Пешком по озеру

01 сентября 1976 года, 00:00

Пешком по озеру

Я видел чудо: человек шагал по озеру!

Ярко светило солнце, и гладкая поверхность озера ослепительно сияла. Прищурившись, я отчетливо различал в двухстах метрах впереди фигуру своего спутника — отнюдь не чудотворца, а штатного техника-гидрогеолога. Вот он, секунду помедлив, ступил с берега на зеркальную озерную гладь и легко двинулся дальше, как бы паря в воздухе.

Мое замешательство длилось несколько секунд. Я бежал к озеру, увязая в песке и тяжело отдуваясь, — жарища-то какая! — и автоматически перешагнул границу берега.

Кирзовые солдатские сапоги несли меня над озером... Нет, чуда не произошло. Под ногами вместо сверкающей воды стучал ослепительно белый пласт соли.

Мы были ошеломлены. Правда, район этот, где мы проводили гидрогеологическую съемку, был для нас нов. Однако мы, прежде чем начать полевые работы, внимательно изучили имеющиеся карты — не только топографические, но и геологические. Да и бее того озеро — именно озеро! — Арыс, по которому мы сейчас преспокойно шли, нанесено на всякую мало-мальски крупную (мелкомасштабную) карту нашей страны: в Казахстане, севернее реки Сырдарьи и восточнее Аральского моря.

Но в конце концов чему удивляться? Вместо озера Арыс покоится гигантский пласт соли площадью около ста пятидесяти квадратных километров. Чего не бывает... Остается сделать соответствующие уточнения на своих картах, провести обследование доступными нам средствами (то есть с помощью лопаты и собственных органов чувств), а в дальнейшем постараться отыскать в литературе или в архивах сведения об этом феномене.

Пробить прочный пласт лопатой было непросто. В дальнейшем дело пошло легче: под крепкой коркой соли залегал сравнительно рыхлый пласт, состоящий из белых кубических кристаллов. Простейший химический анализ — на вкус — дал вполне удовлетворительный результат (он мог быть прочитан на наших сморщившихся лицах): минерал галит, а попросту говоря — обычная поваренная соль.

И все-таки чудо было. Для тех, кто привык довольствоваться обликом предметов и видимыми событиями, все теперь выглядело бы предельно ясным. Однако для нас этот соляной пласт был подобием белого листа бумаги, на который требовалось нанести «анкетные данные» несуществующего озера. Положим, некоторые графы заполнить не представляло большого труда, над другими надо было немножко поработать. Но, пожалуй, самой трудной задачей была разгадка происхождения. Как образовалась эта гигантская соленая залежь?

От обычных производственников, как принято считать, не требуется внедрения в дебри теоретических проблем и нерешенных вопросов. Но так происходит далеко не всегда. Природа почему-то предпочитает выходить далеко за рамки, предусмотренные инструкциями...

Проблема происхождения какого-нибудь природного объекта уходит обычно в глубины геологического прошлого и редко имеет однозначное, принятое всеми специалистами решение. Тем не менее в геологических отчетах почти всегда приходится писать главу «Геологическая история района», а на картах и разрезах ставить значки, обозначающие возраст и происхождение тех или иных слоев. Так что и пласт соли непременно должен быть украшен определенным индексом.

Но не это главное. В задачу нашей экспедиции входило обследование всей Арысской впадины, где «озеро» занимает лишь малую часть котловины диаметром более ста километров и глубиной в сотню метров. Нас интересовали в первую очередь подземные воды. И хотя в этом году не предусмотрено бурение разведочных скважин, надо узнать как можно больше о районе, самым разумным образом наметить точки бурения, хотя бы в общих чертах предугадав, какие горные породы будут встречены в скважинах и на какой глубине будет вскрыт горизонт подземных вод.

Итак, как образовалось озеро, по которому можно ходить пешком? Ответить на вопрос мы, конечно, постарались сразу же, не сходя с соли, имея, так сказать, твердую почву под ногами.

Однако наши рассуждения быстро зашли в тупик. Первое предположение было: некогда озеро занимало более значительную территорию, но со временем в сухом и жарком климате вода испарялась, а соль накапливалась и, достигнув критической концентрации, стала осаждаться. Все просто и понятно.

Но, как многое на первый взгляд простое и понятное, столь очевидная «истина» оказалась чистой выдумкой. Если здесь было многоводное озеро, то сохранились бы так называемые озерные террасы — пологие ступени, выточенные волнами в некогда существовавших берегах. Следов подобных террас не оказалось... Стало быть, озеро вряд ли значительно превышало размеры современного пласта соли.

Второе предположение выглядело более привлекательно: соль в озерную котловину приносят возникающие после таяния снега и весенних дождей потоки. В горных породах, выходящих на поверхность во впадине, содержится немало растворимых солей, так что...

