Визит на подводный полюс

01 декабря 2007 года, 00:00

Летнее погружение аппаратов «Мир» на дно океана в районе Северного полюса широко освещалось в прессе. Однако это поистине замечательное спортивно-техническое достижение было по недоразумению подано как научное, а вызванная им геополитическая дискуссия заслонила саму экспедицию — причудливую смесь научного проекта с экстремальным туризмом.

23 июля. Аэропорт «Мурманск», +16°С, моросит дождь. Прямо к нашему спецрейсу подают автобусы со списками: чей-то путь лежит на атомный ледокол «Россия», чей-то на научно-экспедиционное судно «Академик Федоров». Тут же подкатывает грузовик с багажом семидесяти человек. Картина маслом: посреди летного поля вокруг горы поклажи под дождем толкутся академики, депутаты, миллионеры, телерепортеры. Перекрикивая рев самолетных двигателей, они пытаются перенаправить свои сумки и коробки в нужный автобус. Упустившие этот момент получили вещи лишь на полпути к полюсу — вертолетом.

24 июля. Мурманск во время войны был почти полностью разрушен, по плотности бомбардировка уступала разве что Ленинграду и Сталинграду. Так что памятников архитектуры тут нет, но есть два весьма выдающихся над горизонтом монумента: на западном берегу Кольского залива со склона сопки вечно взмывает в небо реактивный истребитель, а на восточном высится гранитный Алеша с вечным огнем у ног. Под ним многокилометровый порт, вдоль которого тянутся спальные районы. Преобладающий цвет города — серый, даже такси используют эту камуфляжную окраску. Лишь изредка ее «перебивает» позолоченный церковный купол.

В портовом ресторане «Спасательный круг» цены выше московских. Однако в особом закутке, куда проникают по паспорту моряка (или заговорив зубы бармену), наливают плохое, но феноменально дешевое пиво, а по столам разложены международные профсоюзные брошюры: моряки, не работайте за такелажников — вам же хуже будет. На портовой проходной сухой закон — нельзя проносить даже пиво... К нашему возвращению на летной палубе «Федорова» появился прикованный цепями вертолет, на концах пяти лопастей чехлы, притянутые канатами к палубе.

25 июля. «Россия» отчалила еще вчера. А мы выходим только в четвертом часу ночи. «Академик Федоров» — транспортное судно ледового класса. Округлые нос и корма позволяют идти во льдах в десятки сантиметров толщиной. Внутри восемь палуб, между которыми ходит лифт. На самом верху открытая антенная палуба, лучшее место для наблюдений. На корме вертолетная площадка, в носовой части — грузовая палуба, где под огромными люками ждут своего часа аппараты «Мир». Обычно они базируются на судне «Академик Мстислав Келдыш», но ему во льды нельзя.

Договорились о съемке «Миров». Внушительные 18-тонные аппараты, но для людей в них только шарик диаметром 2,1 метра, частично занятый приборами. Обзор через три конических иллюминатора из оргстекла толщиной 18 сантиметров. Над ними — прожекторы, под ними — выдвижные ящики для образцов. По бокам два манипулятора, каждый управляется своим джойстиком, и еще джойстик для двигателей: идеальный пилот должен быть трехруким.

Тем временем мы встали посреди Баренцева моря — чиним двигатель. Телеканал «Россия» передает: «Федоров» терпит бедствие!» Их корреспондент сидит на ледоколе в нескольких часах пути от нас — ему там, конечно, виднее. Позднее главный механик объяснил: был перерасход масла в подшипнике ходового вала. Для выполнения «профилактических работ» вертолет гоняли в Мурманск за специальным инструментом.

26 июля. С ледокола со свитой телевизионщиков прилетел начальник глубоководной части экспедиции Артур Чилингаров:

 — Спасибо вам за информацию, которую вы послали, о проблемах на этом корабле, — начинает он прессконференцию, обращаясь к съемочной группе РТР. — Она, конечно, подогрела интерес к нашей экспедиции. Слава богу, у нас все нормально.

