На пороге забытого мира

01 декабря 1971 года, 00:00

Композиция Г. Комарова

Обоняние для нас — третьестепенное чувство. Но когда при насморке мир лишается запаха, то пресной становится самая вкусная еда н не радует смолистый воздух соснового бора.

Нюх у людей сейчас не тот, что был у далеких предков — пещерных людей: нам ведь не нужно выходить на охоту и выискивать, где пахнет антилопой или, наоборот, злейшим врагом — саблезубым тигром. И все же эволюция сохранила нам тонкое обоняние. Большинство из нас способно сразу же заметить присутствие в воздухе нонона — синтетического вещества с запахом фиалки; мы можем обнаружить даже такую ничтожную концентрацию этого вещества, которая поначалу кажется фантастической: на тридцать миллиардов частей воздуха всего одна часть нонона!

Замечено, что к началу дня и к вечеру все здоровые люди становятся более чувствительными к ароматам. Однако после завтрака эта способность заметно снижается. Замечено также, что у женщин обоняние тоньше, чем у мужчин. (Небезынтересно, что большинство людей воспринимает запахи левой ноздрей лучше, чем правой.) Резко обостряется обоняние у людей, лишенных зрения н слуха. Слепо-глухая Ольга Скороходова, автор известной книги «Как я воспринимаю окружающий мир», могла, войдя в комнату, безошибочно определить по запаху, кто в ней находится. Однажды по запаху она догадалась, что ее учителю принесли вместо новой газеты старую. Некоторые люди по запаху могут обнаружить на значительном расстоянии змею, когда она отдыхает.

Потренировавшись, человек может развить у себя множество обонятельных навыков такого рода. Но есть люди, которые вообще не ощущают тех или иных даже сильных запахов. Из каждой тысячи людей один или два не замечают зловония скунса, которое всех прочих повергает в немедленное бегство. Нечувствительны ко всему спектру запахов люди-альбиносы. Мало того, что у них бесцветные волосы, кожа и радужная оболочка глаз; в их обонятельном рецепторном поле нет желтого пигмента, который можно обнаружить у всех остальных людей.

В природе имеются сотни тысяч, миллионы запахов. Из них по литературным данным (они очень разноречивы) обычный человек без труда различает несколько тысяч, а опытный специалист — десятки тысяч. (Правда, советский исследователь Ю. А. Макаренко считает, что человек теоретически способен улавливать более 30 миллионов запахов.)

Разумеется, если человек обращается со своим носом небрежно, коптит его в табачном дыму, оглушает «благоуханием» бензина, отравляет различными химикалиями, то от такого обонятельного анализатора проку мало. Но если человек обладает хорошим обонянием, ведет строгий образ жизни и бережно относится к своему носу, он может научиться различать не только огромное количество запахов, но и тончайшие их нюансы. Примером могут служить парфюмеры и дегустаторы. У американки Бетти Медисон обоняние, например, развито до такой степени, что она мгновенно обнаруживает практически неуловимый запах мыла, масла, парафина в бутылке, которая внешне выглядит идеально чистой. Девушка работает на лимонадной фабрике. В год она «пронюхивает» около 70 тысяч бутылок, и не было случая, чтобы она пропустила хотя бы одну бутылку с некачественным лимонадом.

Нос животных

Но если для современного человека обостренное восприятие ароматов — это уже своего рода роскошь, то в мире животных обоняние имеет такое же значение (а иногда и большее), чем зрение и слух. Любое живое существо «окутано» облаком запаха. Оно как бы увеличивает истинные размеры животного н тем самым позволяет обнаружить его на расстоянии. Этим, в частности, хитро пользуется цапля. Она начинает рыбную ловлю с того, что приседает и шумно хлопает крыльями по воде; при этом с ее перьев смывается сальное, сильно пахнущее вещество. Поплескавшись, птица застывает на одной ноге. Привлеченные ее запахом рыбы приплывают вверх по течению, и пернатому рыболову остается только выхватывать их своим длинным клювом...

