Страна, где есть почти все?

01 декабря 1979 года, 00:00

Страна, где есть почти все?

В два я пересек границу Свазиленда, как увидел у дороги десятка полтора хижин. Они напоминали гигантских жуков, шествовавших на человеческих ногах.

Я остановил машину, чтобы запечатлеть на пленку гуляющую хижину, когда из-под нее вылезли три женщины и мужчина. Они уселись передохнуть на обочине дороги. Разговорились. Мужчина — его звали Маситсела — рассказал, что подобные перемещения целой деревни — дело обычное в современном Свазиленде. В их селении жили безземельные крестьяне, арендаторы и батраки, обосновавшиеся на краю крупной латифундии, принадлежащей белому южноафриканцу, баасу Райту.

Семь лет они работали на него на условиях, которые можно назвать только кабальными: две трети урожая кукурузы отдавали баасу за право жить на его земле и обрабатывать поле, треть оставляли себе. Но в этом году баас решил пустить их поля под плантацию ананасов и согнал крестьян с земли. Не разрешил даже собрать последний урожай кукурузы...

— Куда идем? — задумался над моим вопросом Маситсела. — Повыше в горы, где еще есть ничейные участки земли. Но они неплодородны, и поэтому собранным с них урожаем семью не прокормить. Придется податься на заработки в ЮАР...

Отходничество в Южную Африку — одна из серьезнейших проблем свази, порожденная массовыми захватами их земель белыми колонистами. Ежегодно на шахты, рудники и плантации расистской республики в поисках заработков уходят тысячи молодых а-ма-нгване — так называют себя свазилендцы. Страна теряет наиболее динамичную и трудоспособную часть своего населения. Разрушаются семьи. Снижается рождаемость. И коренным образом меняется характер традиционной экономики свази.

Еще каких-нибудь сто лет назад а-ма-нгване были скотоводами, гордо взиравшими на представителей соседних племен, копавшихся в земле. Скот был мерилом богатства, уход за ним считался делом престижным, и поэтому мужчины, дабы возвысить и укрепить свое положение в обществе, запретили женщинам даже приближаться к скотине. Они не только пасли своих коров и при случае пахали на быках землю, но и монополизировали дойку.

Теперь, когда все больше и больше мужчин покидают деревни и уходят на работу в города или в ЮАР, казалось бы, женщинам-свази пора освоить премудрости доения. Однако в косной атмосфере феодального королевства их по-прежнему не подпускают к скоту. За этим зорко следят деревенские вожди. Уродливо преломившаяся в современных условиях традиция и земельный голод заставляют крестьян а-ма-нгване забывать о скотоводстве, превращают их в земледельцев-батраков, в отходников...

Как и у всех скотоводческих народов Африки, мужчина-свази, намеревающийся обзавестись семьей, должен пригнать родителям своей избранницы стадо. Выкуп, называющийся у южноафриканских банту «лоболой», в зависимости от достатка жениха и запросов семьи невесты может колебаться от сотни коров до двух коз. Однако в отличие от других банту лобола у свази выплачивается не за невесту как таковую, а за ее потенциальную способность производить на свет детей. Отдавая скот будущему тестю, жених тем самым лишает всю его семью, в том числе и его дочь — свою невесту, — каких бы то ни было прав на будущее потомство.

Поэтому, когда умирает глава семьи, все его дети вместе с имуществом переходят к брату или другому ближайшему родственнику-мужчине. Чтобы выкупить собственных несовершеннолетних детей, несчастная женщина должна вернуть лоболу. Но редкая вдова в Свазиленде может найти средства для этого...

Подобные анахронизмы в законодательстве Свазиленда уже не раз вызывали недовольство среди населения. Однако требования модернизации социальной и экономической жизни общества а-ма-нгване не нашли понимания у короля страны. Напротив, были приняты меры к укреплению отживших племенных законов и институтов власти. В апреле 1973 года ныне властвующий Собхуза II отменил действие конституции, на основе которой Свазиленд получил независимость, и сосредоточил в своих руках абсолютную власть. В ответ на недовольство студентов и интеллигенции он решительно покончил с парламентаризмом западного образца, заменив его системой, полностью основанной на племенных традициях.

