Горячая кровь земли

Горячая кровь земли

Читатели нашего журнала знакомы с произведениями румынского писателя Иоана Григореску. Он любит путешествовать, много ездит по родной стране.

В этом номере мы публикуем очерк И. Григореску о рождении нового нефтедобывающего района Румынии — Олтении и рассказ, в основу которого лег эпизод из жизни молодых нефтяников.

Первое мое знакомство с «героиней» этого очерка состоялось летом 1952 года в вагоне второго класса, когда поезд подходил к Бухаресту.

Кто-то из моих попутчиков рассказал историю о предприимчивости некоего депутата парламента и помещика, который, проведав о погоне за нефтью, начавшейся перед войной в Румынии, вырыл на своем бесплодном участке скважину, наполнил ее нефтью, тайком привезенной в бочках из Праховы (Долина реки Праховы — ртарый нефтедобывающий район в Румынии.), и предложил нефтяным компаниям купить у него за большую цену «новое месторождение».

Так зашла речь о будущем румынской нефти. Нашелся пассажир, который пытался убедить нас в том, что, будущего у румынской нефти нет, что «истощенная» Прахова осядет в пустые подземные впадины и что — это уже гораздо серьезнее — Румыния будет вынуждена ввозить нефть из-за границы.

Когда мы подъезжали к Бухаресту, спор разгорелся вовсю. У неизвестного нашлось даже несколько сторонников: «Должно быть, так и есть: с каких пор добывают нефть! Наверное, и в самом деле ей конец пришел».

Но тут один пассажир, который в течение всего пути то дремал в своем углу, то жадно курил папиросу за папиросой, громко расхохотался. Он достал из портфеля, который все время не выпускал из рук, три запечатанные бутылки с этикетками. Они были наполнены коричневой, с зеленоватыми отражениями жидкостью.

— Эти бутылки опровергают все ваши предсказания. О Тиклени и Былтени, что в Олтении, слыхали?

Это были просто две небольшие деревушки, расположенные далеко от асфальтированных шоссе и железной дороги. Кто-то попытался пояснить:
— Они находятся где-то на нашем «диком Западе». Раньше говорили,
что если имеешь собаку, от которой хочешь избавиться, то ее надо отправить туда, чтобы она подохла с голода.

— Так вот — продолжал человек с бутылками, — здесь обнаружена первая олтенская нефть. Приезжайте на этот «дикий Запад» через несколько лет, и тогда посмотрим, что будет с вашими предсказаниями.

Мне никогда больше не довелось снова встретить пассажира, который вез в портфеле первую олтенскую нефть. Но на «диком Западе» я побывал, и совсем недавно, всего несколько месяцев назад.

Встреча со здешней нефтью просто ошеломила меня. Месторождения нефти скрываются в недрах Олтении на глубине, превышающей размеры самых высоких гор нашей страны — Фагараш.

Представьте себе горы Фагараш, проколотые сотни раз от самой высокой вершины до подножия и даже глубже. Тогда вы оцените усилия бурильщиков Олтении, направленные сначала на освобождение, а затем на пленение неисчерпаемой энергии недр этой земли.

Первая скважина, давшая нефть, ту самую, что путешествовала в портфеле неизвестного инженера в Бухарест, находится где-то на холме между Былтени и Тиклени. Она скрыта теперь целым лесом новых вышек.

Пейзаж, как и на всяком нефтяном промысле, суров. Ночью он кажется почти фантастическим. Тьма борется с красноватым дрожанием языков горящего газа, который, пока не окончено строительство трубопровода Тиклени — Бухарест, сжигают. Вышки, окруженные паром усеянные пампами, кажутся оазисами света.

И ночью промысел напоминает муравейник. Фары грузовиков пронзают темноту столбами света, тракторы тянут прицепы с двигателями, насосами, трубами, тысячами мешков цемента. Ночь вся во власти грохота, в нем слышится и ритмическое попыхивание двигателей, и лязг труб, и протяжный скрежет лебедок.

На буровой № 401 работает бригада, состоящая из бывших крестьян ближайшего села Стрехаи.

Здесь бур достиг глубины двух тысяч метров. Бурильщики так умело орудуют тяжелыми и сложными инструментами, каждый из них настолько хорошо знает свое дело, что, глядя на них, не поверишь, что три-четыре года назад они и не знали, как выглядит вышка.