Без высокоразвитого обоняния не могли бы существовать как рыбы, так и насекомые. Например, по запаху, и только по запаху, узнают друг друга муравьи одного и того же вида. Если обмакнуть «своего» муравья в экстракт из «чужих» муравьев, то сотоварищи убьют несчастного. Шмели, жуки и отчасти термиты выделяют специальные пахучие вещества, которыми метят свои дороги. Комаров, мошек, москитов и других кровососущих привлекают незначительные скопления углекислого газа, которые человек и крупные млекопитающие выделяют при дыхании. Влекут их и следы паров пока еще неизвестных науке веществ — таинственных «факторов крови», которые испаряются через кожу (любопытно, что притягательная сила этих неизвестных «факторов крови» у женщин выше, чем у мужчин).

Запах остается в том месте, где находился его источник, иногда на несколько дней. Это своего рода «письмо», оставленное одним животным для других. Такой способ «письменности» — самый простой, древний и конкретный. Для большинства животных самый ясный след — это как раз след запахов. Тут мы сталкиваемся порой с чудесами. Известен, например, такой случай. На окраине Тбилиси жила кавказская овчарка по кличке Цабла. Ее воспитателем и самым большим другом был ученик второго класса Сандро. Однажды отца Сандро попросили отдать Цаблу в хозяйство, расположенное далеко в горах: ведь кавказские овчарки умеют почти самостоятельно пасти овец. За собакой приехал чабан. С большим трудом оторвали Цаблу от Сандро, погрузили в автомашину и повезли в горы. Однако в самом конце пути Цабла вырвала веревку из рук замешкавшегося чабана и бросилась бежать. Между ней и Сандро лежали горы и долины, реки, особенно бурные в ту весну, селения с чужими людьми и собаками, неприязненно встречавшими чужаков. Тысячи направлений открывались перед нею. Дороги Цабла, сидевшая в закрытой машине, разумеется, не видела. Ни слух, ни вкус подсказать ей ничего не могли. Осязание и мышечнодвигательное чувство — тоже: ведь собака не проходила этим путем, ее везли! И тем не менее через два дня ободранная и вконец отощавшая Цабла из последних сил перепрыгнула знакомую ограду.

Запах служит путеводной звездой в дальних путешествиях многим рыбам-кочевникам. Примером могут служить лососи. Весной в горных ручьях появляются на свет вылупившиеся из икринок миллиарды лососей-мальков. Спустя некоторое время они отправляются в свои подводные одиссеи: спускаются по течению, пока не достигнут моря, а затем начинают кочевать в его глубинах, проплывая тысячи километров. Через несколько лет (от 2 до 7, у каждого вида по-разному) взрослые лососи безошибочно возвращаются в те ручьи, где прошло их детство, там мечут икру, давая жизнь новому поколению. Поставленные американским гидробиологом Артуром Хаслером многочисленные опыты показали, что возвращение лососей в родные реки связано с процессом обоняния. Выяснилось, что лосось и другие рыбы-кочевники, пускаясь в свои дальние странствия, составляют своего рода «запахограмму» маршрута.

Из насекомых рекорд по дальности запаховой ориентации, по-видимому, принадлежит «дымным жукам». Несколько лет назад в Калифорнии загорелось около 120 тысяч тонн нефти. На пожар слетелись несметные полчища этих насекомых. Ближайшее место, где росли хвойные деревья и откуда могли прилететь эти жуки, было расположено не менее чем в восьмидесяти километрах от места пожара... Пока не удалось установить, какие именно вещества дыма привлекают насекомых. Однако установлено, что табачный дым тоже привлекает этих жуков, и время от времени футбольные болельщики оказываются жертвами их непрошеного внимания.

Нельзя также не упомянуть о совершенно фантастических обонятельных способностях бабочек сатурний. С ними проделали такой опыт. Самцов отделили от самок. Потом их рассадили в маленькие клетки, развезли в разные стороны и выпустили на волю. Не прошло и тридцати минут, как первый меченый самец вернулся к клетке с самками сатурний. Он проделал пятикилометровый путь. А один самец прилетел на «зов любви», преодолев расстояние в 11 километров! Расчеты показали, что на таком отдалении от самки в кубическом метре воздуха могла находиться всего одна (!) молекула вырабатываемого ею пахучего вещества — эпагона. Факт, в который даже трудно поверить.