Нет, и тут не сходились концы с концами! На поверхности земли мы действительно видели немало кристаллов, но это был гипс. А под нашими ногами — каменная соль.

Пришлось дать волю крыльям воображения. После нескольких гипотез, которые согласно принятым классификациям следовало бы отнести в разряд бредовых, пришла вполне привлекательная мысль — что, если сравнительно недавно в Арысскую впадину с севера впадала река? Действительно, как это сразу не пришло в голову? Ведь на северной окраине впадины имеется своеобразный «вход», а на юго-западной окраине — «выход». Здесь же можно было заметить следы протекавших некогда потоков.

В таком случае, на месте нынешней соляной плиты долгие века находилось нечто подобное водохранилищу, а точнее — испарительному бассейну, как бы крохотной пресноводной модели Кара-Богаза.

Правда, и тут сомнений оставалось больше, чем восторгов. Чтобы вода отсюда хлынула на юго-запад, потребовалось бы поднять уровень озера на двадцать-тридцать метров. Стало быть, едва ли не вся Арысская котловина оказалась бы затопленной воображаемым водохранилищем... Но выбора не было. Пришлось дополнительно предположить, что Арысская впадина сравнительно недавно была значительно мельче, чем теперь. Что делать! Уточним в процессе работы...

Однако работа шла своим чередом, а уточнений не предвиделось. И, как нередко бывает, свет истины забрезжил не в той стороне, где ожидался ее торжественный восход.

Мы совершали автомобильный маршрут, пересекая Арысскую впадину. Нельзя сказать, что вокруг расстилалась унылая, однообразная пустыня. Песчаные бугры сменялись плоскими блюдцами такыров. Временами появлялось поле с метелочками полыни или заросли саксаула, похожие на вывороченные коряги. Горизонт был постоянно украшен изменчивыми миражами: то кажется, что блестит вода, то видятся пальмы. Порой линия отрывается от земли и повисает в воздухе. И снова — бугры, такыры, саксаул, миражи...

Мы направлялись в сторону сухого, отмеченного на карте русла. Первое, что увидели, — высокий купол глиняного мавзолея — вечный приют кочевника. Мавзолей похож на округлую, как раскрытый купол парашюта, юрту. За ним поле высоких сухих злаков. Дальше — русло.

Такое впечатление, что вода только что покинула долину реки. Арыс — сухое озеро, а тут — сухая река. Впрочем, достаточно копнуть песок лопатой, как в ямке появляется вода. Выходит, река существует, только она скрыта под землей, будто спряталась в песок от жары.

Двигаясь вдоль сухого русла, мы выехали на обширный ровнехонький такыр, окруженный пологими песчаными холмами. Невдалеке — стадо сайгаков. Как тут выдержать и не посоревноваться с ними в скорости!

Восемьдесят километров в час. Куда там! Стадо ринулось с такыра вверх по склону. Вздулись тугие клубы пыли, скрывая животных...

Гонка проиграна нами, а маршрут продолжается: мы пересекаем Арысскую впадину с востока на запад. Для геолога это равнозначно путешествию в машине времени: пересекаешь выходящие на поверхность слои различного возраста. Сначала — пески мелового периода — времени господства на Земле рептилий. Тогда здесь, по берегам давно исчезнувших морей, бродили чудовища причудливого облика. Далее на запад начинаются глины палеогена — времени расцвета млекопитающих.

Может показаться, что подобные сведения любопытны — и только. Какое имеют они отношение к подземным водам и тем более к судьбе озера Арыс? Правда, подобный вопрос вряд ли задаст специалист. Он наверняка знает, как накрепко связаны между собой различные явления природы и как велика необходимость в теоретических исследованиях. «Ничего нет практичнее хорошей теории» — популярное в наши дни выражение. И не всегда заранее угадаешь, какие сведения могут вдруг понадобиться. Поэтому приходится запасать знания впрок — продукт очень полезный.

За день не спеша мы пересекли впадину, пройдя одновременно путь длиной в сто миллионов лет. По дороге дважды встретились нам небольшие искусственные озера: вода поступает здесь из-под земли по жерлам артезианских скважин. (Под слоем палеогеновых глин в песках мелового возраста залегали артезианские напорные воды.)

Но ведь только что мы ехали по тем же самым пескам и не встретили в них воды! Почему же близ центра котловины заключенная в них вода при первой возможности рванулась на поверхность? Ответ был прост. На востоке, где меловые пески выходят на поверхность, они залегают сравнительно высоко, и уровень заключенных в них подземных вод не достигает поверхности. А близ центра котловины, в понижении, этот уровень устанавливается выше земной поверхности. Если бы водоносные пески не были перекрыты слоем глин, то здесь образовался бы огромный водоем...

