«Поколение, которым мы гордимся»

01 июля 1978 года, 00:00

Фатима и Итидаль — это новое поколение демократического Йемена, девушки, которые уже не признают чадры.

Фатима и Итидаль

Просыпаюсь от пронзительного крика. Взглянул на часы: еще только четыре. За окнами темно.

Крик нарастает. Рядом с гостиницей — мечеть: муэдзин сзывает правоверных на молитву. Крик, протяжный и гортанный, усилен динамиками.

Эль-Мукалла — центр Пятой провинции (Всего в Народной Демократической Республике Йемен шесть провииций-мухафаз. (Примеч. авт.)), центр района, где традиционно велико влияние мусульманской религии. В одном из городов этой мухафазы, в знаменитом Тариме, рвется к небу минарет, высота которого 175 метров. Жителей там как будто не слишком много — тысяч пятнадцать, а вот муэдзинов, как нам рассказывали, — 365: каждый день — новый; они созывают последователей пророка на утреннюю и вечернюю молитвы...

Йеменские пионеры, ученики школы имени Революции, торжественно, встречали советскую делегацию, приехавшую на Неделю дружбы советской и йеменской молодежи.

В аэропорту Эль-Мукаллы, где решительно невозможно укрыться от разящих стрел солнца, безжалостного, низвергающего с белесого неба потоки слепящих лучей, нас встречали и руководители Союза молодежи демократического Йемена, и одетые в темно-зеленые рубашки ученики школ-интернатов, дети кочевников-бедуинов, и девушки, закутанные в черные покрывала с узкими прорезями для глаз.

А спустя несколько часов я видел этих девушек в иной одежде — в нарядных ярких платьях. Шестнадцатилетняя Фатима Мохамед-эль-Хашед, секретарь комитета СМДЙ средней школы для девушек, рассказывает мне, что жизнь в ее стране меняется на глазах.

— Еще совсем недавно все было иначе. Раньше женщину, палец руки которой увидел чужой мужчина, могли даже растерзать, убить. Только ноготь пальца, не более, разрешалось случайно обнажить женщине. Удел ее был печален — вечное затворничество, вечная зависимость. О работе она не могла и мечтать...

В школе третьей ступени, где учится Фатима, занимаются девушки от 15 до 19 лет. У двадцати пяти преподавателей, семнадцать из которых иностранцы (своих кадров пока не хватает), 422 ученицы, и эту цифру нам называют с гордостью. Ведь всего два года назад здесь было лишь три десятка девушек, а сейчас школа уже переполнена, и заниматься приходится в две смены. Это хлопотно, но такие неудобства приятны: в одной из самых отсталых некогда стран Арабского Востока невероятно трудной задачей было убедить родителей, что их дочери должны учиться. И не случайно Объединенная политическая организация Национальный фронт выдвинула лозунг: «Направим наших сестер и жен в школу».

...В Йемени-клаб (бывший Итальянский клуб) мы приехали поздно вечером, после одиннадцати. Программа началась несколько минут назад. За столиками — преимущественно жители Адена, иностранцев немного. Часть посетителей — в европейских костюмах, большинство — в национальной одежде: легкие рубашки с короткими рукавами и бело-синие клетчатые юбки — футы. Кое у кого за поясом джамбийя — кривой кинжал.

Свидетелями былых осад и нашествий стоят эти некогда грозные башни на окраине Эль-Мукаллы.

Странными показались мне танцы в этом клубе. И не джамбийя за поясом был тому причиной. Здесь танцевали только мужчины — вот в чем дело. Ни одной женщины в зале не было.

Клуб — свидетель перемен: здесь собрались в основном местные жители, а не только европейские специалисты и военные, как бывало раньше. Но клуб и свидетель живучести традиций. Живучести пережитков. Установившиеся представления о том, что допустимо и прилично, а что нет, сохраняют свою силу и сегодня. Именно поэтому в Йемени-клаб нет ни одной женщины.

