Вальтер Бонатти: «В сверкающей и молчаливой бесконечности...»

Вальтер Бонатти: «В сверкающей и молчаливой бесконечности...»

Вальтер Бонатти: «В сверкающей и молчаливой бесконечности...»

…День за днем ветры, сменяя друг друга, не дают ни малейшей передышки. В воздухе стремительно несется ледяная пыль — настолько плотная, что в метре уже ничего не видно. Изредка выглядывает бледный диск солнца, но чаще всего лишь сила тяжести позволяет определить, где земля, а где небо в этом безумном снежном вихре. Возникает чувство глухой тоски, какой-то космический страх. Дни сливаются в безвременье одиночества. Лишь часы могли бы показать время сна и пробуждения, но о каком пробуждении можно говорить, если не удается даже расслабить мышцы и нервы? Все заботы и волнения, что уже остались позади, спрессовываются в изнурительном забытьи, когда спишь не спишь с открытыми глазами. Снаружи ревет буря. Стонут швы палатки, скрипят крепежные колья. Все дрожит и трепещет. Кажется, вот-вот палатка не выдержит, разорвется и улетит в сумасшедшем смерче. В таких условиях хочется оставаться в убежище бесконечно, прижать его к земле своим телом, готовясь в любую минуту устранить малейшую слабину...» Это запись из антарктического дневника известного итальянского путешественника и журналиста Вальтера Бонатти (1 О путешествиях В. Бонатти см.: «Один на один с Мараньоном» («Вокруг света», № 7, 1974), и «К белой вершине Рувензори» («Вокруг света», № 8, 1974).). А относится она к самому первому дню пребывания экспедиции на шестом континенте: начавшаяся накануне сильнейшая метель на пять долгих суток упрятала Бонатти и его спутников в крошечный мир походных палаток. Впрочем, покидать палатки все же приходится. И не только для того, чтобы укрепить колья или освободить оттяжки от намерзшего снега. Нужно еще завтракать, обедать, ужинать, а это значит то и дело пробираться к большой палатке, приспособленной под кухню. Но деваться некуда: «Ледяной, обжигающий ветер норовит сбить с ног. Взгляд теряется в мутной пелене, глаза с трудом отыскивают ориентиры. Ежеминутно спотыкаешься, будто пьяный. Порой, чтобы удержаться на ногах, приходится просто-таки ложиться на плотную, упругую струю ветра, и, если в этот момент он неожиданно меняет направление, устоять уже невозможно...

Лето на побережье Антарктиды. Кричат морские птицы, вылезают на кромку пакового льда тюлени, но стоит продвинуться в глубь континента, и там, среди обветренных, обнажившихся из-под снега скал и сверкающих торосов, открывается мертвая пустыня.

За исключением этих «подвигов», по мнению путешественников, «совершенно несоотносимых с целями передвижений», все остальное — томительное выжидание. За целый день не удается переброситься словом друг с другом: коротать тоску вместе тоже нельзя — все палатки должны быть под контролем. Лишь по вечерам, когда двое-трое собираются в палатке-кухне, можно немного поболтать. Поспорить. И взвесить шансы: удастся ли выполнить намеченное? Ведь наряду с задачами чисто исследовательского характера Бонатти поставил перед собой и такие, за которые до него еще никто не брался: подняться на самые высокие антарктические вершины. В 1958 году, правда, новозеландцы Брук и Ганн совершили восхождение на один из пиков — гору Хаггинс высотой 3733 метра. Однако большинство вершин оставались непокоренными.

Начало экспедиции полностью соответствовало техническим возможностям наших дней. Два вертолета бережно доставили путешественников непосредственно к «месту работы» на высокое плато ледника Эмануил. Выгружены палатки, запасы продовольствия, научная аппаратура. Подняв облако снежной пыли, вертолеты взмывают вверх и исчезают за горизонтом. Впереди три недели, в течение которых нужно не только выжить, но и выполнить намеченную программу исследований. И... уже к вечеру, когда палатки были разбиты и пришло время укладываться в спальные мешки, поднялся ветер. Его нарастающие порывы с яростью набрасывались на ярко окрашенные синтетические домики, щедро осыпая их колючими кристаллами льда.