Страна, где есть почти все?

Теперь страной правят советы племенных и деревенских старейшин — так называемые «либандлы», беспрекословно исполняющие волю королевского совета — «ликоко». Полный состав ликоко держится в тайне, однако всем известно, что состоит он из наиболее зажиточных представителей клана Дламини, «братьев по крови». Это сверстники короля, представители наиболее влиятельных семей Дламини. Некогда монарх совершил с ними церемонию «тенсила»: сделав всем участникам надрезы на лбу, верховный знахарь смешал их кровь с магическими снадобьями и втер в ранки. С тех пор все они стали «близнецами». И именно Дламини вершат судьбы страны. В королевстве запрещены политические партии, преследуется оппозиция, а в 1978 году из Свазиленда были выселены представители национально-освободительных движений Южной Африки.

«Возвращение к управлению страной с помощью племенных советов отбрасывает Свазиленд на тысячу лет назад, — заявил председатель действующей в подполье партии Конгресс национального освобождения Нгване доктор Э. Зване. — Я думаю, что советчики, подсказавшие подобное решение, находились в Претории».

Расистская Южно-Африканская Республика, территория которой с трех сторон окружает это маленькое королевство, явно заинтересована в том, чтобы сохранить страну а-ма-нгване в состоянии средневековья, а демократическое развитие внутриполитической жизни подменить... «танцами на высшем уровне».

...Его величество Собхуза II, верховный вождь народа а-ма-нгване, плясал уже второй час. Пот катился по его морщинистому лицу, смазанному по случаю торжеств смолистыми черными снадобьями. Иных признаков усталости 80-летний правитель не выказывал. Если он и останавливался, то лишь на мгновение — поправить набедренную повязку из серебристого обезьяньего меха. И тогда услужливые царедворцы вставляли в его волосы оброненные длинные черные перья, а девушки осыпали его тело мелко истолченными листьями священного дерева мбонво.

Тамтамы изредка умеряли свой пыл, и тогда подавали голос ксилофоны-маримба. Из-за ограды, где толпились тысячи подданных Собхузы, неслось пение. Сановники, дождавшись звуков маримбы, начинали кричать в такт ксилофонам: «Ингвеньяма! Ингвеньяма! Ингвеньяма!»

На сисвати, официальном языке Свазиленда, это слово означает «лев».

«Ингвеньяма! Ингвеньяма! Ингвеньяма!» В королевской деревне Лобамба приближается к развязке «инчвала» — главный ежегодный праздник а-ма-нгване.

Инчвала, «праздник первых плодов», отмечающийся согласно прихотям лунного календаря то в декабре, то в январе, совпадает у свази с Новым годом и служит сигналом к отмене строжайшего табу на употребление в пищу плодов нового урожая.

...Стараясь не отстать от короля, танцевали многочисленные принцы крови, губернаторы провинций и вожди. Все они родственники короля и принадлежат к правящему в Свазиленде клану Нкоси-Дламини, роду аристократов.

В противоположном конце «нхламбело» — королевского загона для скота, где и разыгрывались главные события инчвалы, — веселилась женская половина высшего света Свазиленда. В центре внимания королева-мать, «индловукати» — «госпожа слониха». Танцует она еще более задорно и грациозно, чем король.

— Но она же вовсе не старше царственного сына! — наклонившись к своему спутнику «сикулу» — вождю — Дламини, удивленно сказал я.

— Так оно и есть на самом деле, — улыбаясь, ответил он. — Сан королевы-матери предусмотрен многовековыми обычаями а-ма-нгване и конституцией Свазиленда. И если мать короля умерла, традиционное право допускает выдвижение на эту официальную роль одной из первых жен монарха. А как вы сами понимаете, короли берут себе в жены девушек моложе себя.

— А где же царствующая королева?

