Но, если надо для науки, мы его достанем.

Я поспешила заверить Романовского, что никакой необходимости в этом нет. Единственное, что бы мне хотелось, — выманить его «приятеля» или какого-нибудь другого большого осьминога из норы и сфотографировать, когда он развернет щупальца.

Рассказ водолаза еще больше подогрел наше желание как можно быстрее добраться до Путятина и опуститься под воду. К сожалению, «Светлану» скоро отозвали во Владивосток, а без помощи Ильи Ивановича увидеть жителя подводной пещеры мне так и не удалось.

Подводный зоопарк

Первое мое знакомство с подводным миром Японского моря состоялось в день приезда на Путятин. Я выбрала удобную для погружения бухту, быстро натянула ласты и маску. Широкий полукруг песчаного пляжа упирался в отвесные скалы. В центре бухты дно оказалось почти пустынным: на белом песке две-три сине-оранжевые морские звезды, похожие на елочные украшения; полосатые креветки, выглядывающие из зарослей морской травы; клубок мальков у поверхности; две камбалки с ладонь величиной — вот, пожалуй, и все. Ближе к скалам появились камни и густой лес водорослей. Среди них я узнала похожую на салат ульву, красную дазию и кодиум — пучок оливково-зеленых маленьких рожек. Эти водоросли я уже встречала на дне Черного моря. Другие были мне неизвестны. Немного подальше лежали светлые, почти белые обломки скал с гривами ярко-зеленой двухметровой травы филлоспадикс. А еще дальше уходящее в зеленый сумрак, постепенно понижающееся дно завалено каменными глыбами. Вот здесь было по-настоящему оживленно — все камни и площадки между ними заселены таким количеством самых разнообразных животных, будто их собрали сюда нарочно. На каждом камне сидели десятками черные, отливающие пурпуром морские ежи с длинными иглами. Короткоиглые серо-зеленые ежи теснились у основания камней. Для маскировки одни держали над собой крохотными щупальцами-ножками камни и ракушки, другие завернулись в листья морской травы. На обломках скал лежали ярко-лиловые с желтым, синие с оранжевым и вишнево-красные звезды. Гроздья громадных дальневосточных мидий облепляли камни. Актинии с чайную чашку величиной шевелили пышной бахромой щупалец. Мелкие крабы и раки-отшельники прятались в расщелинах... Много любопытной живности было вокруг. Но я не уделяла ей должного внимания. Я искала трепанга. А вот, наконец, и он, с высокими, похожими на сосочки выростами бархатного коричневого тельца, с нежным розовым цветком щупалец вокруг рта. Так вот он каков, знаменитый трепанг дальневосточных морей! Он сжался в моей руке, превратившись в упругий комок.

В те далекие годы, когда трепанг завладел моим детским воображением, я старалась получить о нем как можно больше сведении.

Из книг я узнала, что трепанг — это морское беспозвоночное животное — голотурия, принадлежащее к типу иглокожих. Морские ежи и звезды — его ближайшие родственники. Только первые одеты в известковый панцирь с многочисленными колючками и шипами, а у трепанга в отличие от его колючих собратьев известковые образования микроскопически малы и скрыты под кожей. Узнала я, что промысел трепангов насчитывает много столетий и особенно они ценятся в Китае, где считаются не только вкусным и питательным, но и весьма целебным продуктом.

Укрепляющее и возбуждающее действие мяса трепангов на организм человека китайцы сравнивают с чудесными свойствами женьшеня или оленьих пантов. Особенно ценились прежде белые и голубые трепанги, которые встречаются очень редко. Предполагалось, что они обладают самыми высокими целебными свойствами. За голубого или белого трепанга скупщики платили водолазам по пять рублей золотом.

Обо всем этом рассказали мне книги. Теперь я держала в руке живого трепанга! А скоро получила возможность и увидеть, как его добывают.

За трепангом

Утро. В тумане тонут подножия сопок. Чем выше, тем прозрачнее завеса тумана, отчетливее проступают мохнатые, заросшие лесом склоны. Лиловые вершины отражаются в зеркале бухты. Будет ясный и жаркий день.