 — Мы живем в период Международного полярного года, — подчеркивает научный руководитель экспедиции «Арктика-2007» Владимир Соколов. — Не все, кстати, знают, что Артур Николаевич Чилингаров был тем человеком, который предложил возобновить исследования в рамках Международных полярных годов (МПГ).

Традиция МПГ восходит еще к XIX веку. Первый прошел в 1882—1883 годах, когда 12 стран, включая Россию, объединились для полярных исследований. Второй МПГ в 1932—1933 годах собрал уже около 40 государств, именно тогда в Арктике начались регулярные наблюдения. А особенно знаменит Международный геофизический год (1957—1958), когда ввели в строй целый ряд антарктических станций, открыли радиационные пояса вокруг Земли. Именно к нему был приурочен запуск первого спутника. Нынешний МПГ (2007—2008) формально считается третьим, хотя фактически он — четвертый.

Многомесячная экспедиция «Арктика-2007» стала основным вкладом России в МПГ. Она началась 10 июня и завершилась в конце сентября высадкой дрейфующей станции СП-35 (для нее с трудом нашли достаточно большую и прочную льдину — в Арктике теперь с этим туго). Погружение же на полюсе было лишь наиболее ярким информационным поводом в рамках этой большой научной экспедиции.

27 июля. Днем к нам в каюту стучатся метеорологи. Им, кстати, крупно повезло: погода позволяет почти непрерывно вести измерения атмосферного озона, редко выполняемые в столь высоких широтах. Но сейчас они пришли за феном. (Откуда прознали?! Слухи на корабле расходятся с поразительной скоростью.) У них какая-то насадка на трубку не налезает, одолжили фен — погреть.

Широта 79°15'. Во время ужина пошли первые льдины, пока непрочные. На скорости 14 узлов столкновения ощущаются только с крупными, больше 10 метров. Они вызывают мягкие глухие толчки. GPS показывает, что мы резко свернули к востоку, в обход Земли Франца-Иосифа.

28 июля. Ночью пересекли 80-ю параллель, льды становятся плотнее. Скорость упала до 11 узлов, по бортам расколотые льдины до полуметра толщиной. В полдень первый раз потребовалась помощь ледокола — он сдал назад, пройдя в полусотне метров от нас, и вновь ушел вперед. Этого хватает, чтобы ослабить боковое сдавливание корпуса льдом.

На борту завели традицию: каждый день кто-то из ученых читает лекцию. Академик Юрий Леонов прояснил наконец, что за странный шельф мы ищем на Северном полюсе. На самом деле нас интересует геологическое строение области дна за полюсом между хребтами Ломоносова и Менделеева, тянущимися от Восточной Сибири и Чукотки к Гренландии. Полоса эта не похожа ни на шельф, ни на океаническую впадину. Глубина ни то, ни се — тысячи две метров, геологическая история неизвестна. Вот если б доказать, что она все-таки больше похожа на континентальную кору, это стало бы аргументом в пользу российской заявки на расширение полярного шельфа с 200 до 350 миль, лежащей в ООН с 2001 года. Но для этого надо бурить на хребте Ломоносова и за ним, а погружение на полюсе — лишь способ напомнить о проблеме, а не решить ее.

81° с. ш. Вечером остановка для океанографических измерений. Наблюдая за этим увлекательным процессом, замечаем в полынье нерпу — маленький черный нос появился в 15—20 метрах за кормой, подышал немного и скрылся. А в небе стоит белая полярная радуга, образованная светом, рассеянным на взвешенных в воздухе мельчайших ледяных кристаллах.

29 июля. Обогнули Землю Франца-Иосифа и взяли курс на север. Шельф заканчивается, под нами материковый склон. Здесь запланировано пробное погружение «Миров», а у телевизионщиков трагедия: все три основных телеканала застряли на ледоколе — вертолет не летает из-за тумана. Так что лишь один канал снимал, как медленно и бесшумно раскрываются огромные створки грузовой палубы, а под ними «валетом» лежат две красные подводные лодки с черными полосками на спине. Зрелище почти как в фантастическом фильме, если бы не толпа на палубе.

