Взрослые игры

01 сентября 2008 года, 00:00

Среди путешественников, охочих до всяких чудес и курьезов, Шотландия пользуется репутацией почти анекдотической: мужчины тут ходят в юбках, военная история сводится к длинному списку поражений… И мало кто вспомнит, что, скажем, европейская научно-техническая революция во многом обязана местной интеллигенции. Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы однажды побывать на Международном фестивале науки в Эдинбурге. Фото вверху ALAMY/PHOTAS

«Организационный комитет у нас вовсе не формирует программу фестиваля, — объясняла мне руководитель пресс-службы Рут Адамс. — Организаторов тут десятки, а наша задача только одна — служить им «зонтиком», координировать их усилия. О том, что планирует Оксфордский университет или Королевский ботанический сад, мы можем узнать в последний момент, но должны позаботиться, чтобы все запланированное оказалось в фестивальном буклете».

На первый взгляд представляется, что собравшиеся под этим «зонтиком» люди озабочены одной общей задачей — рассказать о происходящем в большом и очень взрослом мире науки маленьким жителям Эдинбурга или совсем юным туристам, попавшим в этот город — случайно или по плану родителей — в те две недели, что длится фестиваль. И дети с большой радостью приходят посмотреть, что на этот раз приготовили для них ученые, которые и сами-то частенько относятся к миру с детской непосредственностью и любопытством.

Но это только на первый взгляд. В действительности эдинбургский Международный фестиваль науки носит весьма серьезный характер и занимает важное, можно даже сказать лидирующее, положение в обширной сети международных мероприятий по популяризации науки. Подобные фестивали проходят и в Швеции, и в Новой Зеландии, и в Финляндии. В октябре этого года такой фестиваль пройдет и в США, в городе Сент-Луис, на родине Марка Твена. Можно предположить, что со временем их количество будет только расти. Но пока фестиваль в Эдинбурге самый продолжительный и известный.

Минули те времена, когда социальный статус академика или профессора казался пределом мечтаний. Сейчас на научные специальности университетов поступают преимущественно представители относительно маргинальных слоев, причем это общемировая тенденция. Дети элиты стремятся в бизнес-школы, финансовые академии или на юридические факультеты. Эта тенденция хорошо известна всем социологам, и по мере осознания она все больше беспокоит правительства экономически развитых стран. Дело в том, что современная социология ставит знак равенства между понятиями «постиндустриальное общество» и «общество рисков». Большая часть этих рисков связана с возможностью техногенных, экологических и гуманитарных катастроф. У естественных наук к концу ХХ века появилась новая функция — предвидеть катастрофу, оценивать ее вероятность, разрабатывать технологию минимизации последствий. Приток умов в эту область знаний сегодня необходим более, чем когда-либо.

Социологическая версия — лишь одно из возможных объяснений падения интереса к науке. В конце XIX — начале ХХ века прогресс сулил человечеству покорение природы и будущий комфорт. Думать об этом намного приятнее, чем о грозящей опасности и необходимости с ней бороться. Необходимость всегда вызывает неприязнь. Фестивали способны отчасти подсластить пилюлю…

Правильно размотать тщательно спеленатую «мумию» — дело непростое. Без помощи взрослых тут не обойтись! Фото: EDINBURGH SCIENCE FESTIVAL

Детский мир

Всякий фестиваль — прежде всего праздник. В этом смысле словосочетание «фестиваль науки» звучит почти парадоксально: кто же из нас не знает, что наука — это главным образом серьезный труд. Конечно, бывают веселые университетские праздники, во время которых студенты находят комические стороны в своих штудиях или пародируют профессоров. Но когда речь идет о детях младшего школьного или даже вовсе дошкольного возраста, подобный подход невозможен — они еще слишком мало знают. Для них празднование и узнавание должно быть слито воедино. В этом сложность. И в этом особенность эдинбургского фестиваля.

