Гостеприимная пустыня

Гостеприимная пустыня

Освоение пустынь в нашей стране началось давно. Но здесь, как и всюду, десятая пятилетка ставит новые, более крупные, а значит, и более сложные задачи. В Ашхабаде работает единственный в СССР Институт пустынь, директором которого многие годы был известный географ Агаджан Гельдыевич Бабаев. Сейчас он президент Академии наук Туркменской ССР. Мы пригласили А. Г. Бабаева в нашу «Кают-компанию» и попросили его высказать свое мнение о перспективах освоения пустынь, о новых возникающих тут проблемах.

— Агаджан Гельдыевич! Пустыни занимают без малого четверть всей земной суши, а проживает там всего три процента населения нашей планеты. Тем не менее и у нас, и за рубежом речь идет об интенсивном натиске на пустыни. И потому, что они богаты полезными ископаемыми, и потому, что нужны новые площади культурных земель и пастбищ. Как советская и мировая наука помогает людям покорять пустыню?

— Во-первых, пустыню не так-то просто завоевать и покорить. Пустыня, как никакой другой природный ландшафт, быстро и бурно реагирует на вмешательство человека, отбивая «кавалерийские наскоки» недостаточно сведущих людей. Вот, например, проложишь трубопровод, проведешь дорогу или линию электропередачи, не приняв при этом в расчет направление и силу здешних ветров, и дорога засыпается песком, а из-под трубопровода и опор ЛЭП песок, наоборот, выдуло. В результате — аварии: разрывы трубопровода, рухнувшие мачты ЛЭП. Так природа мстит человеку, если он недостаточно внимательно относится к изучению ее законов. Мне не нравятся поэтому такие выражения, как «штурм пустыни», «наступление на пустыню». Да и само представление о пустыне у большинства людей превратное.

— Принимаем ваш упрек! Что значит, однако, «превратное представление»? Русское слово «пустыня» происходит от слова «пусто». В толковом словаре сказано: «Пустыня. 1. Обширное, обычно безводное пространство со скудной растительностью или вовсе без растительности. 2. Безлюдное, необитаемое место». Все это вполне согласуется с обычным представлением неспециалиста.

— Да, большинство людей так себе и представляют пустыню: барханные пески, караван верблюдов с людьми, изнывающими от жары и жажды, накаленное до слабой голубизны небо и зной, нестерпимый, испепеляющий зной. На самом же деле наши среднеазиатские пустыни — это прежде всего гигантское пастбище. Советская Средняя Азия дает более половины мирового производства каракуля и почти треть всей производимой в стране баранины. Все это не очень-то соответствует слову «пусто», не так ли? И что еще важно отметить — себестоимость продукции животноводства в пустыне вполовину ниже, чем в среднем по стране. Вполовину! Это объясняется тем, что здесь можно обходиться без дорогостоящего стойлового содержания скота. Неприхотливая каракульская овца круглый год находится на подножном корму. Как видите, животноводство в пустыне даже рентабельнее, чем в среднем по стране.

— Тогда в чем же смысл проблем освоения пустынь?

— Само собой понятно, что страна крайне заинтересована в развитии животноводства среди пустынь. Между тем мы сейчас используем немногим более половины всех пустынных пастбищ. На остальных пока нет водопоев для овец.

— Но если пустыня безводна, то где же для этого взять воду?

— Вода в пустыне есть везде, надо только вырыть более или менее глубокий колодец. Беда в другом — вода эта, как правило, очень соленая. Такую воду даже овцы не пьют. А ведь каракульская овца способна утолять жажду водой, в которой растворено до 6—7 граммов солей на литр, а верблюды — и куда более соленую. (Для сравнения напомним, что в океанской воде — 35 граммов солей на литр.) Можно, конечно, добывать питьевую воду путем опреснения соленой. Говорят, что английская королева Елизавета еще несколько веков назад установила большую премию за дешевый и простой способ опреснения морской воды и что премия эта до сих пор никем не получена. Не знаю, не знаю... В городе Шевченко с июля 1973 года работает первая в мире промышленная атомная опреснительная электростанция с реактором на быстрых нейтронах. Стоимость опресненной ею морской воды 22—16 копеек за кубометр. Более крупные станции, спроектированные для района Апшерона и города Жданова, будут давать еще более дешевую воду: 5—3 копейки за кубометр. По примеру нашей страны к строительству и проектированию крупных опреснительных станций с атомными реакторами приступили США, Мексика, Пакистан, Греция и ряд других стран. Там, где не нужно много пресной воды, можно ставить небольшие опреснительные установки, использующие местное топливо или солнечную энергию. Затрат тут, конечно, не избежать, только в пустыне вода — высшая ценность. Строителям, изыскателям ее иной раз приходится доставлять на вертолете. Кубометр такой воды обходится иногда в 320 рублей!