Георге Бызу, хотя ему только восемнадцать лет, — гордость бригады бурильщиков, уроженцев Стрехам. Он, крестьянский сын, окончил профессиональную школу нефтяников в городе Тырговиште и получил драгоценную квалификацию «старшего бурильщика». Я узнал на промысле, что два дня назад Георге Бызу явился к директору бурильного треста и предложил снизить себестоимость метра проходки на скважине № 401.

Рассказывая об этом парне, директор Леонтин Мэчукэ, выпускник Московского нефтяного института, которому и самому еще нет тридцати лет, улыбается.

— Он, знаете, самый младший в бригаде, в которой работает и его отец. Энергичный парень, настоящий спирт! И таких, как он, у нас много.

Действительно, большинство бурильщиков в Олтении молоды, их средний возраст — двадцать семь лет.

К следующей вышке мы подошли затаив дыхание. Там стояла тишина, а тишина на вышке — это тревога на сердце бурильщика. Я знал, что там работает одна из лучших в Олтении бригад. Бригадир Мускалу Константин, старый нефтяник, был бледен, полон напряжения. Произошла катастрофа, которая могла оказаться роковой для вышки: в породе на глубине более тысячи метров заклинилось долото.

В течение четырех часов я был свидетелем настоящего сражения между человеком и недрами. Человек требовал назад свое орудие, а земля схватила бур скалистыми когтями и не хотела отдавать. Вышка дрожала в предельном напряжении моторов, стрелки приборов прыгали от одного края шкалы к другому, пот градом катился с лиц. Работу вели с такой точностью, словно производили хирургическую операцию, при которой сердце больного могло остановиться в любой момент. И все безрезультатно.

После многочисленных попыток Мускалу предложил крайнюю меру — превысить допустимую по техническим нормам нагрузку для моторов. Земля задрожала вместе с вышкой, люди испуганно переглянулись: в любой момент долото могло сломаться и навсегда остаться в скважине. Вдруг сильный рывок — и подъемный кран начал тащить бур вверх. Земля уступила. На потных лицах заиграли улыбки. Мускалу швырнул каску оземь и пригладил волосы выпачканной в мазуте рукой.

Человек на нефтяных промыслах — это прежде всего человек смелых дерзаний. Жизнь его полна напряжения, требует полного сосредоточения всех сил, укрощающих подземную стихию.

Ион Ступару, бывший «праховец», теперь директор треста в Олтении. За полвека работы на нефтепромыслах он «вложил ремесло в руку» тысяче, если не больше, человек.

Получение квалификации для местных жителей, чьи отцы и деды знали либо тяжелый и малоблагодарный труд на бесплодной земле, либо колесили по городам страны с корзинами овощей, ведрами керосина или кастрюлями простокваши, — для этих людей получение квалификации прямо-таки переворот в жизни. Ведь процесс этот носит массовый характер.

Только в 1958 году на тикленских промыслах было организовано из числа местных жителей сорок бригад. А что люди в них были хорошо подготовлены к работам на нефтяных промыслах, подтверждается практикой: за время существования нефтедобычи в Олтении не было ни одного упущенного фонтана, ни одного пожара, ни одного взрыва. И это на нефтяных промыслах Румынии, печально прославившихся когда-то бедствиями и хищнической эксплуатацией месторождений.

Есть еще одно, что основательно отличает рождение нефтяного промысла в наши дни от недавнего прошлого. Тогда первые буровые установки неизбежно влекли за собой зловещий конвой трактиров и притонов. В селах и городах знаменитой Праховской долины вместе со звучными эмблемами американских, английских, французских, немецких и других нефтяных компаний появлялись эти постыдные эмблемы строя, главной целью которого были выгода и накопление.

В Олтению первые вышки привели с собой и первую библиотеку, новые дома, цветущие сады...

Жизнь меняется и в соседнем Зэтрени, куда добрались вышки в поисках новых месторождений. И сюда принесут они электричество, газовое отопление, радио и кинематограф.

Слова человека с бутылками первой олтенской нефти звучат сегодня уже не как прогноз будущих успехов. Они словно подводят итоги огромной работы людей, добывающих горячую кровь земли.

Иван Григореску

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИ
# Вопрос-Ответ