— Не королева, а королевы, — поправил меня Дламини. — Свази верят, что здоровье короля — залог процветания всей нации и что, чем больше детей в королевской семье, тем плодороднее будут наши равнины и тучнее пастбища в наших горах. Вот почему король должен иметь много жен, выбирать себе их из различных районов страны и произвести на свет как можно больше детей. Когда государство свази лишь создавалось, подобный обычай имел прямой практический смысл, помогая связать родственными отношениями королевскую семью с племенами и кланами, не общавшимися друг с другом. Это способствовало созданию централизованного государства. Теперь, конечно, такая необходимость отпала.

...Дородные королевские жены и принцессы в красных с черным орнаментом накидках кружились вокруг королевы-матери, восседавшей на табурете, сделанном из ноги слона. Индловукати — в пурпурной тунике, в массивной короне, вырезанной из черного дерева и утыканной розовыми перьями фламинго. Фламинго — птица дождя, а королева — главная вызывальщица дождя. Время от времени она вытаскивала перышко из короны и бросала сановным танцовщицам. Те подхватывали перышко и, передавая друг другу, выстраивались перед индловукати полумесяцем. Затем, надув щеки и вскидывая накидки, они высоко прыгали на цыпочках.

— Луна у свази, — объяснял мне Дламини, — олицетворение женской силы, от нее зависит плодородие. Бросая перья фламинго женщинам, королева-мать как бы обещает посылать в новом году дожди полям и пастбищам. А выстроившиеся полумесяцем женщины, принимая «дождь», подпрыгивают, изображая рост растений.

На площадку выскакивали обнаженные мальчишки и сыпали под ноги танцовщиц листья священной лусеквены — вечнозеленой акации, которой не страшны ни засуха, ни заморозки.

Три недели, предшествовавшие началу инчвалы, все полмиллиона жителей Свазиленда готовились к празднику. В новолуние, примерно за месяц до инчвалы, группа «беманти» — «водных колдунов» — отправилась из Лобамбы на побережье Индийского океана. Оттуда в XVI веке пришли на горные равнины Свазиленда предки нынешних жителей этой страны — «настоящие а-ма-нгване». Потом были еще две волны миграции: появились «предшественники» и «пришедшие позднее». Однако гордые Дламини выводят свою родословную именно от «настоящих», некогда живших на берегу благодатной бухты Делагоа.

Там, неподалеку от нынешней мозамбикской столицы Мапуту, беманти собирают в калабаши пену океанских волн. Потом, собрав воду рек и водопадов со всей территории Свазиленда, доставляют и ее в Лобамбу.

Король отправляется в святилище и в присутствии придворных знахарей — «тиньянга» с помощью «пены моря предков» и «всех вод родной земли» совершает обряды. В отличие от других африканских народов, проводящих таинства под покровом ночи, свази совершают свои обряды в полдень.

Между тем по горным дорогам и лесным тропам Свазиленда в сторону деревни Лохитехлези идут юноши. В этой деревне, по преданьям, жил когда-то король Нгвана II. Никто не знает, был ли когда Нгвана I, потому что во всех легендах и ритуальных песнях история свази начинается с времен правления Нгвана II. Его чтут как основателя нации, а деревню Лохитехлези — как колыбель государственности свази.

Когда наступает полнолуние, юноши, собравшиеся в деревне, выстраиваются в длинную шеренгу и ночью совершают 40-километровый марш-бросок к горе Гунундвуни. Днем они отдыхают. Но вот на небе появляется полная луна, и старейшины приказывают юношам резать ветки священной акции лусеквены.

Еще до утренней зари, взвалив на плечи охапки потяжелее, юноши направляются в Лобамбу и с первыми лучами солнца вносят ветки в королевский крааль. Этим, собственно, и начинается праздник инчвалы. Весь день юноши будут выметать красный земляной пол королевского хлева и посыпать его листьями лусеквены.

Перед заходом солнца начинаются танцы. Женщины пляшут в восточной части крааля, мужчины — в западной, пока на небо не выкатит полная луна. Когда два полукруга смыкаются, как бы образуя «полную луну», королева-мать, облаченная в желтое одеяние, призывает луну ниспослать их земле дожди и плодородие в наступающем году.