Так, в самых необычных явлениях природы — или, наоборот, в самых обычных, но оттого не менее загадочных — организаторы должны усмотреть простой и не требующий длинных объяснений механизм. Например: во время дождя происходит сложная метаморфоза веществ. Вода превращается в пар, пар поднимается к небесам, чтобы там остыть, вновь стать водой и упасть на землю. Большинство из нас знают об этом по картинкам из школьных учебников. Дети, побывавшие в этом году в Эдинбурге, узнали об этом иначе: они видели, как вода, вытекшая на пластмассовый берег, нагревается «солнцем» настольной лампы, чтобы, испарившись, конденсироваться затем на холодной — из той же пластмассы — туче и пролиться дождем.

Эта демонстрация может показаться сугубо географической. На самом деле она используется здесь, скорее, в экологическом контексте, да и авторы идеи — из Шотландского агентства по охране природы (Scottish Environment Protection Agency). «Мы заботимся о состоянии рек и озер во всей Шотландии, — объясняет сотрудница по имени Сара. — Регулярно проводим конкурсы на наиболее экологичные проекты среди компаний, занимающихся ирригацией или строительством дамб и мостов. Победители получают через нас финансирование на реализацию задуманного. Наша цель — чтобы при возведении построек на берегах водоемов или при прокладке дорог наносился минимальный ущерб природе».

В задачу агентства входит также просвещение детей и приучение к мысли о страшной опасности, которой их подвергли отцы и деды — опасности остаться без воды. Потому что она наиболее подвержена загрязнению.

Кроме того, уже пятилетних детей в Шотландии учат понимать, что производство баночек для йогурта, подгузников, полиэтиленовых пакетов, всевозможных красок и разноцветных игрушек наносит непоправимый удар по природным ресурсам. Ведь быстрее всего истощается способность окружающей среды принимать чужеродные предметы. Поэтому на фестивале мальчикам и девочкам четыре раза по пятьдесят минут рассказывали, как правильно укладывать мусор в помойное ведро, что туда ни в коем случае нельзя класть (например, использованные батарейки — утилизацией химических источников тока занимаются специальные службы) и как повторно использовать то, что мы давно привыкли выбрасывать. Скажем, как делать из старых автомобильных покрышек сумки и записные книжки.

Для детей постарше есть развлечения посложнее: помочь собрать электромобиль, работающий на воде; проверить, как зависит сила тока, вырабатываемого ветряной электростанцией, от силы ветра; слепить из пластилина модель ДНК и соорудить из нее собственноручно вирус. А можно под чутким руководством опытного врача провести операцию на натуралистично сделанной кукле. Вводя ей через микроскопический надрез зонд, можно видеть перед собой на мониторе переданное по оптоволокну изображение «внутренних органов». Хотя они представляют собой всего лишь арбузную мякоть, на какое-то мгновение у внешнего наблюдателя возникает иллюзия, что операция проводится совершенно всерьез.

Такое же ощущение подлинности возникает внутри бутафорской древнеегипетской пирамиды, где юные археологи откапывают забинтованную «мумию фараона». Ее надо перенести на стол и потом аккуратно, точными движениями инструментов удалить бинты, обнажив истлевшую за тысячелетия плоть. Пока все это происходит, студенты Эдинбургского университета расскажут не только о том, как правильно держать нож и зажим, но и о культуре Древнего Египта: почему, например, фараонов погребали таким странным образом и в каком месте надо искать их сокровища.

В городском ландшафте Эдинбурга красота природы органически сочетается с образцами классической, средневековой и современной архитектуры. На переднем плане — памятник королевским шотландским гвардейцам, погибшим в англобурской войне 1899—1902 годов. Фото Тофика Шахвердиева

Двадцать лет спустя

Международный фестиваль науки проходит в Эдинбурге ежегодно, сразу после Пасхи по григорианскому календарю. В этом году он состоялся в 20-й раз. Кстати, самый первый фестиваль в 1988 году открывала первая женщина-космонавт Валентина Терешкова. В этом году под фестиваль были задействованы 15 различных выставочных площадок, а его программа насчитывала 136 событий для детей и взрослых. Общее количество посетителей оценивается в 70 000 человек.