Впрочем, не легче поверить в «объемный запах». Насекомые способны, не прикасаясь к предмету, а лишь поводя возле его поверхности усиками, составить по запаху полное представление о его форме! Эту особенность насекомых ученые называют топохимическим чувством. Нам оно совершенно неведомо. Как бы мы ни принюхивались, «круглого» или «квадратного» запаха мы не почувствуем, и определить по запаху форму предмета нам не дано.

«Искусственный нос»

Мы, люди, давно и успешно занимаемся усилением мощи нашего зрения и слуха. Тут мы достигли выдающихся успехов — мы можем теперь видеть отдельные атомы, смотреть сквозь металлы, слышать шорох растущей травы и разглядывать дальние галактики. Но в мире запахов еще недавно, как и тысячелетия назад, мы могли уповать лишь на собственный, изрядно попорченный цивилизацией нос...

Положение стало меняться буквально в последнее десятилетие. Излишне объяснять, как здорово мы тут отстали и чего из-за этого лишаемся. Сколько жизней могли бы спасти хотя бы искусственные запахолокаторы типа тех, которыми пользуются «дымные жуки»!

Но лед, как говорится, тронулся и здесь. Работы по изучению секретов обоняния, созданию «искусственных носов» ведутся сейчас во всех развитых странах — и небезуспешно. Увы, не всегда с лучшими целями. Показательно, что в США, например, моделирование органов обоняния подчинено прежде всего военным и полицейским нуждам. Так, при изучении обоняния угрей было установлено, что эти рыбы могут по запаху обнаружить спирт в разведении, равном 6 * 1020. Иными словами, достаточно в Ладожском озере развести грамм спирта, чтобы угорь мог отличить эту воду от другой! Узнали об этом американские военные специалисты и всполошились. Еще бы! Ведь с помощью такого прибора подводная лодка могла бы «взять след», оставленный в открытом океане неприятельским судном... И вот американские инженеры несколько лет бьются над созданием устройства, которое могло бы обнаруживать корабли по запаху.

Три года назад журнал «Ю. С. Ньюс энд уорлд рипорт» сообщил, что американские ученые по заказу Пентагона создали специальный «электронный нос», способный опознавать запах человеческого тела. Установленный на вертолете такой «нос», как утверждают его изобретатели, позволяет на значительном расстоянии обнаруживать скопления людей.

В Иллинойском технологическом институте (США) по контракту с Федеральным агентством авиации разработан «электронный нос» для того, чтобы обезопасить пассажиров от возможных взрывов подкладываемых гангстерами в самолеты бомб. Прибор обнаруживает запахи взрывчатки, даже если концентрация ее паров не превышает одного атома на миллиард. Для обнаружения бомбы достаточно четырех минут, то есть времени, пока самолет рулит с герметически закрытыми дверьми и люками от аэропорта к старту.

В последнее время в американской печати на все лады расхваливается так называемая «электронная ищейка». Она создана по заказу полиции США, поскольку традиционные методы розыска преступников давно уже стали неэффективными и число нераскрытых преступлений, совершаемых гражданами «собственной страны господа бога», с каждым годом катастрофически увеличивается.

Грабители и убийцы не оставляют ныне на месте преступления своих вещей — носового платка или перчаток, не оставляют они и отпечатков пальцев, «работая», как правило, в перчатках. Но след все же остается. Этот след — запах. Учеными уже давно доказано, что каждому человеку свойствен свой собственный запах. Этот индивидуальный запах, очевидно, предопределен генетически и схож в этом смысле с дактилоскопическими узорами. «Обонятельный комплекс для обнаружения преступников», которым недавно обзавелась полиция США, представляет собой высокосовершенный анализатор запахов, который, если верить рекламным данным, в тысячу раз чувствительней собачьего носа. «Электронная ищейка», если ее включить в комнате, где, скажем, было совершено убийство, безошибочно определяет, кто находился там в течение последних суток, кроме жертвы преступления. Это устройство, так сказать, активная часть обонятельного комплекса. Другая его часть — «картотека запахов преступников» (вроде картотеки отпечатков пальцев). Устройство и принцип работы «электронной ищейки» полиция держит в секрете. Известно, однако, что «картотека запахов грабителей и убийц» (а возможно, и граждан с «неподходящими взглядами») стремительно пополняется: теперь запахи фиксируются с той же тщательностью, что и отпечатки пальцев.