Появление ингвеньямы служит знаком к прекращению танцев. Король-лев раздает плевки — монаршее благословенье — подданным, а затем усаживается в кресло, устланное львиными шкурами. Губернаторы затягивают песню, и ее подхватывают присутствующие.

Эти песни — неисчерпаемый источник сведений о прошлом а-ма-нгва-не, изобилующий не только историческими фактами, но и точными датами.

В одной из песен воздавалась хвала Нгвана II, в другой рассказывалось о том, как его внук Собхуза I основал королевский крааль Лобамбу и выиграл сражение с воинами великого зулу Чаки, в третьей воспевались подвиги короля Мсвати I, который в середине прошлого века сплотил все племена а-ма-нгване и создал королевство, территория которого в два раза превосходила нынешний Свазиленд.

...Но вот заунывная мелодия маримб возвестила о наступлении колониальных войн. Это был период междоусобиц, соперничества в борьбе за престол. В легенде повествовалось о том, как англичане и буры прибрали к своим рукам земли а-ма-нгване «при помощи закорючек» — подписей, которые вожди свази ставили под договорами, подсунутыми им европейцами.

В 1921 году Собхуза II вступил на престол, а на следующий год по всей стране началось движение, которое в песне называется «один цент на дорогу ингвеньяме». Каждый свази должен был внести хотя бы один цент на авиационный билет до Лондона. Там молодой король надеялся договориться о возвращении свази их земель. Но вернулся он оттуда ни с чем.

...Бешеная дробь тамтамов и всеобщее ликование. Это поют хвалу 1968 году, когда Свазиленд получил независимость. Ингвеньяма спускается в круг танцующих и раздает направо и налево королевские плевки...

На следующий день поутру тысячи людей собираются у нхламбело. Как только солнце достигает зенита, из ворот выпускают разъяренного черного быка. Он несется на толпу, а наперерез ему бегут юноши. Одни на полпути останавливаются в нерешительности, другие бросаются прямо под копыта свирепому животному, виснут на его рогах, пытаются взобраться на спину.

Наконец обвешанный десятками парней бык утихомиривается. Самые храбрые загоняют его в королевский хлев. Теперь их зачислят в королевскую охрану, и всю жизнь они будут носить набедренную повязку из шкуры леопарда — символ доказанного мужества.

Исступленно бьют тамтамы. Огромную площадь крааля заполняют воины-свази в национальных костюмах. Главная деталь их нарядов — нечто вроде гетр из распушенного козьего меха, закрывающих ногу от ступни до колена. Колышутся черно-красные короткие юбки. Качаются в руках длинные ассегаи. Издавая устрашающие воинственные крики и дико вращая глазами, они прыгают, выбрасывая вперед то правую, то левую ногу. Вот они выстроились в шеренги и, выставив вперед ассегая, начинают наступать на невидимого противника. «Тыки-тыки! Уф-уф-уф!» — в такт барабанам кричат воины. «Тыки-тыки! Уф-уф-уф!» И снова прыжки...

Неожиданно стихают тамтамы, из королевской хижины выходит ингвеньяма. Он проходит мимо склонивших головы царедворцев, мимо застывших воинов и останавливается около черного быка. Удар обоюдоострой панги, поистине достойный короля-льва! Сраженное животное беззвучно падает к ногам ингвеньямы.

«Он его заколол!» — возвещают знахари-тиньянга. «Он его заколол!» — подхватывают все. Новость, словно эхо, передается за изгородь крааля.

Это своего рода призыв ко всем свази всадить нож, в зависимости от их достатка, в черного быка, козла или на крайний случай черного петуха. Убивая черную животину, они как бы расправляются со всеми неприятностями уходящего года. Пройдет час-другой, и над всеми хижинами Свазиленда в небо потянутся струи голубого дыма: хозяйки начинают печь «красный пирог», заправленный кровью только что убитого «черного зверя». Он будет главным угощением новогоднего стола.