Водолазный бот «МБ-1» отошел от причала. На палубе стоит ручная помпа. На ней в непринужденной позе раскинулся неуклюжий водолазный костюм, так называемая «рубаха». Рядом лежат свинцовые груза (именно груза, а не грузы) и калоши — тяжеленные, обитые медью башмаки со свинцовыми подошвами. На полубаке примостилась круглая голова великана — потемневший от морской воды водолазный шлем. Он поблескивает на солнце тремя круглыми глазами-иллюминаторами. Остро отточенный багорок для ловли трепангов небрежно брошен на груду питомз — сетчатых сумок, в которые складывается добыча.

Пока мотобот бойко бежит вдоль серых прибрежных утесов, завязывается разговор. Я узнаю, что команду составляют семь человек: шкипер, моторист, два водолаза и три матроса. Этот маленький коллектив выполнил годовой план добычи трепангов за два с половиной месяца. А кроме трепангов, мотобот добывает еще мидию, гребешок, морскую капусту. Водолазы Владимир Потанин и Анатолий Якименко работают по очереди. Сегодня на подводной вахте Владимир...

Пока идет разговор, Потанин готовится к спуску. На нем толстый водолазный свитер и рейтузы из верблюжьей шерсти, на голове — вязаная шапочка-феска.

Шкипер Полторак подает команду. Замедлив ход, судно бросает якорь на месте лова. Начинается одевание водолаза. С помощью двух человек Потанин натягивает на себя рубаху. Потом ему надевают калоши.

— Приглашаю вас на танцы, — шутит Владимир, с трудом отрывая от палубы свинцовые подошвы.

Тридцать шесть килограммов свинца — грузов — навешивается на грудь и спину водолаза. Отяжелевший Потанин сходит по трапу в воду. Якименко поднимает над его головой водолазный шлем, готовясь надеть эту последнюю часть подводного туалета.

Команда: «Воздух!» Из клапана шлема вырывается шипящая струя. Якименко легко шлепает ладонью по медной макушке. Водолаз отделяется от трапа, оставляя за собой в воде серебряное кипение воздуха. А через минуту уже запищало и защелкало в телефонной трубке.

— На грунте. Все в порядке,— говорит Якименко.

...В воду, прямо в центр бурления, брошен пеньковый конец с крюком. На нем питомза. Якименко скомандовал: «Вира!» Два матроса с трудом подняли на палубу наполненную питомзу. Выдернут шнур, из нижнего края сетки хлынула на палубу груда трепангов. Свободные от вахты матросы принялись их разделывать. Одним ударом ножа они взрезали мясистые тела и бросали их в ящик для мойки. Очищенных трепангов сачком перекладывали в бочку. А за борт одна за другой летят питомзы. Раздается отрывистое — «вира!».

Водолаз продвигается к берегу. За ним перешел на новое место и мотобот. Удивительно прозрачная вода приближала все, что находилось на дне. Я заглянула за борт и вдруг увидела смутные очертания головастого великана. Почти лежа, водолаз медленно полз по дну. Глубина была около 16 метров.

Рабочий день окончен. Сегодня он короткий — субботний. Потанин добыл два с половиной центнера трепанга. Весь улов будет сдан на базу. Там трепангов сварят в кипящей воде, затем после ряда процедур высушат. Живые трепанги имеют длину 20 — 25 сантиметров. После сушки они сжимаются до 4—5 сантиметров. Твердый как кость, обсыпанный толченым углем, трепанг может сохраняться несколько лет.

Летающие ракушки

Вероятно, многие из вас видели большие белые или желтоватые раковины, которые часто используют в качестве пепельниц. Это раковины морских моллюсков — гребешков. Мы собирали их в бухте рядом с рыбачьим поселком.

Вооружившись обычной сеткой-авоськой, заплывешь на глубину 4—5 метров и высматриваешь добычу. Беловатые раковины гребешков смутно выделяются на фоне темного, покрытого гравием дна. Искать их приходится как грибы, внимательно и терпеливо. Различные мелкие организмы, облепившие раковины, слой ила, а иной раз и пучок водорослей скрывают их от глаз.

С поверхности воды все предметы, находящиеся на дне, кажутся сильно (почти на одну треть) увеличенными. Увидишь гребешок величиной в суповую тарелку, устремляешься к нему, а чем ближе подплываешь, тем меньше он становится. Вынырнешь, взглянешь на него: гребешок как гребешок, самого обычного размера — с блюдце.