Разрабатываются, конечно, и иные системы, так сказать, мирного применения. Вот, например, система, следящая за чистотой воздуха. Она состоит из 31 электрической «ноздри», которые размещаются вблизи крупных промышленных предприятий и контролируют содержание сернистого ангидрида в воздухе. Как только его содержание превысит норму, компьютер, к которому подключена установка, дает сигнал, и на электронной карте точно указывается местонахождение завода, виновного в загрязнении воздуха.

Одна иностранная фирма, сдающая напрокат автомобили, приняла меры к тому, чтобы предупредить пьяное лихачество на принадлежащих ей машинах. Она снабдила свои автомобили устройствами, которые не позволяют людям, находящимся в нетрезвом состоянии, завести двигатель. Чувствительный элемент — «нос» прибора — реагирует на наличие в кабине винных паров. Человек, выдыхающий такие пары, не может включить зажигание, сколько бы он ни вертел ключом. «Нос» настолько чувствителен, что делает свое дело даже при сквозняке в кабине и при наличии «помех» от парфюмерии. По понятным причинам ни на какие запахи, кроме спиртного, устройство не реагирует.

По запаху можно диагностировать многие болезни: шизофрению, дифтерит, рак, диабет и некоторые другие. Но такая диагностика возможна, да и то не всегда, лишь когда болезнь вступила в позднюю стадию — на большее человеческий нос не способен. Иное дело «электронный нос». Работы по его созданию для целей раннего диагноза ведутся, и тут успех будет иметь колоссальное значение.

Самое субъективное чувство

Все перечисленное может привести к мысли, что и в моделировании органов обоняния мы наконец-то превзошли то, чем нас снабдила, природа. К сожалению, это далеко не так, за исключением тех немногих случаев, о которых шла речь. Чаще картина выглядит иначе. Мы можем, например, искусственно анализировать запах земляники. Но такой прибор имеет спираль из стеклянной трубки длиной 120 метров! Анализ занимает около часа, после чего требуется разборка, промывка и перезарядка аппарата.

Что же мешает ученым, бионикам, изобретателям, инженерам выйти на «уровень биологических стандартов»? То хотя бы, что мы до сих пор не можем толком понять, как работает наш собственный нос и что это вообще за штука — запах?

Да, мы этого не знаем. Мы давно поняли сущность зрения и сущность слуха, но что касается обоняния, тут у нас имеются лишь гипотезы. Никто толком не может объяснить, почему одни вещества обладают сильнейшим запахом, а другие не пахнут вовсе, почему одни запахи приятны, а другие омерзительны. У нас нет даже меры, которой можно было бы измерять силу запаха так, как мы измеряем силу звука или освещенность. Один ученый привел такой пример: «Однажды мне захотелось узнать, как пахнет вещество, называемое фенилацетиленом. Я взял «Органическую химию» Рихтера и на странице 446 прочел, что это «...жидкость со слабым запахом». Потом заглянул в «Органическую химию» Вертсена и на странице 414 обнаружил, что это «...жидкость с приятным запахом». А на странице 157 «Руководства по органической химии» Дайсона было указано, что фенилацетилен — это «бесцветная жидкость с неприятным запахом, напоминающим запах лука». Воистину обоняние — самое субъективное из чувств...

Все наши предположения о природе запахов и обоняния сводятся к трем гипотезам. Согласно первой — химической — молекулы вещества каким-то образом непосредственно воздействуют на нервные окончания органов обоняния. По второй гипотезе — физической или колебательной — молекулы пахучих веществ при. столкновении с атомами кислорода и азота воздуха излучают в инфракрасной области спектра, что и фиксируется нервными клетками. Третья, стереохимическая, гипотеза предполагает, что молекулы пахучих веществ взаимодействуют с нервными клетками органов обоняния по принципу «ключа» и «замка», то есть ощущение запаха вызывается формой и размером молекул, причем сами молекулы входят в соответствующие «лунки» нервных окончаний, как ключ в замок. Каждая из этих бегло и упрощенно изложенных гипотез кое-что объясняет и подкрепляется кое-какими экспериментальными данными, но ни одна из них не объясняет всего. Поэтому можно лишь восхищаться, как, не зная, в сущности, что такое запах и как действуют органы обоняния, ученые и инженеры пытаются усилить мощь человеческого носа.