Собирают бычью кровь и на площади у королевского крааля. Тиньянга используют ее затем для приготовления ритуальных лекарств, мазей. Юноши разделывают тушу, лучшие куски они откладывают для предстоящего пиршества, а остальные предназначаются, чтобы задобрить духов предков. Кости быка тоже не пропадут: знахари изготовят из них снадобья. К вечеру посреди нхламбело остается лишь залитая кровью черная бычья шкура.

Инчвала отмечается широко и открыто, на нее приглашаются правительственные делегации и аккредитованные в соседних столицах послы тех государств, с которыми Свазиленд не поддерживает дипломатических отношений. Кроме того, на эти дни в Лобамбу съезжается до 10—15 тысяч туристов.

Без разрешения соответствующей правительственной организации снимать кино и делать фотоснимки основных моментов церемонии запрещается. Однако стоит внести в фонд организации надлежащую сумму, как вам выдают разрешение пользоваться фотоаппаратом. Заплатите в три раза больше — можно снимать и кино. Так что с экономической точки зрения «танцы на высшем уровне» вполне оправдывают себя.

Индловукати и принцессы обносят гостей подносами с кусками «красного пирога», предлагают отведать местного пива. Если попросить, они с удовольствием сфотографируются с туристами.

Свазиленд в шутку называют единственной в мире «двуглавой» монархией. Действительно, и традиционное право свази, и конституция предоставляют как королю, так и королеве-матери равные возможности в управлении государством. Сталкиваясь вместе на одной тропе, лев и слониха обычно не склонны уступать друг другу.

Были, рассказывают, в истории Свазиленда смутные времена, когда король и королева-мать отчаянно боролись за право первого голоса в своей стране. Тиньянга и колдуны а-ма-нгване непосредственно подчинены королевам, и те приказывали подсыпать в монаршьи яства ядовитые снадобья, ворожили на династических тотемах, моля богов отправить монарха в мир предков. Короли, со своей стороны, посылали войска громить сторонников королевы и стремились подорвать ее авторитет.

Наконец было созвано гигантское «питсо» — собрание представителей всех племен свази, на котором присутствовало более ста тысяч человек. Королю и королеве-матери предложили расселиться. Монарх остался жить в Лобамбе, а его матушке построили деревню в Лозите.

Постепенно произошло «разделение труда» между Лобамбой и Лозитой. Ингвеньяма сосредоточил в своих руках административную власть, индловукати — ритуальную. Поэтому они нередко решают одни и те же проблемы, но разными путями. Король ведет переговоры с зарубежными странами о предоставлении займа для ирригации и орошения вновь осваиваемых земель, а королева призывает небо ниспослать на эти же земли тропический ливень. Королевский суд приговаривает кого-то к смерти, а «совет беманти», которым руководит королева, ссылаясь на волю предков, постановляет заменить казнь «очистительными омовениями»...

Король и его окружение занимаются преимущественно проблемами мужской половины общества, в то время как королева — женской. Особенно много просительниц у индловукати: дискриминация женщин у свази — дело обычное.

О небольшом Свазиленде, занимающем площадь в семнадцать с половиной тысяч квадратных километров, но вобравшем в себя богатства и красоты всей Африки, нередко говорят как «о стране, в которой есть почти все», — и разнообразие ландшафтов, и плодородие почв, и изобилие недр. А еще Свазиленд называют «четырехэтажной страной». Древние геологические процессы как бы смонтировали территорию этой горной страны из четырех плато, идущих ступеньками с востока на запад.

«Вельд» — широко распространенное в южноафриканской географии слово. Так называют засушливые плато, покрытые ксерофитными злаками и кустарниками. Однако свазилендские вельды не соответствуют этому классическому определению.

Самый западный, Высокий Вельд, представляет собой отроги величественных Драконовых гор, покрытых вечнозелеными лесами из сосны и акаций. Леса, правда, в последнее время сильно потеснили, поскольку эти прохладные горные районы, избежавшие земельных захватов белых, активно осваивают свази. Здесь же расположена столица королевства — небольшой зеленый городок Мбабане. Вокруг него и далее, вокруг реки Большая Усуту, созданы самые крупные в Африке лесные насаждения. Однако эксплуатируют их промышленники из ЮАР, которым принадлежит крупнейшее предприятие Свазиленда — целлюлозная фабрика в Бунья.