Стоп! А не тут ли находится ключ к разгадке происхождения арысского соляного пласта?

Идея была привлекательной. Внимательный взгляд на геологическую карту. Ах, какая досада! Озеро Арыс лежит непосредственно на палеогеновых глинах. Следовательно, соль отделена от водоносных меловых песков водонепроницаемыми слоями. А какая прекрасная была бы разгадка: подземные воды в центре впадины выходят на поверхность, испаряются и откладывают слоечки соли. Что может быть проще и понятней! И вот — разочарование...

...Нас обогнали две машины. Из кабины первой выпрыгнул высокий кудрявый паренек. В руке он держал фуражку с кокардой. «Охотнадзор! Сайгаков нет?»

Браконьерами мы не были и не могли ими стать, потому что знали, с каким трудом удалось возродить стада этих было почти исчезнувших животных. Охотнадзор нас не напугал, а, как ни странно, раздосадовал. Мы подумали, что, охраняя — и совершенно правильно! — сайгаков, мы почему-то расточительно позволяем течь подземной воде. Ведь искусственные озера вокруг постоянно фонтанирующих артезианских скважин — это же потеря самого драгоценного минерала — пресной воды! Между прочим, со временем вокруг некоторых из этих озер начинают формироваться бесплодные солончаки: испаряющаяся вода оставляет на поверхности земли налет соли.

Конечно, несколько действующих артезианских скважин не обеднят существенно водоносный горизонт. Но ведь в этой котловине и в других, ей подобных, бурятся десятки, сотни скважин. , Даже, трудно подсчитать, сколько пресной воды буквально пускается на ветер. И это — в пустыне!

Подобные мысли, как ни странно, приблизили нас к разгадке. Дело в том, что короста солей, отложившихся вокруг искусственных озер, ясно показывала, каким путем должны были бы накапливаться арысские соли, если бы подземная вода имела доступ к поверхности. А вдруг перекрывающие глины кое-где имеют разрывы, отчего возникают природные артезианские скважины?

Мы бросились копать старые геологические отчеты, стали проверять описания скважин, пробуренных некогда во впадине. И наконец — какая удача! — встретились скважины, недвусмысленно свидетельствующие о том, что под плитой соли без всякой глиняной изоляции прямо залегают насыщенные водой пески. Карта, на которую мы ориентировались, просто оказалась неточной...

Итак, в Арысской впадине природа допустила оплошность: водоносные пески оказались лежащими на поверхности. Естественно, вода стала сильно испаряться, появились сначала белые налеты соли, затем — слои и наконец — основательный пласт. Судя по тому, что среди поваренной соли встречались и другие минералы, в частности, сульфат натрия — мирабилит, а также прослои илов, здесь временами могли образовываться несколько небольших озер или своеобразные «полыньи» в панцире соли.

По самым приблизительным расчетам, создать арысский соляной пласт могло испарение лишь многих миллиардов кубометров подземных вод! Какая бесхозяйственность природы! С нашей точки зрения, конечно... Но разве сами мы ее не усугубляем хотя бы вот этими безнадзорными скважинами?

Как бы то ни было, а с подобным расточительством природы, и тем более нашим собственным, пора бы покончить. Возможно, нам вскоре удастся навести порядок в гидрогеологическом хозяйстве, поставить на артезианские скважины заслонки и тому подобное. А что можно сделать с естественным гигантским жерлом через которое на месте Арыси постоянно просачивается на поверхность драгоценная подземная вода?

Нет, на этот вопрос я не рискну давать ответ. Если мне посчастливилось ходить по озеру, то это еще не означает, что я, как чудотворец, способен легко излечивать недуги — пусть даже не людей, а одной из пустынных впадин. Признаться, у меня даже нет полной уверенности в том, что тайна происхождения Арыси разгадана хотя бы в общих чертах. Природа любит преподносить исследователям сюрпризы!

Для того чтобы исправлять «огрехи» самой природы, необходимо очень многое знать — основательно, в деталях. К сожалению, нам пока недостает таких знаний фактически в любом, даже неплохо изученном уголке земного шара. Это заставляет нас быть очень осторожными в тех случаях, когда речь идет о перестройке природы. Однако природу приходится перестраивать, приспосабливать к нашим нуждам. Но не любой ценой... Вот в Арысской впадине даже за те десять минут, которые вы потратили на чтение моих заметок, безвозвратно и бесполезно потеряны тысячи кубических метров пресной воды!

...Да, я видел чудо: человек шел по озеру. Да, я ощутил волнение, когда размышлял о происхождении озера, которого нет и даже, быть может, никогда не было. Но самое большое чудо произойдет тогда, когда нам удастся исправить одну из редких «ошибок» природы и самым рачительным образом использовать прекрасный дар пустыни — пресную и прохладную подземную воду.

Р. Баландин

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6067