Дороги, которые сливаются

Усилия сосредоточены на трех направлениях (совпадение с числом гипотез чисто случайное). Один путь — о нем уже шла речь — это создание различных технических схем, иногда подражающих природе, чаще нет. Второй путь — это создание «полуживых» систем. Примером такой системы может служить муха, к нервным узлам которой подведены электроды, соединенные с усилителем и анализатором. Почуяв ядовитый газ, муха генерирует характерные импульсы, которые немедленно улавливаются анализатором. Иногда вместо мухи-датчика применяются тараканы. Бионики полагают, что подобные приборы «на мухах, тараканах и других козявках» можно широко использовать во входных устройствах вычислительных машин и газовых хроматографах.

Третье направление — это прямое использование животных, выражаясь языком техники, «для выполнения функций газоанализаторов и запахолокаторов в различных областях производства и научных исследований».

Идея, что и говорить, не новая — достаточно вспомнить собак, которые уже тысячелетия отлично выполняют «функцию запахолокаторов». Но широкая ее реализация — это дело именно сегодняшнего дня. Причина проста: с одной стороны, нам все более нужны «запахолокаторы», а с другой стороны, мы гораздо больше, чем прежде, знаем сейчас о способностях и возможностях «всевозможных носов». Из всего многообразия животного мира человек до недавнего времени использовал нюх всего трех-четырех видов. К примеру, нам было невдомек, что такие экзотические птицы, как попугаи, могут в определенных условиях «работать» газоанализаторами. Оказывается, эти птицы лучше любого прибора ощущают присутствие даже ничтожных количеств синильной кислоты. Они показали себя настолько совершенными детекторами этого страшного яда, что венгерская фармацевтическая фабрика «Кобания» закупила десять какаду и «зачислила их в штат» сотрудников предприятия.

Как выяснилось, далеко не полностью используется и нюх наших старых друзей — собак. Не все знают, какую неоценимую пользу принесли в годы Великой Отечественной войны собаки-миноискатели. Идя следом за собакой по проверенному ею пути, сапер уже не рисковал подорваться. Обыскиваемая полоса стала шире в 10—15 раз, скорость поиска увеличилась более чем в двадцать раз. Батальоны собак-миноискателей позволили быстро разминировать сотни советских и зарубежных городов: Киев, Одессу, Новгород, Белгород, Витебск, Полоцк, Варшаву, Прагу, Будапешт, Вену, Берлин и многие, многие другие.

Не могу не привести выдержку из воспоминаний подполковника А. Мазовера: «...Освобожденный Полоцк еще горел, в отдельных районах еще слышались выстрелы, когда на одной из площадей, у здания школы, приспособленной немцами под лазарет, остановилось отделение минеров с собаками. В спешно эвакуированном лазарете царил страшный беспорядок: сдвинуты и перевернуты кровати, скомканное белье, еще хранившее форму лежавших людей, разбитые шкафы с рассыпанными и разлитыми лекарствами, окровавленные бинты путались под ногами. А в это же время в скверике около дома сидели и лежали, ожидая помещения в госпиталь, другие раненые — освободители города. Ждать было некогда. Командование торопило проверить помещение: нет ли там мин? Вожатые расставлены по палатам, каждому дано задание; хотя было очень сомнительно, что в этом хаосе стойких лекарственных запахов собаки сумеют учуять мины, к обыску все же приступили. Серая овчарка Дина остановилась и села около растрепанной, сдвинутой в сторону койки.