Для каждого события указывается предполагаемая возрастная категория участников. Они могут быть рассчитаны на дошкольников и младших школьников (категории «3+» и «5+»), на учеников средней школы («10+») или на взрослых («adult»), к которым относятся и старшеклассники. Одни события предполагают входную плату (причем иногда она оказывается довольно высокой — до 5—6 фунтов), другие — нет. Однако в любом случае всегда есть опасность, что мест не хватит, и лучше забронировать их заранее.

В этом году первым мероприятием, на которое были распроданы все билеты, оказались дебаты Ричарда Докинза и Ричарда Холлоуэя на тему: «Религия, наука и условия человеческого существования». Показательно, что Ричард Докинз принимал участие и в самом первом фестивале 20 лет назад. Начиная с 1989 года одним из центральных событий эдинбургского фестиваля стало вручение медали за выдающиеся достижения в деле популяризации науки. Первую медаль получил Абдус Салам — выдающийся физиктеоретик, нобелевский лауреат и автор многих популярных статей и телепрограмм. Еще трое эдинбургских «медалистов» стали нобелевскими лауреатами впоследствии: Вангари Маатаи, Амартия Кумар Сен и Джон Эдвард Салстон.

 В России из всех лауреатов лучше всего известен Дэвид Аттенборо, чей многосерийный фильм «Жизнь на Земле» не раз показывали на российском телевидении. В 2008 году медаль фестиваля получил профессор Крис Рипли, директор Музея науки в Лондоне. «Человечество сейчас оказалось на распутье, — сказал он во время торжественной церемонии, — и будущее планеты всецело в наших руках. Главная задача и нашего музея, и меня лично в том, чтобы привлечь всех к нахождению правильного пути и следованию по нему».

Всей семьей — в страну чудес 

Кажущиеся бессистемность и бесструктурность фестиваля идеально соответствуют его задачам. События распределены предельно равномерно, и хотя вряд ли кому-либо вздумается побывать всюду, можно не сомневаться в том, что в любой части города вам что-нибудь да предложат. А попутно с погружением в мир науки состоится и знакомство с историей Эдинбурга, поскольку многие мероприятия проходят в непосредственной близости от местных достопримечательностей.

Здание научно-выставочного центра «Наша подвижная Земля» (Our Dynamic Earth), построенное по проекту знаменитых британских архитекторов Майкла и Патриции Хопкинс, открыто для посетителей с 1999 года. Оно напоминает просторный шатер, как бы нависший над местностью. План авторов явно заключался в том, чтобы подчеркнуть подвижность сооружения, противопоставив его статичности зеленеющих окрестных склонов ничем не застроенной горы Седло Артура и белых шпилей центра.

Новые идеи надо выращивать (как гласит плакат), причем так же терпеливо и заботливо, как и редкие растения в Ботаническом саду. Впрочем, недалек тот день, когда методы генной инженерии позволят «конструировать» в том же саду нечто совершенно новое и неслыханное. Фото Тофика Шахвердиева

Впрочем, как бы ни была хороша архитектура, с недавних пор главные события происходят не в наземной части, а глубоко под землей. Открытие этой новой подземной экспозиции было приурочено как раз к фестивалю, хотя создавалась она независимо от него. Большая ее часть посвящена наукам о Земле, преимущественно геологии. Во время недолгой виртуальной экскурсии тут можно прогуляться к центру нашей планеты, узнать о ее строении и о том, как геологические эпохи сменяли друг друга. А наверху, в фойе, специально оказавшиеся тут по случаю фестиваля сотрудники университета расскажут об астрохимии и астрогеологии и объяснят, чем прочие планеты Солнечной системы отличаются от нашей.