Утром я беседовал об этом с Итидаль Мохамед — секретарем комитета СМДЙ в Тавахи, одном из районов Адена. Итидаль согласно кивает головой — да, да, так оно и есть, жизнь перестраивается, но не сразу, не все изменения дают знать о себе немедленно, но перемены очевидны. Она судит о них не только по тому, что происходит в стране или в родном Адене, но и по тому, что происходит в ее семье.

— Известно: семья — это ячейка общества, — заметила она. — Однако семья — это еще и зеркало общества...

Мы сидим во внутреннем дворике Дома моряка. Солнце поднимается выше, и тень найти все труднее. За пыльными кустиками, за железной решеткой, замыкающей тесное пространство этого сада, узкая полоска моря, аденский порт.

Итидаль двадцать один год, у нее большие глаза, ироничная улыбка и тихий голос. Пока это не слишком обычное явление, в стране — девушка во главе крупной организации Союза молодежи демократического Йемена. В Тавахи — 650 членов СМДЙ, более трети из них — девушки. Своей работой Итидаль довольна, хотя поворот судьбы был для нее неожиданным: ей пришлось срочно заменить переведенного на другую работу прежнего секретаря. Мохамед окончила общую среднюю школу и мечтает учиться дальше: она хотела бы стать инженером-электроником.

Нынешняя Эль-Мукалла — город, по современным понятием, небольшой: в нем пятьдесят тысяч жителей но это второй по значению торговый и промышленный центр страны. Средоточие жизни города — порт, и поэтому все улицы спускаются к океану.

Выросла Итидаль в большой семье: у нее десять братьев и сестер. Отец плотник, мать, конечно же, не работала. Старший брат учится сейчас на Кубе, он скоро получит диплом инженера, специалиста по промысловому лову рыбы, что крайне важно для страны, экономика которой во многом связана с океаном. Еще один брат заканчивает техническое училище, он будет электриком. Двое в семье — члены СМДЙ, остальные братья и сестры — пионеры, и лишь один, «самый младший, — улыбаясь, поясняет Итидаль, — не состоит пока в политической организации».

У отца начальное образование. Он умеет писать, читать, прочих «школьных» знаний немного, а вот дети значительно опередили отца. Так и получается, что теперь в семье только один человек не умеет читать — мама. Но и она просит помочь ей освоить грамоту.

— Обычно семьи у нас были большие, в среднем шесть детей, — рассказывает Итидаль. — Но взгляды меняются. Сейчас люди понимают, что самое лучшее — семья, где два-три, максимум четыре ребенка. Ведь ранее заводили много детей по двум причинам: высокая детская смертность — раз, забота о собственной старости — два. А теперь мы с надеждой смотрим в завтрашний день...

В конце прошлого года в стране впервые проходили свободные выборы в местные советы. Их результаты показали, насколько возросли активность и сплоченность граждан, их сознательность и культура. Они шли на избирательные участки с детьми. Для женщин это был праздник — невозможный, немыслимый прежде.

Через несколько дней я снова встретился с Итидаль, и она говорила мне, что на XI Всемирном фестивале молодежи юноши и девушки демократического Йемена будут непременно рассказывать своим сверстникам и о том, как живут теперь девушки юга Аравии.

— Ведь на фестиваль едут, чтобы объединить свои усилия в борьбе против империализма, за мир, прогресс, счастье народов и чтобы рассказать о жизни молодежи своих стран, верно?..

Танец возрождения

Ширина города измеряется не километрами, а какой-нибудь сотней метров: горы подходят к заливу и оставляют только узкую полосу бесконечно длинной улицы, связывающей разные районы города в единое целое, — это и есть Аден.

Аравия — перекресток планеты, а Аден — один из важнейших портов полуострова.

Здесь исстари проходили, проходят и сегодня пути из Азии в Африку, из Европы в Индию и далее на Восток и Юго-Восток. В аденском порту пересекаются морские пути, связывающие Лондон и Коломбо, Одессу и Сингапур, Порт-Саид и Калькутту.