А первые потери в экспедиции были обнаружены на третий день бури: палатка с научной аппаратурой не выдержала натиска. Шторм смял ее и захоронил под толстым покровом свежего тяжелого снега...

Вполне естественно, что в хронологическом ряду Великих географических открытий завоевание Антарктиды оказалось на одном из последних мест. Крайняя удаленность «белого материка» от обитаемых мест нашей планеты, суровейший климат в течение долгого времени были непреодолимыми препятствиями для исследователей.

Открыла шестой континент русская экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева на судах «Восток» и «Мирный», прямой целью которой было пройти как можно ближе к Южному полюсу. До полюса было еще много километров, лет и трагедий, но дата открытия самого материка с точностью зафиксирована в отчете экспедиции и на века осталась в истории — 16 января 1820 года.

Выветренные формы встречаются в «сухих долинах» Антарктиды.

В 1841 году англичанин Джеймс Кларк Росс на двух парусниках сумел проникнуть в большой антарктический залив, ныне называющийся морем Росса. «Эребус» и «Террор» довольно легко прошли сквозь паковый лед, но через несколько дней плавания вдоль побережья на пути кораблей встал гигантский ледяной барьер. Двигаться дальше было невозможно, и парусники остановились на широте около 78° — рекордной для того времени. В удалении поднималась цепь высоких вершин. Две крупнейшие из них получили названия Листер и Хукер — в честь товарищей Росса. Еще долго эта цепь была одним из самых серьезных препятствий на пути к Полярному плато. Тем не менее, достигнув самой южной точки Антарктиды, доступной с моря, Росс указал путь будущим покорителям шестого континента, которые пришли сюда несколько десятилетий спустя. Это были англичане Роберт Фол-кон Скотт, Эрнест Генри Шеклтон и норвежец Руаль Амундсен — он первым достиг Южного полюса.

...Утром на пятый день ветер начал постепенно стихать. Порывы становились все реже и слабее, и наконец наступил полный штиль. Снаружи 30 градусов мороза. Солнечные лучи мало-помалу пробиваются сквозь плотный туман.

Ураган не прошел даром: часть научной аппаратуры вышла из строя. Пришлось вызвать по радио вертолет, и двое участников экспедиции отправились с пострадавшими приборами на базу. Карло Стоккино, океанограф и метеоролог, углубился в исследования, а Бонатти и новозеландский альпинист Гарри Болл, уже давно бросавшие нетерпеливые взгляды на непокоренные вершины, приступили к спортивной части программы.

Первая гора — Листер, самая высокая в цепи: 4023 метра. Затем следуют Лже-Листер, Хукер, Рюкер, Близнецы. Между Хукером и Рюкером возвышается безымянная вершина, и Бонатти называет ее пиком Джулии — в честь своей жены.

Восхождение на Листер заняло шесть часов. Путь был нелегким, но зато наградой альпинистам были прекрасные, незабываемые пейзажи. «Когда я оказался на вершине, — пишет Бонатти, — передо мной открылась одна из самых впечатляющих картин, которые когда-либо предлагала природа. Антарктическое плоскогорье застыло в каком-то безграничном смятении. В сверкающей и молчаливой бесконечности, как бы на границе бытия, виднелись несколько горных цепей сиреневого цвета — цвета дальней дали. Вверху, в кобальтовом небе, господствуя над простором, сияло огромное солнце — раскаленная сфера, описывающая широкие круги вдоль горизонта и не касающаяся его линии. Солнечные лучи, разбиваясь о белый щит Антарктиды, рождают стремительное чередование теней и бликов, совершенно не давая отдыха глазам, и без того воспаленным на морозе. На востоке возвышается, призрачный конус вулкана Эребус. Эта дымящаяся огненная гора кажется подвешенной в небе, а обширное, переливающееся неясными красками пространство вокруг нее — не что иное, как замерзшее море».