Гостеприимная пустыня

А ведь пресную воду, как я уже говорил, почти везде может дать сама пустыня. И не обязательно для этого нужны опреснительные установки. Есть другой способ. Вернемся к «ходячим представлениям». Всем известно, что пустыня — это сплошная сушь, а вот тундра — это уж, конечно, сплошные болота и озера. Так?

— Факт, который трудно оспорить.

— Верно. Только не мешает уточнить, что местами в азиатской тундре выпадает в год примерно столько же осадков, сколько их получают некоторые наши безусловно пустынные районы. Вы скажете, вероятно, что такое сопоставление бесполезно, поскольку нельзя сравнивать испарение в пустыне и в тундре, а в нем-то как раз все и дело. Однако тот факт, что наши пустыни не так уж бедны осадками, как кажется, имеет значение. Пастухи-туркмены это давно учли.

— Каким образом?

— Среди песков то там, то здесь встречаются глиняные площадки — такыры. Во время дождей на них скапливается дождевая вода. В пустыне тогда возникают целые озера пресной воды; которые, увы, очень быстро испаряются. Но если в самом глубоком месте нашего «глиняного блюдца» вырыть котлован, который прорежет слой глины (он обычно невелик: один-два метра толщиной), то вода стечет в него и уйдет в песок. А под песком обычно залегают соленые грунтовые воды. Пресная вода легче соленой, и она будет плавать на поверхности соленых грунтовых вод. Если теперь вокруг котлована вырыть колодцы, то в них будет пресная вода. Конечно, постепенно она станет смешиваться с соленой, но для овец она будет пригодна в течение всех жарких месяцев. А таким способом можно накапливать воду не только на месяцы, но и на годы.

Ученые Института пустынь усовершенствовали древний народный способ собирания и сохранения атмосферной влаги. Несложные подсчеты показывают: в обычный по количеству осадков год пустыни Средней Азии и Южного Казахстана получают больше пресной воды, чем несут четыре таких реки, как Амударья! Тут есть немалый резерв.

— А нельзя ли обводнить всю пустыню и превратить ее в сплошной цветущий сад?

— Теоретически, конечно, можно, но нужно ли? Давайте разберемся. Орошаемых земель на земном шаре всего 13 процентов от общей площади пахотных земель, но они дают почти столько же сельскохозяйственной продукции, сколько и вся остальная пашня.

Это и не удивительно. На поливных землях, например, в Туркменистане можно снимать по два и даже по три урожая в год. Вот почему в планах десятой пятилетки такое внимание уделяется орошению южных земель, в том числе и орошению пустынных территорий. Но орошаемое земледелие ограничено количеством воды. Сейчас из пригодных для него 28 миллионов гектаров в Средней Азии и Казахстане орошается 6,6 миллиона. Это стало возможным после строительства таких больших каналов, как Каракумский, Аму-Бухарский, Каршинский и других, после коренной реконструкции всей ирригационной сети.

Теперь в пустыне можно увидеть даже речные суда. Ведь самый большой в нашей стране канал — Каракумский несет втрое больше воды, чем такая река, как Мургаб! Там на обычных песках пустыни, орошенных методом дождевания, заложен опытный участок Института пустынь. На нем удается выращивать рекордные урожаи. Здесь сплошной стеной стоит сорго, достигая высоты до 5 метров.

Как видите, превратить пустыню в цветущий сад можно, была бы только вода. А где взять столько воды, чтобы напоить всю пустыню?

Всерьез обсуждаются проекты поворота сибирских рек в Среднюю Азию. Но подсчеты показывают, что сельскохозяйственная продукция, выращенная на землях, которые будут орошены водой сибирских рек, вряд ли сможет окупить стоимость этих грандиозных работ.

Атмосферные течения проносят над просторами Средней Азии за год около 1700 кубических километров воды. Это более чем в десять раз превышает сток всех рек этого района. Если удалось хотя бы часть этой влаги заставить проливаться дождями в горных районах, там, где лежат истоки среднеазиатских рек, то проблема обводнения пустынь Средней Азии была бы решена раз и навсегда.

В принципе такой проект в век НТР не представляется фантастическим. Тем более реален проект частичного растопления крупнейших горных ледников, что могло бы резко увеличить сток среднеазиатских рек.