Десятки лет порт Адена оставался главным источником существования жителей районов Аравийского полуострова. Но более всего была важна его стратегическая роль. На глазах менялась окраска карты мира: зеленый цвет английских колоний таял, уступал свои, казалось бы, несокрушимые позиции. И после того, как «томми» покинули Суэц, Аден превратился в крупнейшую военную базу Англии. Порт стал местом приписки английского авианосца. А в 1954 году «Бритиш Петролеум компани» построила недалеко от Адена нефтеперерабатывающий завод. Английские военные и торговые суда, равно как и корабли стран НАТО, суда десятков стран мира запасались в Адене топливом, набирали здесь пресную воду. На улицах города, прижавшегося к серым скалам, в магазинах и ресторанах, на пляжах и в портовых кабачках самыми частыми гостями были иностранные моряки. Одна только цифра: сфера услуг в Адене давала до шестидесяти процентов национального дохода. Израильская агрессия 1967 года стала критической точкой в развитии Адена, а, стало быть, и всего Южного Йемена: был закрыт Суэцкий канал, и жизнь в порту замерла.

Нелегкое наследие досталось молодой республике, получившей независимость в конце 1967 года. Все тягостные последствия однобокого развития экономики обнаружились с ужасающей очевидностью. Перед демократическим Йеменом встала необыкновенно важная проблема, общая для всех стран, которые недавно встали на путь независимого развития, — формирование национальных кадров, подготовка собственных инженеров, врачей, педагогов, экономистов. Об этом мне довелось слышать в Конго. Об этом рассказывали в только что освобожденных районах Южного Вьетнама. И здесь, в Адене. Ведь менее всего беспокоились «Бритиш Петролеум» или «Кейбл энд Уайрлесс» о завтрашнем дне юга Аравии. Лондон не задумывался о гармоничном развитии экономики колоний и протекторатов: сразу после завоевания Йеменом независимости доля промышленного производства в валовом национальном продукте составляла всего лишь... 3,4 процента! В сущности, промышленности здесь как таковой не было вовсе. В стране с населением полтора миллиона человек насчитывалось только 5 тысяч рабочих. Неудивительно, что в НДРЙ так высоко ценят помощь друзей.

При содействии Советского Союза в Йемене ведутся геологоразведочные работы, реконструируются взлетные полосы аденского аэропорта, сооружается рыбоконсервный завод в Эль-Мукалле. Наши инженеры, техники и рабочие построили восемь водозаборных плотин, несколько станций для ремонта сельскохозяйственной техники, а экономисты помогли разработать пятилетний план развития страны, который выполняет сейчас молодая республика.

...Мы спускаемся по улицам, входим на небольшой катер, рассаживаемся на скамьях и скользим между морскими гигантами, по флагам которых можно знакомиться с географией мира.

«Садо Мару» — японец, «Владимир Колечицкий» — из Владивостока, «Кота Мае», «Кота Мелур» и «Кота Малис» — из Сингапура, «Энкадиа» — порт приписки Глазго. И снова наши корабли — «Железняков» из Керчи, «Московский комсомолец» из Жданова, рядом с ними — кубинец «Пинар-дель-Рио».

Проплываем мимо «Лихославля» из Новороссийска. Вдоль борта примостились рыбаки — закинули удочки и терпеливо ждут удачи. Смотрим снизу вверх. Кто-то выкрикивает приветствие. Услышав родную речь, к борту подтягиваются еще несколько моряков, свободных от вахты. Они ничуть не удивлены — как будто здесь каждый день можно встретить соотечественников. Мы успеваем переброситься двумя-тремя фразами, и вот голосов уже не слышно: слишком далеко отплыли, над нами возвышается теперь не «Лихославль», а йеменское судно «Сира».

Вечером нас приглашают на музыкальный спектакль. Идет он под открытым небом, и голоса артистов, усиленные мощной техникой, разносятся далеко окрест. Десять тысяч зрителей напряженно вслушиваются в слова песни, исполняемой босоногим солистом, которому на вид лет пятнадцать, не больше:

Посмотрите на новое поколение нашего народа.
На поколение, которым мы гордимся.
Народ встает, народ поднимается,
И молодежь — в первых рядах...