Но это сооружение нетипично для фестиваля. В основном для встреч ученых с детьми предусмотрены более классические интерьеры. Например, местный Assembly Rooms — один из самых знаменитых британских Домов собраний. Его начинали строить еще в конце XVII века для того, чтобы местной аристократии было где проводить свой досуг. В середине XIX века его перестроили при участии лучших шотландских архитекторов. Помимо балов здесь проходили музыкальные концерты и литературные вечера, на которых местная знать могла познакомиться с «забавным эйрширцем» Робертом Бернсом или аплодировать сэру Вальтеру Скотту и Чарлзу Диккенсу.

В этом году именно здесь на время фестиваля для дошкольников установили Вондераму (Wonderama). Ее название — неологизм из английского слова wonder (чудо), по модели греческого слова «панорама» — от pan (все) и horama (вид). Произнося это слово, можно вспомнить Алису, путешествовавшую по Стране Чудес — Wonderland. И так же, как и Алисе, современным детям здесь предстоит не только удивляться чудесам, но и самим делать нечто, достойное удивления — например, препарировать, как говорилось выше, найденную в пирамиде «мумию» или сочинять электронную музыку, не зная музыкальной грамоты.

Второе место, где сосредоточены основные развлечения для дошкольников, — это Королевский ботанический сад. По счастью, туда мы отправились в первый же день, едва добравшись до Эдинбурга. Почему «по счастью»? Потому что это был единственный теплый день. Уже на следующее утро погода начала портиться, подул ледяной ветер, а еще через день пошел дождь. Для прогулок по саду это не годится. По большей части Королевский ботанический сад и в дни фестиваля продолжал пребывать в том же состоянии, что и последние несколько веков. По возрасту он уступает в Великобритании разве что ботаническому саду Оксфордского университета, основанному в 1670 году.

Скелетрон получил известность во всем мире как робот, лучше всех лазающий по веревке. Правда, сами шотландцы считают его девушкой и нежно зовут Скелли. Во время фестиваля он (она) показывал свое искусство в Вондераме. Фото: EDINBURGH SCIENCE FESTIVAL

Идея разбивки этого сада родилась благодаря знакомству встретившихся во Франции шотландских врачей Роберта Сиббальда и Эндрю Бальфура. Их намерения были просты: по возвращении на родину им хотелось иметь столь же богатый выбор растений для приготовления лекарств, какой был у их коллег на материке. Несмотря на то что климат на острове несравнимо хуже, Сиббальд и Бальфур все же реализовали свой замысел, пусть и на небольшой площади. На сегодняшний день в эдинбургском Ботаническом саду есть более 17 000 видов растений, что составляет 7% всей описанной земной флоры. Для сравнения: московский Ботанический сад РАН насчитывает около 10 000 видов, то есть почти вдвое меньше. Кроме того, в Эдинбурге самая большая в мире оранжерея по выращиванию пальм.

Все фестивальные мероприятия были сосредоточены на небольшой территории в северо-восточном углу сада. Не исключено, что тем, кто интересуется миром растений и ценит их «молчаливое очарование», устраиваемые тут фильмы и лекции могли показаться излишними. Но наверняка многие родители оценили возможность оставить на 50 минут свое беспокойное чадо в компании заботливых эдинбургских студентов — собирать водородный электромобиль или лепить из пластилина ДНК — чтобы наконец спокойно прогуляться среди пальм и эвкалиптов.

То что происходит в саду во время фестиваля, иллюстрирует еще одну его сторону — ее можно было бы назвать «приручением» (от английского «domestication») науки. Так же как со временем стала домашней «заводская» ЭВМ, в ботаническом саду дикая природа становится знакомой и понятной. Простое знание названий растений и их характерных особенностей — первый шаг к знакомству. Второй шаг — наука приготовления компоста и выращивания растений по своему желанию. Представление о следующих шагах дают появившиеся недавно во многих зоомагазинах разноцветные светящиеся рыбки, полученные методами генной инженерии. Пока биотехнологии кажутся многим terra incognita, которая страшит и неизведанностью, и воображаемыми опасностями. Когда же генная инженерия проникнет в ботанические сады и там ею станут пользоваться школьники, чтобы выращивать новые диковинные цветы, ее перестанут бояться, она тоже станет «ручной». Фестиваль во многом предвосхищает подобное развитие событий.