Но если осуществить эти проекты, то не возникнут ли новые, еще большие пустыни в новых местах? Это отнюдь не исключено!

Как видите, вопрос стоит так: нужно ли, целесообразно ли превращать всю пустыню в сплошной цветущий сад?

Скажу больше. По-видимому, не только в близком, но и в весьма отдаленном будущем не менее 80 процентов площади среднеазиатских пустынь, вероятнее все-то, и останутся таковыми. Ведь пустыня будет нужна человеку именно как пустыня!

— Как это понимать?

— Не исключено, что не в столь уж далеком будущем среднеазиатские пустыни станут «энергетическим сердцем страны». Ведь если даже небольшую их часть покрыть современными, не очень еще совершенными солнечными батареями, то по всем расчетам можно будет получить такое количество электроэнергии, которое окажется достаточным для удовлетворения всех теперешних потребностей человечества. И это будет «чистый», не загрязняющий способ ее получения. Пока он экономически невыгоден и сложен, но в дальнейшем... Впрочем, ваш журнал писал об этом, не хочу повторять вашу публикацию. Скажу одно: пустыня будет нужна человеку и в своем первобытном виде. Более того, уже встала задача сохранения ее ландшафтов. Пустыню надо беречь!

— Как, где, каким образом?

— За годы Советской власти развитие Среднеазиатских республик шло во много раз быстрее, чем в общем по стране. В Туркменистане, например, продукция всей промышленности возросла в 37, а крупной промышленности — в 60 раз. Построено много городов и поселков, в которых дома имеют все современные удобства. Проложены дороги, линии электропередачи, трубопроводы. Но мы уже говорили, что строить в пустыне, часто на песке — дело непростое.

Пески передвигаются с места на место ветром, но дорогу им в большинстве случаев открывают люди. Вытоптанное скотом пастбище, вырубленный дотла на топливо кустарник, уничтоженная колесами автомашин и гусеницами тракторов растительность — вот что открывает простор барханным пескам. И тогда волны песчаного моря наступают на обжитые места, на плодородные земли. Необходимо предотвратить это! Не допустить увеличения площади подвижных песков! Закрепить уже существующие подвижные пески растительностью! Все это говорит о том, что пустыню нужно беречь, обращаясь с нею с особой осторожностью.

Кроме того, далеко не всегда нужно действовать напролом. Часто гораздо полезнее применить, если так можно выразиться, «обходный маневр».

Когда хотят охарактеризовать непрочность, ненадежность построенного, обычно говорят, что это построено на песке. А в пустыне все возведено на песке. И многое, как известно, прочно и добротно. Но не всегда нужно «становиться грудью» перед напором песчаных волн. Вот характерный пример. Автомобильную дорогу, как известно, не должно заносить песком. А вот трубопроводы и опоры ЛЭП, наоборот, песок может заносить. Опасен как раз обратный процесс. Для того чтобы все было так, а не иначе, необходимо правильно выбирать трассу дороги, трубопровода или ЛЭП, учитывая при этом силу и направление местных ветров. Ученые Института пустынь нашли даже способ использовать ветер для того, чтобы автомобильная дорога была свободна от песчаных заносов.

Давным-давно было известно, что гладкие и плотные площадки такыров, состоящие из засохшей глины, песком не заносит. Почему? — задали мы себе вопрос. Неужели ветер обходит их стороной? Нет, ветер не обходил такыры, но на гладкой и плотной их поверхности песок не задерживался. В этом все дело. Раньше люди, строя дороги, старались возвести пескам преграду, чтобы предотвратить песчаные заносы. Преграды были подобны тем, которые строились для задержания снега. Но песок — не снег; снег весной растает, песок — нет. Преграды просто накапливают песок, а это уж совсем плохо. Возникают искусственные барханы, которые еще настойчивее наступают на то, что люди хотели от них оградить.

А что нужно, чтобы песчинки не задерживались на полотне автомобильной дороги, как они не задерживаются на поверхности такыров? Ответ пришел далеко не сразу. Решение искали географы и физики. Велись эксперименты в аэродинамических трубах. К исследованию полета песчинок применялась теория гидродинамики полифазных потоков, которая описывает и поведение снежинок во время метели, и песчинок в бурю, и движение речных наносов, и многие-многие другие процессы, между которыми на первый взгляд нет ничего общего. Ученые искали зависимость траектории песчинок от силы ветра, скорости, приобретаемой ими при отскоке от той или иной твердой поверхности. Наконец, были найдены формулы, описывающие поведение песчинок в струе воздуха. Теперь можно было давать строителям научно обоснованные рекомендации. Во многих местах при определенном рельефе местности, силе и направлении господствующих ветров можно заставить песчинки всегда перепрыгивать через полотно дороги. Просто перепрыгивать! Для этого они должны иметь достаточную взлетную скорость. Там, где скорость эта мала, надо устроить для песчинок искусственную «взлетную полосу». Для этого достаточно мазутом или битумом пропитать полосу песка, прилегающую с той стороны дороги, с которой чаще всего дуют ветры. Песчинки, гонимые ветром, будут ударяться об эту «взлетную полосу» и перепрыгивать через полотно дороги, перекатываться через него, как они перекатываются через такыры. Песок будет до дороги и после нее, а на самом полотне шоссе его не будет. Красивое решение, не правда ли?