Окрыленные успехом, уже на следующий день, точнее, в полярную солнечную ночь, потому что выходы совершались в ночные часы, когда постоянно меняющаяся погода немного успокаивалась, Бонатти и Болл поднимаются на гору Хукер, а через день — на пик Джулии. На очереди Рюкер. Бледный и зловещий туман, который накануне плотной, пеленой укрыл все очертания, отступил, и косые лучи низкого солнца высвечивают дрожащие, фантастические формы, созданные ветром.

Выветренные формы встречаются в «сухих долинах» Антарктиды.

Миражи встречаются не только в песчаных пустынях, но и в антарктических. Поэтому устремленное вверх тело горы действительно видится альпинистам как бы оторванным от земли и погруженным в жидкую, трепещущую массу. Бонатти объясняет это явление сублимацией снега — его превращением в пар, минуя жидкую фазу, что и .создает эффект рефракции.

Тем временем туман снова начинает сгущаться, и приходится втыкать в снег сигнальные флажки, чтобы найти дорогу назад. Заблудиться в таких условиях означало бы преступить порог поправимого. И вот наконец подъем заканчивается. «Мы на высоте около четырех тысяч метров. Семь часов утра. И снова, оказавшись на только что покоренной вершине, мы чувствуем себя так, словно высадились на незнакомой планете. Резко и зловеще вырисовываются силуэты соседних гор. В пустоте под нами шевелятся слои белесых испарений. Порой слышится стон ветра. Мороз пытается зажать нас в ледяные клещи, и воспаленные глаза с трудом выдерживают натиск холода. Все же мы еще долго остаемся здесь, ошеломленные этой неистовой красотой...»

Известно, что ледяной панцирь не всегда защищал шестой континент. В далекие времена климат здесь был мягкий, даже тропический. Затем, как гласит одна из геологических гипотез, около 200 миллионов лет назад произошло разделение огромной суши на части, составляющие ныне материки южного полушария, и Антарктида начала свой дрейф к нынешней «стоянке». Со временем горные вершины укрылись вечными снегами. А пока Земля принимала свой теперешний облик, на полюсах появились ледяные шапки. На Северном полюсе — потоньше. Она прикрывает поверхность Северного Ледовитого океана. Зато Антарктиде шапка досталась явно многими номерами больше. Она собрала девять десятых всего льда, имеющегося на Земле. Толщина ледяного покрова здесь составляет в среднем две тысячи метров, а местами достигает четырех тысяч. Придавленная этим весом, Антарктида приникла к земной тверди и затихла. Мощные ледники, избороздившие континент, истребили и стерли с лица его все живое. Где-то там, в глубине, на некогда зеленых горных склонах, может, и остались свидетельства былой бурной жизни, но пока добраться до них невозможно.

Вроде бы со стороны ландшафта от Антарктиды нельзя ждать никаких неожиданностей. И все-таки еще в 1903 году Роберт Скотт, не ведающий о своей будущей судьбе, во время первой экспедиции сделал сенсационное открытие. Он обнаружил зону так называемых «сухих долин» — обширных пространств, полностью лишенных снежного и ледяного покрова, — настоящие оазисы в этом белом царстве. Вместо расщелин, торосов и слепящего снега глаз встречает скалы, валуны, песчаные террасы, среди которых то здесь, то там, несмотря на низкую температуру, прокладывают русла неизвестно откуда взявшиеся ручейки. Существует много гипотез и теорий относительно возникновения сухих долин, но тем не менее до сих пор этот феномен до конца не объяснен.

В одном из безжизненных каменных оазисов — в сухой долине Тейлора — Скотт обнаружил и другую странность, непонятную вдвойне. Среди моренных отложений он натолкнулся на несколько тюленьих скелетов. Факт исключительный, если учесть, что расстояние до ближайшей точки побережья составляло несколько десятков километров, а высота над уровнем моря — более тысячи метров. Тюлени пускались в долгий, мучительный путь, чтобы найти в сухих долинах свою смерть. Почему? Каким магнитом тянуло их сюда?