Выставка достижений

«Вы знаете, что это такое?» — «Возможно, это желудок курицы». — «А вот это?» — «Могу предположить, что это желудок собаки». — «Правильно. А вот это чей желудок, как вы думаете?» Такой диалог у меня произошел с сотрудником Эдинбургского университета в Национальном музее Шотландии — еще одной местной достопримечательности, задействованной в проекте. Я с интересом и легким недоумением осматривал экспонаты, природа которых не вызывала сомнений, но не было никакой уверенности насчет принадлежности. «Наверное, кита», — робко предположил я. В самом деле, третий из показанных мне желудков казался рядом с двумя предыдущими настоящей горой. «Нет, это желудок сухопутного животного». — «В таком случае — слона». — «Опять мимо. Это животное значительно меньше». Постепенно понижая планку, я добрался до лошади, но угадать так и не сумел. Желудок принадлежал корове.

Ее пищеварительная система сильно отличается от собачьей просто потому, что корове приходится добывать себе питание из такой неудобной пищи, как трава. Это совсем не то что мясо, которым питается собака. Травы надо сначала очень много съесть, потом ее приходится долго пережевывать. В результате корова жует практически все то время, что она не спит. Все это, конечно, хорошо известно, но все же очень трудно представить себе, до какой степени жвачный образ жизни отражается на размерах желудка.

Ветеринарный уклон интерактивной выставки, организованной Национальным музеем Шотландии совместно с Эдинбургским университетом, совсем не случаен. Шотландия — край не просто сельскохозяйственный: животноводство здесь заметно преобладает над земледелием. Прогулки по окрестностям Эдинбурга вскоре превращаются в малоувлекательное плутание по пастбищам, разгороженным невысокими стенками характерной каменной кладки. А ветеринарный факультет местного университета если и не самый большой в стране, то уж точно самый престижный.

Человечество сейчас очень страдает одновременно и от неумения правильно питаться, и от избытка отходов — в том числе пищевых. Жители Шотландии страдают от ожирения не реже, чем жители США. Что нужно есть, когда и для чего — об этом рассказывает сотрудница Института Роветта в Абердине. Фото: EDINBURGH SCIENCE FESTIVAL

Впрочем, дело не сводится только к животноводству. Ведь выпускники Эдинбургского университета прославились в самых разных областях. Даже если не говорить о Джеймсе Клерке Максвелле и Чарлзе Дарвине — создателях великих научных концепций, преобразовавших не только их специфические области знания, но и науку в целом, тут есть кого вспомнить: того же Вальтера Скотта, а вместе с ним Артура Конан Дойла и Роберта Стивенсона, изобретателя телефона Александра Белла, физика Питера Хиггса, придумавшего загадочный бозон, который вскоре будут ловить в Женеве на Большом адронном коллайдере, или знаменитейшего из скептиков Дэвида Юма. Клонирование овечки Долли — также дело рук ученых Эдинбургского университета. На время фестиваля ее чучело было перенесено в музей и выставлено на видном месте — было бы странно немного не похвастаться.

У эдинбургских ученых есть и еще один повод для гордости. В послевоенные годы появилась надежда относительно быстро создать думающую машину. Проблема искусственного интеллекта казалась тогда довольно легко решаемой, а потому множество возникающих в связи с ней этических проблем и рисков активно обсуждалось в фантастических книгах: яркий пример — сочинение Айзека Азимова «Я, робот» 1950года. Но первого настоящего робота создали лишь 20 лет спустя, в 1973 году, в Эдинбургском университете. Звали его Фредди, и представлял он собой две механические руки, укрепленные на двух вертикальных осях над прямоугольным лотком, и две телекамеры-глаза. «Ума» Фредди хватало не на многое: он умел собирать несложные детские деревянные головоломки из 5—10 частей. Зрелище это, наверное, было довольно тягостным — Фредди по нескольку минут «ощупывал» и «осматривал» каждую деталь, так что весь процесс сборки занимал от полутора до трех часов.