Наполненная сетка оттягивает руки и слегка притапливает. Зато удобно нырять — тяжелая ноша так и тянет вниз. Всплывать намного трудней. Надо резко оттолкнуться от дна и, что есть силы работая ногами и свободной рукой, выбираться на поверхность. Удобнее, когда гребешь рукой, в которой зажата широкая ракушка. Она служит как бы веслом, и продвигаешься вверх гораздо быстрее.

Створки гребешка, приоткрытые, когда он спокойно лежит на грунте, плотно захлопываются при малейшем прикосновении к нему. Разжать их можно только при некоторой сноровке: просунуть в узкую щель острый нож и перерезать толстый мускул, стягивающий створки. Этот мясистый мускул гребешка и идет в пищу.

Мы варили его в подсоленной воде. Получалась целая груда нежнейшего бледно-розового мяса, по вкусу напоминающего одновременно и краба и курицу. Моллюски вообще, а гребешок в частности, обладают калорийностью значительно большей, чем такая рыба, как сазан и судак. Содержание витамина «А» в нем выше, чем в говядине. Но, признаюсь, мы не думали о калориях и витаминах, когда наперегонки с удовольствием уплетали нежное мясо. Потом по совету местных хозяек мы стали поджаривать вареных гребешков. Получалось еще лучше.

Наши визиты на косу, где водились эти вкусные моллюски, все учащались. Но странное дело: гребешков не становилось от этого меньше. Как в сказке о волшебном горшке: сколько ни ешь, все не убывает. Объяснилось это «волшебство» просто. Гребешок способен передвигаться на сравнительно далекие расстояния. Он быстро захлопывает створки раковины, находящаяся в ней вода двумя сильными струйками вырывается из щелей, и гребешок летит вперед по принципу реактивного двигателя. Видимо, коса чем-то привлекала к себе моллюсков.

Там, где мы добывали гребешков, всегда было много звезд. Эти морские хищники поедают моллюсков.

Если попадалась звезда с приподнятым телом, как бы стоящая на «цыпочках», на концах своих лучей, — значит она обедает.

Чтобы открыть створки раковин, человеку надо применить немалое усилие. Как же открывает их звезда? Действует она «измором»: прикрепляется сотнями крохотных ножек к створкам и оттягивает их в разные стороны. Моллюск сопротивляется долго, но постепенно мускул его устает, начинает поддаваться. Как только створки приоткрываются, звезда выпячивает желудок и погружает его в узкую щель. Всасывание и переваривание мягкого тела моллюска занимает несколько часов.

С большими ракушками гребешков справляться труднее, и звезды обычно охотятся на мелких моллюсков. Эти морские хищники могут нанести значительный ущерб устричным и мидиевым банкам. Иногда для защиты от звезд их даже ограждают специальной сеткой.

Крупные дальневосточные мидии по сравнению с черноморскими— настоящие гиганты. Средний вес их, как утверждают водолазы, около 500 граммов. Встречаются мидии и по килограмму. А однажды нашли громадную ракушку весом 2 килограмма 400 граммов.

Массивных скальных мидий водолазы добывают целыми гнездами. Часто вместе с мидиями они поднимают на поверхность и камни, к которым моллюски прикрепляются тончайшими, но очень крепкими нитями, выделяемыми особой железой.

На илистом грунте промышляют черных мидий с более тонкой раковиной. Обычно они прикрепляются друг к другу, и водолаз поднимает со дна целое полотнище слепившихся ракушек.

На рыбокомбинате ракушки моют, потом варят. После варки из открывшихся раковин вынимают мясистую часть. Из центнера ракушек получается 10 килограммов чистого мяса. Его пропускают через мясорубку, смешивают с рисом и овощами, затем консервируют.

Мы пекли мидий просто на костре. Даже при таком примитивном способе приготовления можно было по достоинству оценить их вкусовые качества.

Жатва моря

Как водолазы добывают морскую капусту, я увидела в конце сентября, когда море немного успокоилось после штормов. Был погожий и жаркий день, но вода заметно похолодала, да и прозрачность ее была уже не та.

Мы снова попали на борт знакомого нам мотобота «МБ-1». На этот раз спускался Анатолий Якименко. Вслед за ним нырнула и я.

Глубина небольшая, метров семь-восемь, но водолаза видно плохо. Подплываю ближе, отчетливо слышу резкий треск отрываемых от камня водорослей. Якименко кажется белым призраком среди длинных и широких листовидных пластинок. Он захватывает целую охапку капусты, с усилием отрывает ее и, свернув в плотный клубок, запихивает в питомзу. Я сделала несколько подводных снимков, заранее зная, что дело это безнадежное. Фигура водолаза окружена ореолом мути. Пришлось отплыть на чистое место и снимать морской огород без водолаза.

