Две десятых Эдема

01 декабря 1978 года, 00:00

Две десятых Эдема

Когда два капитана — Жуан Зарко и Тристан Теишейра — в 1418 году привезли португальскому принцу Генриху весть о Лесном острове, их покровитель не был удивлен. Значит, все правильно: земля в Атлантическом океане, помеченная в генуэзском «портулане» (карте-лоции) почти столетней давности, существует в действительности и находится примерно на равном расстоянии от берегов Европы и Африки. По соседству с Лесным оказалось еще несколько островков. Правда, обилием деревьев мог похвастаться только главный, самый большой остров. Принц Генрих приказал именовать его Мадейра, что по-португальски и означает «Лесной». Заодно так нарекли весь архипелаг.

Две десятых Эдема

На южном берегу Мадейры капитаны нашли удобную бухту. При подходе к берегу ветер донес до них запах дикого укропа, а посему бухту и поселок (выросший с течением времени в столицу острова) решено было назвать Фуншал («Укроп»).

 

Обживать Мадейру начали еще при Генрихе Мореплавателе — до этого остров был необитаем. За дело взялись радикально. Капитан Зарко приказал поджечь лес. Хроника повествует, будто бы пожар длился семь лет. Деревьев оказалось так много, что Зарко пришлось приплывать несколько раз: огонь не унимался.

Когда пламя наконец угасло, оказалось, что остров почти сплошь покрыт базальтовыми скалами и обрывистые кручи вплотную подходят к океану. Пригодной для обработки земли всего ничего. Точности ради можно указать: две десятых площади острова. Пропорция не изменилась и по сей день, но зато земли эти необыкновенно плодородны. К тому же климат на Мадейре поистине райский, и это дало повод называть южный берег «новым Эдемом». Студеной зимой, когда порты в Европе затягиваются льдом и даже в Северной Африке термометр показывает 5—7 градусов тепла, на Мадейре +16° С. А летом океанский бриз приносит прохладу.

Райское место. Но только для туристов. Тем, кто живет здесь из поколения в поколение приходилось выбивать в каменных склонах террасы, носить туда землю и за километры везти воду. Центральная часть острова поныне являет собой хаотическое нагромождение застывшей вулканической лавы. Лишь совсем недавно там удалось построить аэродром. Прежде сообщение с Мадейрой было только морское.

И тем не менее переселенцы из Португалии охотно осваивали неподатливый остров. Причиной была всемирная слава, которую получило с начала XVI века производимое на Мадейре вино. Конечно, речь идет о мадере.

Привезенная с Крита и Кипра лоза хорошо прижилась на Мадейре. Лучше даже, чем дома. Мальвазия, услаждавшая древних греков, на Мадейре превосходила, по мнению знатоков, оригинал. Мальвазию с Мадейры подавали на монаршьи столы всей Европы. В Англии за две бочки мальвазии можно было купить дом: мадера особенно пришлась по вкусу на сырых Британских островах. Шекспировский Фальстаф «готов был душу заложить» за кубок солнечного напитка. А герцог Кларенс, уже не литературный персонаж, а историческая личность, приговоренный к смерти за измену и пожалованный высшей милостью — избрать себе способ казни, — попросил, чтобы его утопили в бочке с мальвазией...

 

Мадера обладала ценнейшим качеством — с возрастом она становилась все вкуснее. Вино 80-летней выдержки сохраняло весь свой букет. Но и это не предел. В 1933 году один англичанин купил за сумасшедшие деньги мадеру, подаренную островитянами Наполеону, когда тот сделал короткую остановку на Мадейре по пути к месту своего последнего изгнания на Святой Елене. «Наполеоновская» была дивного вкуса.

Две десятых Эдема

Смело можно сказать, что мадера «сделала» Мадейру. Правда, на короткое время виноградники уступили место плантациям сахарного тростника — когда сахар поднялся в цене в Европе. Но с начала XVII века остров вновь вернулся к своей «узкой, специализации».

 

Английские купцы, непременно останавливавшиеся на Мадейре по пути в Америку, Африку и Индию, грузили молодое вино на борт и после кругосветного путешествия возвращались в Англию с выдержанной мадерой. За этот срок оно утраивалось в цене. Виноделам Лесного острова, конечно, не снились такие доходы: всю оптовую торговлю англичане держали в своих руках. Но производство мадеры давало островитянам средства к существованию.

 

Беда пришла неожиданно. В 1852 году виноградники поразила завезенная негоциантами болезнь милдью; то была прелюдия к разорению. На Мадейру доставили из Америки более стойкую лозу; она оказалась зараженной филлоксерой...

 

 

Почти десять лет островитяне жили под страхом голодной смерти. Затем стараниями местных селекционеров виноградники возродились, но далеко не в том объеме, как прежде. А главное — исчез знаменитый сорт, дававший мальвазию. Прерванная традиция так и не восстановилась.

Сейчас под виноградниками занято всего два процента обрабатываемой площади. Для того чтобы ягоды зрели быстрее, с части лоз снимают листья, которые скармливают скоту. Но вино получается худшего качества и идет в основном для местного потребления.

 

По сути, закат мадеры должен был опустошить Мадейру. Остров спасли туристы. Со второй половины прошлого века сюда в любой сезон прибывают туристские группы со всего света. Их привлекает и климат южного берега, и былая слава.

Две десятых Эдема

Туризм обратил в аттракцион многие стороны обыденной жизни островитян. Скажем, в прежние времена жители свозили дрова с гор на плетеных санях. Чтобы полозья легче скользили, они вымостили булыжником километровый склон, идущий к Фуншалу.

 

Сейчас по тем же булыжникам в тех же санях катают туристов. На гору их доставляет автобус, а затем они мчатся вниз. Но чтобы спуск не превратился в головоломный слалом, сани удерживают гиды. У них своя корпорация, члены которой непременно носят соломенные канотье образца 900-х годов: профессиональная мода консервативна...

 

 

В северной частя острова, открытой дыханию зимы, крестьяне сажают ивы, чтобы плести из прутьев корзины и мебель; вышивальщицы, работавшие некогда дома, сейчас выпускают в мастерских стандартные изделия с «типичным мадейрским рисунком»; рыбаки переквалифицировались в шкиперов прогулочных шаланд.

 

 

Земледелие зависит от искусственных каналов и акведуков-левадас, змеящихся по склонам гор. На Мадейре около тысячи километров этих левадас, первые были сооружены еще в XV веке; их с увлечением фотографируют туристы.

 

Долина Паул да Серра занимает центральное плато; оно вознесено на 1500 метров, там холодно и ничего не растет, кроме трав. Однако и туда водят туристов полюбоваться на одичавших лошадей — мадейрских мустангов.

Но работы на острове все равно мало. Производство кустарное. Молодежь переезжает на континент — чаще всего минуя Португалию, дальше, где есть нужда в иностранных рабочих. Уезжают, мечтая лишь о том, как они возвратятся домой, потому что ведь каждому известно — лучше Мадейры места не сыскать.

 

Б. Тишинский

 

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5139