Сейчас пионер постоянно «проживает» в Национальном музее Шотландии, и только на время фестиваля его переселили в специальный зал. Интерактивная экспликация на выставке даст представление о том, как он создавался. Правда, теперь Фредди работает с завидной быстротой: «руки» его так и летают над столом. И программы стали лучше, и быстродействие компьютеров сильно возросло.

После этого важного прорыва 1970-х за пальму первенства в создании искусственного интеллекта стали состязаться супердержавы — США и СССР. Но ученые из Шотландии продолжают оставаться на переднем крае этой науки, о чем не устают напоминать гостям фестиваля студенты и сотрудники Университета Эдинбурга как здесь, в музее, так и на выставке роботов в Вондераме.

Праздник для взрослых

Возникающее на первый взгляд впечатление, что эдинбургский фестиваль предлагает научные развлечения только детям и профанам, тем не менее ложно. Для людей, искушенных в науках, тут тоже найдется много интересного. Конечно, эти лекции и встречи мало напоминают научные конференции. Даже если они и предполагают серьезный уровень подготовки слушателей, их цель — не обмен научными новостями, а популяризация знаний.

Здесь нет единства в программе, равно как и постоянно присутствующих ведущих и председателей секций. Все устроено так, чтобы заезжий лектор мог выбрать наиболее подходящее время для приезда и, прочитав свою лекцию, тут же вернуться в свой университет. Более того, лекции устраивали разные организаторы — даже в том случае, если они проходили в одном и том же месте. Например, в Концертном зале Святой Сесилии или в лектории Национального музея Шотландии. Скоординировать усилия разных организаций предстояло все той же службе Рут Адамс. Равномерный поток лекторов должен был спокойно пересекаться в небольшом числе лекционных залов города с равномерным же потоком слушателей. Хотя в этом случае, по моим впечатлениям, поток лекторов отличался большим разнообразием: они приезжали из разных уголков Великобритании, в то время как основная масса слушателей состояла из учащихся и выпускников Эдинбургского университета. Среди множества тем, поднимаемых на лекциях, были и те, что традиционно наводят ужас на студентов. Например, парадоксы квантовой механики. Но ведь и о них можно рассказать так, чтобы эта тема перестала пугать своей сложностью.

Как выяснилось на другой лекции, по-настоящему бояться людям следует прежде всего самих себя. Население нашей планеты растет, а жизненно важные ресурсы постепенно истощаются. Футурологи называют четыре наиболее вероятные причины, по которым человечество может не дожить до конца XXI века: глобальный ядерный конфликт, техногенная катастрофа, глобальная экологическая катастрофа и столкновение с крупным небесным телом. Три из них — прямое следствие человеческой деятельности, причем и ядерный конфликт, и техногенная катастрофа, и глобальная экологическая катастрофа могут быть следствием критического истощения природных ресурсов или борьбы за них. Чтобы предотвратить все это, человек должен существенно сократить потребление энергии и в далекой перспективе полностью перейти на возобновляемые источники, а также прекратить выброс в окружающую среду чужеродных для нее отходов. То есть тех, что не разлагаются в природной среде до компонентов, которые в ней можно обнаружить естественным образом, или разлагаются слишком медленно. Самый известный тип таких отходов — обычные полиэтиленовые пакеты, которые в среднем используются 10 минут, а разлагаются более 400 лет. Много неприятностей сулят и выброшенный в атмосферу дым, и спущенный в реки и озера фенол, и слитые в геологические полости радиоактивные отходы.