Золотисто-коричневые, чуть зеленоватые водоросли окаймлены светлой полосой. Края их слегка гофрированы. Особенно велики водоросли, которые растут в глубоких местах. Некоторые из них более двух метров длины.

У берегов мутные волны прибоя перекатывают оторванные пластины капусты. Обрывки водорослей застряли между камней. Здесь пируют морские ежи.

Запасы морской капусты в северных и дальневосточных морях огромны. Из нее делают разнообразные пищевые продукты, в частности вкусные консервы, используют ее и для изготовления медицинских препаратов.

Большое количество йода, содержащегося в морской капусте, легко усваивается организмом человека. А йод, как известно, одно из основных лекарств при лечении или предупреждении склероза, зоба и некоторых других заболеваний. Кроме того, морская капуста содержит большое количество углеводов, богата витаминами.

Наконец осьминог!

Несколько раз мы выходили с рыбаками на лов. Донный трал приносил с глубины 50—60 метров великое множество самых разнообразных животных. Здесь была камбала нескольких видов, рогатые бычки, состоящие будто только из громадного рта и раздутого брюха; ярко-алые и серебристые петушки с громадным парусом-плавником на спине и причудливым язычном на кончике носа; плоские черные скаты; небольшие акулы с колючками на плавниках; суховатые, похожие на крошечных стерлядок морские лисички; витые раковины моллюсков букцинум и нептунеа, актинии и асцидии, красные как помидор и упругие как мяч; различные ракообразные. И почти в каждом трале уйма осьминогов, но маленьких.

Выброшенный из воды осьминог совершенно беспомощен. Первого я взяла в руки с некоторой опаской. Он повис безжизненной тряпочкой. Только положив его на палубу, я убедилась, что он еще жив. Едва передвигая щупальцами, осьминог вяло скользил по мокрым доскам. Когда я опустила его в воду, он снова воспрянул духом: приподнял тело над дном сосуда, расправил щупальца, свернул их спиралью. По гладкой коже его, непрерывно меняясь, проходили цветовые волны: на красно-коричневом фоне появлялись и исчезали серые и зеленоватые переливы. Потом осьминог потемнел, стал багрово-красным, затем побледнел и сделался серым. Доставить осьминога на берег — целая проблема. Даже в просторном сосуде при частой смене воды он живет всего несколько часов.

Во многих странах мира осьминогов добывают в большом количестве. В Японии их ловят «горшковой снастью»: опускают на дно глиняные горшки, привязанные на веревку. Осьминог, увидев такое удобное помещение, немедленно его занимает. Тут-то его и вытаскивают на поверхность. У итальянских, французских, полинезийских рыбаков есть много и других способов лова.

Узнав о моей мечте увидеть крупного осьминога, рыбаки привезли мне его в подарок. Он попал в сети вместе с рыбой. В размахе щупалец огромный моллюск имел около трех метров. Когда нам его доставили, он был уже мертв.

Никогда не забуду, как мы тащили тяжелого, более пуда, осьминога по темным улицам поселка. Мне досталась честь нести щупальца, которые то и дело выскальзывали из рук и шлейфом волочились по земле. Как я ни сжимала кулак с намотанным на него клубком из восьми тяжелых скользких змей, как ни впивалась в них пальцами, в моих руках оставалась только половина ноши, а другая путалась под ногами. Мы были совершенно мокрыми, когда доволокли свое скользкое сокровище до цинкового ящика с формалином.

В один из рейсов на борту самолета «ТУ-104», летевшего в Москву из Владивостока, кроме обычных пассажиров, находились живые трепанги, крабы, раки-отшельники, моллюски и черный морской еж, всю дорогу невозмутимо жевавший листик морской капусты.

За месяц пребывания на Путятине мы набрали материала, работы над которым хватит на целую зиму, а ведь Японское море показало нам едва ли тысячную часть своих сокровищ. Можно годами находить в нем все новые и новые объекты для изучения, зарисовок и сбора коллекций. Ученые постоянно работают здесь над выявлением запасов промысловых животных и водорослей, над усовершенствованием методов их добычи и использования в народном хозяйстве.

Ольга Хлудова

Фото автора

Просмотров: 8650