«Пустите собаку с другой стороны», — сказал офицер; очень уж невероятно было, что Дина нашла мину. Пущенная с другой стороны, Дина уверенно выбрала эту же койку. Помещение быстро освободили, длинным шнуром из окна дернули койку. Послышался лязг железа, удар одной койки о другую, но взрыва не последовало. Наступившее молчание прервал вожатый: «Не может быть, чтобы Дина ошиблась, разрешите осмотреть койку». В набивке грязного, примятого матраца лежала противопехотная мина, ожидавшая свою жертву».

Эта и подобные ей истории имеют прямое отношение к сегодняшнему дню. В 1965 году в десятом номере журнала «Социалистическая законность» была опубликована статья о криминалистической одорологии — новом методе раскрытия преступлений. Авторы изобретения В. Безруков, А. Винберг, М. Майоров, Р. Тодоров определили его как «исследование запахов применительно к целям идентификации личности». По их мнению, новый метод позволяет вывести на след служебную собаку, несмотря на то, что с момента преступления прошло довольно продолжительное время. Достигается это «консервацией запахов» в обычной полиэтиленовой фляжке с помощью обыкновенного медицинского шприца.

Все в этом методе, казалось бы, предельно просто и правильно. Каждый человек, как я уже говорил, является носителем только ему одному свойственного запаха. Запах легко «консервировать» и сохранять. По мизерному объему запаха хорошая розыскная собака может обнаружить его носителя — человека. Однако вокруг криминалистической одорологии, как средства судебного доказательства, возникла острая дискуссия. Собака — субъективный «прибор»: какие тут могут быть гарантии достоверности? А ведь речь идет о судьбе человека... Некоторые также совсем не убеждены в том, что предложение достаточно обосновано научно. «Где те научные исследования, экспериментальные материалы, теоретические данные, которые давали бы право авторам выступить с подобным утверждением? — пишет, например, член-корреспондент АН СССР М. С. Строгович. — Где мнения авторитетных ученых — биологов, физиологов, зоологов и т. д., которые подтвердили бы точку зрения автора? Ничего этого нет».

Ни в коей мере не претендуя на решение этого действительно сложного вопроса, я все же хочу привести кое-какие данные о том, что могут собаки. Я уже имел случай писать в «Вокруг света» о привлечении собак к разведке полезных ископаемых (№ 6 за 1970 г.). Инициатором этого нововведения в геологии у нас является доктор биологических наук Г. А. Васильев. Поначалу в 1965 году собак (восточноевропейские овчарки, лайки, фокстерьеры) после соответствующей дрессировки использовали для розыска железного и медного колчедана. Через три года собаки нашли несколько перспективных месторождений ртути, неизвестных геологам, хотя они несколько лет назад проводили в этих местах поиск.

Расскажу теперь о последних работах. В 1969 году геологи Института минералогии, геохимии и кристаллохимии редких элементов (ИМГРЭ) искали минералы одного из редких элементов. При этом они сравнивали «собачьи» данные с данными новейшего физического прибора. Совпадений получалось мало (возможно, потому, что прибор имел радиус действия 8—10 сантиметров, а «запахолокатор» собаки «рассчитан» природой на многие десятки сантиметров действия). Тем не менее собаки очень быстро нашли жилу минералов, утерянную местными геологами. И вот что любопытно. Они приносили почему-то куски гранита вместо лежавших рядом кусков минерала, оставшихся от ранее произведенного взрыва. Но, как потом выяснилось, под гранитом лежала жила! Год спустя геологи занимались поисками минерала, который очень тяжело отличить на глаз от других минералов, а встречается с ними обычно вместе. Поэтому при рассмотрении найденных собаками образцов геологи сходились на том, что «это не то, что мы ищем». Но химический анализ, как правило, подтверждал: собаки нашли разыскиваемый минерал.

Какие же минералы способны отыскивать собаки?

«Ответить на этот вопрос, — рассказывает Г. А. Васильев, — нам помогла коллекция Минералогического музея АН СССР имени А. Е. Ферсмана. Выяснилось, что собаки чуют не только сернистые и мышьяковистые руды, галоидные соединения и минералы циркония и теллура, но и другие минералы, которые не обладают, как полагали ранее, никаким запахом. Особенно эффективным оказался опыт с металлическим бериллием: понюхав его, собака по кличке Джильда затем из множества минералов выбрала изумруд, аквамарин, воробьевит, фенакит, бертрандит, то есть все то и только то, что содержит бериллий. Разложив все бериллийсодержащие минералы среди других образцов и дав их выбрать собаке, мы снова просили собаку искать. Тогда Джильда шла по музею, ложилась грудью на витрину, где лежит огромный изумруд, и лаяла».