Сама по себе природа не друг нам, но и не враг. Просто надо к ней правильно, с умом подойти, и тогда даже ее недостатки можно использовать для блага. Или можно сделать так, чтобы они нам не мешали.

Пустыню надо сохранять еще и потому, что ее растительный и животный мир уникален. Походя губить его ради каких-то других целей также нелепо, как сносить Суздаль ради строительства промышленного сверхгиганта или Регистан ради прокладки шоссе! Меж тем некоторые животные и растения наших пустынь уже находятся на грани исчезновения. Говоря об охране природы, как правило, почему-то забывают о пустынях. А почему, собственно?

— Совершенно с вами согласны. Но тут возникает одно противоречие. Тем, кто живет и работает в пустынях, приходится тяжело. Недаром здесь труд оплачивается высоко, почти как на Крайнем Севере. Но на Севере, пожалуй, даже легче работать. Жара ведь переносится, как правило, хуже, чем холод. Кроме того, понизить температуру в помещении на один градус стоит в четыре раза дороже, чем нагреть это помещение на тот же градус. Сохраним пустыню в неприкосновенности — оставим для людей прежний гнет. Вообще, не вступает ли цель «сохранить пустыню» в противоречие с целью «эффективно использовать ее богатства»?

— Да, если подходить к проблеме неразумно, некомплексно. Ведь пустыня сама по себе богатство! Чтобы облегчить условия жизни в ней, ее даже не надо преобразовывать. В будущем на открытом воздухе будут работать немногие; везде, где только возможно, людей заменят автоматы. Еще недавно казалось, что невозможно полностью автоматизировать бурение, — сегодня такая установка уже работает... Нет, в будущем подавляющее большинство людей будет приезжать в пустыню отдыхать и лечиться, а не работать. И кстати, насчет «гнета пустынь». Как вы думаете, случайно ли то, что именно в зоне пустынь возникли великие цивилизации древности? Вот над чем стоит по~ размыслить...

— Вы сказали: люди будут приезжать в пустыни отдыхать и лечиться. Гостеприимная пустыня?

— Да, пустыня очень красива, особенно ранней весной, когда расцветают ее недолговечные растения. Она и целебна: сухой климат, долгий теплый период. В частности, теплая осень. Целебные грязи и горячие минеральные источники. В пустынях Средней Азии можно лечить заболевания почек, ревматизм, нервные и многие другие болезни.

Люди будут ездить в пустыню и просто за тем, чтобы увидеть ее красоту. Вот как описывает будущее пустыни крупнейший знаток ее географии, профессор М. П. Петров: «...Это будут комплексные дома-города под общей крышей. Кондиционирующие установки обеспечат в них «климат Гавайских островов»: температуру 23°С и влажность воздуха 60 процентов. Сидя за огромными зеркальными стенами-окнами, люди смогут любоваться танцем смерчей и своеобразными багрово-серыми красками солнца во время песчаных бурь. Люди будут стремиться в пустыню. Особенно во время северной зимы. Изобилие солнца, сухой воздух, прохлада и необычайное своеобразие природы пустынь привлекут миллионы туристов и отдыхающих. В пустыне появится много курортов. Умиротворяюща красота и тишина пустыни... Особенно хороша пустыня в вечерние и ночные часы, когда крупные звезды на черном бархатном небе сверкают, как драгоценные камни».

В этом описании нет преувеличения энтузиаста. Пустыни богаты и нефтью, и рудой, и каракулем, и мясом, и плодородными землями, и своим энергетическим потенциалом. Но не менее они богаты красотой и теми условиями, в которых человек обретает здоровье и бодрость. Использовать все это, не растеряв ничего, не поступившись одним богатством ради другого, — разве это не окрыляющая цель?

Беседу вел В. Клячко

Ключевые слова: пустыня
 
# Вопрос-Ответ