 — Кто зайдет за эту черту, — машет рукой боцман Миша, — тот познакомится с моими познаниями в ненормативной лексике.

Судовой кран вытаскивает аппарат на палубу и после посадки экипажа — двух человек из постоянных сотрудников — переносит за борт, а команда суперменов в гидрокостюмах на резиновой моторке «Зодиак» отцепляет от него все тросы. Слегка подработав двигателями, аппарат тихо уходит на дно.

На мостике слышны переговоры:

 — Глубина 100 метров.
 — Они ускоряются.
 — Можно спускать второй аппарат.

На корме тем временем нацеливают на спутник трехметровую тарелку. Скоростной гражданской связи за 80-й параллелью нет, только спутниковые телефоны «Иридиум». Для перегона видео предусмотрели связь через военные спутники. Их надо отслеживать, вручную поворачивая тарелку. Связь быстрая, но односторонняя. Перед самым перегоном в 11:30 Чилингаров спускается на палубу и сообщает: оба аппарата сели на грунт на глубине 1 300 метров и видят друг друга. Еще час-два, и они всплывают. Репетиция окончена — впереди полюс.

30 июля. Ко мне в каюту переселился Никита Овсяников, заместитель директора заповедника Остров Врангеля, крупнейший в России специалист по белым медведям. Большую часть времени он с биноклем их ищет, пропадая на ходовом мостике. А днем в столовой — его лекция про медведей. Стержневая идея — ни в коем случае их не кормите.

 — Медведь существо умное, но добродушное. Раз получив от человека что-то хорошее, он будет приходить снова и непременно нарвется на выстрел. В мире уже везде запретили прикармливать, а у нас полярники все еще развлекаются. К ужину достигли 85° с. ш., хотя по планам на полюс должны были выйти еще вчера.

31 июля. Полдень, 87° с. ш. В полную силу работает вертолетная ледовая разведка. Параллельно на лед высаживаются так называемые прыгающие отряды океанографов. Это довольно опасная работа. Самое главное — определить прочность льдины, на которую садиться. Вертолет зависает, из него сначала выбрасывают шину. Если все в порядке, спускается человек и пробует лед, затем вертолет опускается и начинает как бы подпрыгивать на месте, и только потом можно садиться полным весом и выключать двигатель. Дальше уже рутина: ставится палатка, сверлится лунка и лебедкой до самого дна опускаются зонды. Несколько часов, и можно лететь на новую точку.

1 августа. Полюс с каждым часом ближе, возбуждение нарастает. После полуночи народ потянулся на палубу. Погода совершенно не арктическая — яркое солнце, температура минус 1—2 градуса, безветрие. Без солнечных очков на палубу вообще не выйдешь — так сверкает лед. Раздобыли виски (как только пронесли через портовый КПП?), сыр, лимон, травим байки.

К завтраку широта 89°. Днем новая задержка: полиэтиленовый мешок попал в лопасти вертолета. Теперь по регламенту их снимают и осматривают.

21:34 — Полюс! По антенной палубе все носятся с флагами и приборами GPS. 89°59,85'... 89°59,98'… 89°59,992'… Чудеса с долготой — переходишь от борта к борту, а она меняется с петербургской на новосибирскую. Тут кто-то смекнул: сейчас заветная точка пройдет мимо! И бегом по палубе — ловить полюс. Поймал — на несколько мгновений прибор показал ровно 90°00,000'.

2 августа. Впервые в мире непосредственно на полюсе был замечен белый медведь, пришедший поближе рассмотреть ледокол.