Сможет ли человечество, не возвращаясь к доиндустриальному существованию — то есть жизни без водопровода и канализации, без межконтинентальных перелетов и тому подобного, — создать замкнутый цикл использования всех ресурсов (обеспечить безотходное производство)? Концепция устойчивого (сбалансированного) развития предполагает, что это так или иначе возможно. Тогда как одни ученые эту теорию отрицают, другие — не только признают, но и пытаются реализовывать на практике. Один из таких людей — Питер Хэд, президент строительной компании «Аруп». По соглашению между китайским и британским правительствами «Аруп» сейчас проектирует, а затем построит город Донтань на острове Чонмин, где названная концепция принята как руководство к действию. Иначе говоря, в городе, который вырастет на острове через несколько лет и куда будет перемещена часть жителей Шанхая, снабжение домов и предприятий будет происходить по безотходным технологиям, а те отходы, которых все же не удастся избежать, будут перерабатываться на месте.

Символическая фигура Властителя Вселенной, выполненная выпускником Эдинбургского университета Эдуардо Паолоцци, теперь украшает парк Национального музея современного искусства. Фото: ALAMY/PHOTAS

Нетрудно представить себе, как много вопросов и, признаться честно, недоверия вызвали проекты Питера Хэда у присутствовавших на его фестивальной лекции. Так, Хэд сказал: «Электроэнергию в Донтане будут получать из энергии ветра, солнца, биотоплива и сжигания мусора. Для общественного транспорта будут использоваться водородные элементы, а сеть пешеходных дорожек и велосипедных трасс позволит сделать общий выброс выхлопных газов в атмосферу близким к нулю». Но о переводе целого города на транспорт, работающий исключительно на водородных элементах, не говорят пока даже в компаниях, специализирующихся на разработке новых видов транспорта, а «Аруп» таковой не является.

У присутствующих возник и такой вопрос: «Почему для реализации ваших планов приходится строить новый город? Почему нельзя было их реализовать в уже существующем месте?» Ответ был очевиден: в духе «сделать заново как надо — проще, чем исправить то, что было построено абы как». Но меня лично он не убедил. Скорее всего, дело обернется очередной потемкинской деревней, только по-китайски. В этой деревне, возможно, будет чище и вредных выбросов в окружающую среду будет меньше, чем в соседнем Шанхае. Что, впрочем, и несложно.

Другой лектор — профессор Данбар, возглавляющий Институт когнитивной и эволюционной психологии в Оксфордском университете, в отличие от популярной теперь тенденции всячески подчеркивать родство человека всему животному миру, заговорил о противоположном — о радикальных отличиях человека от самых ближайших к нему представителей на эволюционном дереве. Таких отличий, на его взгляд, всего два: умение сочинять и рассказывать истории и способность испытывать религиозные чувства. И то и другое служит людям для создания общественных связей и формирования того, что Данбар называет «социальным мозгом» (social brain). Необходимость социализации для формирования человеческого сознания оказывается тем фактором, который человека сближает в общебиологическом отношении, скорее с шимпанзе, чем с гориллой, хотя генетически горилла человеку ближе.

Приматы — единственные представители животного мира, способные к запоминанию социальных связей второго порядка (дети детей). Человек может удерживать в памяти такие связи вплоть до пятого порядка. Однако результат примерно одинаков: как человек, так и шимпанзе поддерживает стабильные отношения примерно со 150 сородичами, только у обезьян социализация происходит в сов местной деятельности, например, при символическом выбирании насекомых из шерсти друг друга. У человека же место такой взаимной санации, по мнению Данбара, занимают занятные истории из жизни, рассказанные друг другу, и совместное участие в религиозных обрядах.

В последние мгновения фестиваля можно было только удивляться тому, как здесь таинственным образом возникла та самая сопричастность присутствующих какому-то общему делу, которая обычно характеризует закрытие научных конференций. Ведь, как уже не раз было подчеркнуто, на конференциях все происходит иначе: туда, как правило, приезжают люди, в основной своей массе уже знакомые друг с другом. Они собираются для того, чтобы несколько дней проработать вместе и узнать о последних достижениях друг друга. Там возникающее чувство близости понятно и объяснимо. Здесь же поток гостей фестиваля прихотливо и практически случайно пересекался с потоком устроителей и докладчиков, и чувство моментально сложившегося единства и соучастия в каком-то общем деле было неожиданно и оттого особенно приятно.

Просмотров: 8954