В Минералогическом музее АН СССР был поставлен еще целый ряд опытов. Они позволили установить, что обонянию четвероногих «геологов» доступны, кроме уже упоминавшихся, минералы, содержащие литий, бериллий, бор, углерод, натрий, магний, алюминий, кальций, титан, хром, марганец, кобальт, никель, медь, цинк, стронций, ниобий, молибден, серебро, олово, сурьму, цезий, барий, тантал, вольфрам, золото, висмут. Джильда, например, после небольшой тренировки последовательно различала в минерале шесть разных элементов!

Как же собака из многих тысяч запахов музея находит запах бериллия пли золота, исходящий из запертой, как будто не имеющей щелей витрины? Как четвероногое существо может в одном минерале различать несколько запахов и чуять одновременно их общий, объединяющий запах? Тут многое непонятно. Пока наука не даст точного определения понятия «запах», эти вопросы останутся без ответа. «Возможно, — как полагает Г. А. Васильев, — запах каждого минерала собачий нос воспринимает как целый букет, в котором, однако, отчетливо чувствуется каждый его компонент. Сравните со слухом дирижера, выделяющим в оркестре каждый инструмент, а в каждом аккорде все звучащие в нем звуки».

Так или иначе, но доказанная экспериментами и практикой геологов уникальная способность обонятельного аппарата собак четко различать запахи элементов чуть лп не всей периодической системы Менделеева — это аргумент, который, пожалуй, стоит учитывать в споре о применении одорологии в судебном доказательстве.

Подводная часть айсберга

Проблему обоняния И. П. Павлов назвал «одной из наиболее сложных в физиологии». По мнению некоторых видных ученых, обоняние самое древнее чувство; способность улавливать запахи возникла раньше зрения и слуха. Изучая нюх, мы тем самым, очевидно, подходим к самым дальним истокам эволюции, к тому моменту, когда сложные молекулы впервые вступили в активный контакт с внешним миром, когда в них забрезжило то качество, которое мы называем жизнью.

С обонянием, похоже, будет связано также одно из самых грандиозных событий не столь уж отдаленного будущего: появление полноценной искусственной пищи. К ней можно относиться по-разному; нет, однако, сомнений в том, что искусственная, производимая не на полях и фермах, а на заводах пища навеки снимет проклятый вопрос: скольких же людей может прокормить наша планета? Успехи, достигнутые в создании искусственной пищи и неразрывно связанные с именами советских ученых, прежде всего с именем академика А. Н. Несмеянова, позволяют сейчас сделать несколько предварительных выводов. Первый: создание искусственной пищи не за горами. Второй: по своим качествам эта пища сможет успешно соперничать с естественной (вспомним искусственную икру, которую даже гурманы не в силах отличить от настоящей!). Третье: промышленное производство пищи резко ускорит избавление человечества от голода, освободит обширные массивы земли для отдыха. Но все это станет, между прочим, возможным не раньше чем синтетическая пища обретет... натуральный запах.

Действительно: пусть даже синтетическая пища по всем своим качествам — питательным, вкусовым, медицинским — превзойдет натуральную; кого она привлечет, если будет обладать «не тем запахом»? Поэтому, например, коллектив А. Н. Несмеянова уделяет столько внимания, помимо самой проблемы создания искусственной пищи, еще и проблеме ее ароматизации. И здесь достигнуты значительные успехи; химики, почти как парфюмеры, создают теперь ароматические букеты, от которых, можно сказать, слюнки текут.

Не хлебом единым, однако, сыт человек. Сейчас едва ли не семь восьмых информации о внешнем мире мы получаем благодаря зрению. Не менее богатый, интересный, великолепный мир запахов для нас еле брезжит. Проникновение в него расширит наш горизонт примерно так, как высадка на другие планеты. Там нас ждут поразительные вещи.

Изот Литинецкий, канд. техн. наук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6207