К утру в поисках полыньи суда отошли от полюса почти на милю. Погружение идет, как на репетиции, только катер теперь не спускают — в полынье 30х60 метров делать ему нечего. Ну и экипажи другие, можно сказать, туристические. Первый аппарат пилотирует руководитель глубоководных работ Анатолий Сагалевич, с ним идут депутаты Думы Чилингаров и Груздев. В отсеке для образцов они везут металлическую капсулу времени и титановый российский флаг, а в кабине — несколько экспонатов Передвижного полярного музея «Роль истории в жизни и бизнесе», созданного компанией MVK, информационным партнером экспедиции «Арктика-2007», к 70-летию папанинской дрейфующей станции. Музей был символически открыт на Северном полюсе еще весной, а сейчас гастролирует по городам России. Одним из его новых экспонатов станет журнал экспедиции MVK с записями всех участников погружения.

Через полчаса стартует «Мир-2» с пилотом Евгением Черняевым (у него пассажирами австралийский и шведский бизнесмены). Спуск на 4 300 метров особых проблем не представляет, разве что связь пропадает недалеко от дна. Вся хитрость заключается в подъеме — попасть через 8 часов в полынью, «форточку жизни», по выражению Сагалевича, которая к тому же дрейфует и постепенно уменьшается в размерах, — это настоящее искусство. «Мир-1» выбрался только с четвертой попытки, поломав об лед пластиковую крышку люка. Это были реальная опасность и реальный успех. И ажиотаж на «Федорове» был самый неподдельный. И «ура!» (два раза кратко, один раз протяжно) кричали от души, как кричали бы любому, кто своим примером раздвинул границы человеческих возможностей.

 — Замечательные аппараты и замечательные люди, которые работают с ними в Академии наук и честно делают свое дело. Раньше мало кто об этом знал, — заявил Чилингаров после возвращения экипажа «Мира-2». И с этим нельзя не согласиться.

Как только с делами было покончено, прозвучали по громкой связи поздравления от Путина и от экипажа Международной космической станции, основные участники перебазировались на «Россию» отмечать успех и купаться в полынье.

3 августа. А когда праздник закончился, пилоты аппаратов «Мир» рассказали о той технической подготовке, которая предшествовала ледовому погружению: как оснащали аппараты резервными двигателями, как перевернули буквально с ног на голову систему навигации.

 — Когда такое предстоит, в человеке мобилизуются все возможности, опыт, знание, — рассказывал Анатолий Сагалевич. — Мои друзья говорили, что я за это время изменился, стал сосредоточенным. Месяцами мозг сверлила только одна мысль: решить задачу с максимальной степенью обеспечения безопасности.

4 августа. Идем обратно по уже проложенному во льду проходу, но GPS показывает, что маршруты туда и обратно не совпадают. По разности координат скорость дрейфа — километр в сутки. На полюсе во время погружения она была раза в два больше.

5-6 августа. Принято решение разделить экспедицию. «Россия» идет к Шпицбергену и с расстояния вертолетного вылета высаживает ВИПов — их там ждет самолет на Москву. А «Федоров» встречается у Земли Франца-Иосифа с «Мстиславом Келдышем».

7 августа. Вместе с «Мирами» мы пересаживаемся на «Келдыша» и уходим на юг, в Мурманск, «Россия» и «Федоров» отправляются на восток продолжать работы по программе «Арктика2007», а руководители полярного погружения — на пресс-конференцию в Москву докладывать об успешном окончании экспедиции.

10 августа. Напоследок Арктика все же решила показать характер — в Баренцевом море начался шторм. Скорость «Келдыша», и так-то небольшая, еще снизилась, но курс держится уверенно. Вот разве что команде прибавилось забот — гонять с палубы непослушных журналистов, которых, в отличие от бочек на корме, не привяжешь канатом. Впрочем, таких, как я, и привязывать не надо: для меня единственным способом пережить морское безобразие был непрерывный сон, пока не прибыл лоцман и не провел судно в Кольский залив. Но это случилось уже 11 августа — в заключительное утро экспедиции.

Рубрика: Экстрим
Просмотров: 5382