На антарктическом побережье обитает множество тюленей разных видов. В летние месяцы они покидают паковый лед и перебираются на берег с новорожденным потомством. Но осенью, перед тем как море вновь покроется ледяным панцирем, они возвращаются назад, и каждая семья заботится о том, чтобы обеспечить себе незамерзающую прорубь — доступ к воде, единственному источнику пищи. Обычно тюлени отлично ориентируются во время миграций. Но все же... что, если некоторые из них, сбитые с пути непогодой, потеряли-таки ориентировку и направились не к морю, а в глубь континента, навстречу неминуемой смерти? Как ни зыбка эта версия, но она могла бы быть разумным объяснением того, что увидел Скотт в сухих долинах...

Подобные размышления не дают покоя Вальтеру Бонатти, и на последнем этапе своей экспедиции он решает посетить сухие долины. Расположены они в срединной части трансантарктической гряды, спускающейся к морю Росса между 77-м и 78-м градусами южной широты. В эти мертвые края Бонатти направляется один. Холодный, безжизненный каменный пейзаж. Голые скалы отбрасывают дикие, сумасшедшие тени. Как памятники доисторических времен, встают над землей фигуры небывалых зверей, изваянные ветром. Наибольшее скопление останков тюленей Бонатти обнаружил в долине Райта — на высоте тысячи метров над уровнем моря и в 60 километрах от побережья. В основном это были молодые животные, которым к моменту смерти не исполнилось и года, а радиологический анализ показал впоследствии, что погибли они от 100 до 780 лет назад. Сухой и суровый климат этих мест препятствует разложению туш, тела погибших животных как бы мумифицируются, сохраняясь долгое время: до тех пор, пока гонимый ветром песок не сделает свое дело, оставив лежать на схваченной холодом земле лишь «обглоданные» белые кости. И все-таки некоторые из найденных Бонатти экземпляров прекрасно сохранились, время не оставило следов на их шкурах. А в ряде случаев желудки тюленей оказались набитыми галькой — свидетельство того (и это еще одна версия), что животные проделали весь путь в поисках пищи и в конце концов погибли от голода. Природа Антарктиды четко провела границу между жизнью и смертью...

Хижина трагически погибшего при покорении Южного полюса Роберта Скотта сохраняется в целости по сей день.

Как бы бросая вызов самой себе, природа населила океан, омывающий безжизненный континент, исключительно богатой фауной. Ее представители прекрасно приспособлены к жизни в экстремальных, как теперь говорят, условиях. То здесь, то там можно увидеть взлетающие над водой фонтанчики: это киты, которых привлекает сюда обилие криля. Его так много, что обычно пасмурно-серые или темно-зеленые волны местами кажутся окрашенными в розовый цвет. Стаи рыб, пытающихся ускользнуть от дельфинов, вспенивают поверхность океана. Нет-нет да промелькнет, вспарывая волны, плавник хищной касатки. А на побережье лениво расположились на отдых тюлени. Вероятно, обед из рыб и кальмаров был не таким уж скудным: пройдет немало часов, прежде чем они неуклюже поднимутся и заковыляют по льду, чтобы вновь броситься в воду. Порой ослепительно белые или оттаявшие каменистые пространства сплошь усеяны черными точками — здесь владения самых «организованных» птиц — пингвинов. Искрящийся морозный воздух разрывается от криков несметного числа морских пернатых. Их тоже привлекает сюда обилие пищи — рыб и моллюсков.

Жизнь, прочно утвердившаяся на границе безжизненного пространства... Но не только эти контрасты Антарктиды привлекают к ней внимание ученых. Под толщей льда скрыт богатейший материал для изучения далекого прошлого нашей планеты. Вот почему сегодня научные стационарные базы разных стран мира прочно обосновались в Антарктиде. Разовые экспедиции, как экспедиция неутомимого Бонатти, каждый год пытаются внести ясность в «безграничное смятение» ледового материка. Сегодня, как и полтора века назад, земля, прозванная когда-то «терра инкогнита», по-прежнему манит своей непознанностью всех, в ком горит пыл исследователя, в ком бьется сердце романтика и первопроходца.

Александр Суворов

 
# Вопрос-Ответ