Хоровод на сцене то набирает скорость, то замедляет движение. Все танцоры босые. Юноши и девушки в разноцветных рубашках и брюках раскачиваются, исполняют сложные па на месте, снова устремляются вперед.

К микрофону подходит, пританцовывая, девушка. Теперь уже два голоса — мужской и женский — рассказывают в песне об освобождении женщин, о равноправии, которое пришло как великая долгожданная победа.

А на сцене за дуэтом начинается традиционный танец с участием калеки. Хромой, опирающийся на палку человек — одна нога его полусогнута — движется вместе с танцорами, присоединившись к первой паре.

Темп музыки, скорость движения нарастают.

Дуэт поет о победе народной революции, об изгнании колонизаторов, султанов, шейхов, эмиров. И выпрямляется нога калеки, и он танцует так же радостно, так же свободно и раскованно, как и все. Символика танца проста и понятна каждому: возвращение к жизни...

В мыслях я и сейчас обращаюсь к тому душному полуденному часу, когда мы в очередной раз ехали мимо порта Тавахи, мимо отелей и банка к синему зданию, возвышающемуся над невысокими домами из серого камня. Это мукомольный комбинат. Построен с помощью ГДР, оттуда же было получено и оборудование. Почти все процессы автоматизированы, так что на крупном этом предприятии работает всего сто двадцать человек, причем лишь двое — иностранные специалисты, консультанты-наставники из Германской Демократической Республики.

Нас снова и снова окружают девушки и юноши Адена, и главная цель бесед — выяснение особенностей работы молодежных организаций на том или ином предприятии; вопросам нет конца, и легко понять, насколько полезен для молодежи Йемена наш опыт, как интересны такие встречи.

Мы встречались с молодежными лидерами демократического Йемена, нас принимал второй секретарь ЦК СМДЙ Риад Аль-Акбари, и, о чем бы мы ни говорили, все наши собеседники во время этих встреч неизменно подчеркивали, что интернациональному воспитанию юношества СМДЙ придает первостепенное значение.

Круг наших знакомств стремительно расширялся, у нас были возможности побеседовать со многими ребятами из СМДЙ: и с совсем юными — школьниками, и с теми, кто постарше. Говорили мы о сегодняшних и завтрашних заботах Союза молодежи, о том, с чем приедет делегация демократического Йемена в Гавану. Я задавал все тот же вопрос: «О чем вы расскажете делегатам XI Всемирного?» — и ответы получал разные, порой далекие друг от друга, но в сумме, сливаясь, они создавали достаточно полную и, видимо, верную картину жизни молодежи юга Аравийского полуострова.

«Мы расскажем, — говорили мне, — о воспитании наших школьников, учащихся, студентов, молодых рабочих, крестьян, воинов на традициях Радфана, где разгоралось пламя освободительной борьбы, на революционных традициях старших...

Расскажем о трудовом энтузиазме, о субботниках, смысл которых нам стал понятен совсем недавно, о первых студенческих отрядах, работающих во время каникул на благо народа...

О школах, где учатся дети кочевников-бедуинов, о школах-интернатах, в которых ребята изучают не только математику, литературу, физику и географию, но и постигают основы политической грамоты...

Расскажем о молодых солдатах, готовых защищать Родину, которая теперь действительно принадлежит нам...

Об учениках центров профтехобразования, которые получают специальности, так нужные сегодня нашей республике, о молодых людях, которые станут завтра рабочим классом...

О наших пионерах, гордящихся своими красно-синими галстуками, о пионерах, которые готовятся стать членами СМДЙ...

Мы расскажем о девушках, снявших чадру, о недавних затворницах, которые учатся сегодня работать у станка, шить, воспитывать малышей в детских садах...

Мы расскажем о нашей стране, строящей новую жизнь»...

Аден — Москва

Олег Спасский

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5019