Другой город Высокого Вельда — Хавлок — получил известность как центр четвертого в мире месторождения асбеста. Его добывают в год около 40 тысяч тонн и по одной из самых длинных в мире канатных дорог отправляют в Южно-Африканскую Республику. Скоро с географической карты Высокого Вельда исчезнет целая гора Нгвенья. Она сложена богатыми железными рудами, и компании ЮАР целиком срезают ее. Не пройдет и пяти-шести лет, как запасы Нгвеньи иссякнут, а на ее месте останется обезображенный экскаваторами «бедлэнд» — «плохая земля». Такая же участь ожидает крупные месторождения угля, баритов, каолина. Для вывоза подземных богатств уже дан зеленый свет: от горнорудных районов Свазиленда к южноафриканскому порту Ричардс-Бей прокладывается железная дорога. Страна практически полностью зависит от своего расистского соседа. Ведь семьдесят процентов капиталовложений в экономику королевства поступили из Южной Африки. И две трети земель Свазиленда принадлежат иностранцам.

Средний Вельд... Некогда высокотравные саванны покрывали здешние волнистые равнины, на которых а-ма-нгване пасли свои стада. Сейчас саванна распахана, и Средний Вельд превратился в главный земледельческий район Свазиленда, где выращивают сахарный тростник, ананасы, табак, цитрусовые и бананы. Крупные капиталистические фермы белых и хозяйства кулаков-свази серьезно потеснили крестьян-общинников. Более того, королевство сегодня — единственное независимое государство Африки, где сохранилась расовая сегрегация в землевладении и землепользовании. Именно вдоль дорог Среднего Вельда чаще, чем где бы то ни было, попадались мне на глаза «блуждающие хижины». Здесь же расположен городок Манзани, знаменитый своим гаражом автобусов — самым большим в Южной Африке. Как раз отсюда, из ставшего для свази безземельным Среднего Вельда, за границу уезжает все больше отходников.

Третий, Низкий Вельд и уступ Лебомбо — царство «сладких трав» и бесчисленных рек — сейчас превращаются в главные районы производства риса и хлопчатника. Поговаривают, что ряд хозяйств здесь будет контролировать государство. А пока немалые площади под эти доходные культуры осваивают плантаторы из ЮАР, которые распахивают принадлежавшие им же ранее животноводческие ранчо. «Плантационная лихорадка» поставила под угрозу уничтожения уникальную природу этого тропического района и вынудила правительство Свазиленда выступить с заявлением об «обеспокоенности все увеличивающимся числом компаний, которые продолжают действовать в стране без малейшего уважения к ее законам».

Изделия ремесленников, богатства недр, плоды земли народа а-ма-нгване прибирает к рукам алчный сосед — расистская ЮАР.

Однако предприниматели из ЮАР сделали вид, что заявление их не касается. В 1977 году, когда Низкий Вельд поразила небывалая для этих влажных мест засуха, когда на корню сгорело более трех четвертей урожая и более половины крестьян этого района столкнулись с угрозой голода, белые фермеры за бесценок скупили у них последние клочки земли. «Засуха уходит через год, а белые баасы остаются на года», — с горечью говорят теперь жители Низкого Вельда...

Несмотря на обилие минеральных ресурсов и сельскохозяйственного сырья, в Свазиленде практически нет обрабатывающих предприятий. Зато бизнесмены из Иоганнесбурга и Кейптауна вкладывают деньги в казино и гостиницы, игорные дома и рестораны, словно грибы растущие в живописных долинах и по горным склонам страны а-ма-нгване. Развитие «индустрии туризма» дает определенные доходы королевской казне и обеспечивает работой часть населения. Но в то же время накрепко привязывает Свазиленд к ЮАР, способствует еще более глубокому проникновению в страну идеологии расизма. «От денег южноафриканских вкладчиков и южноафриканских туристов зависит процветание Свазиленда, — не стесняясь, утверждает официальная пропаганда ЮАР. — Танцуйте перед объективами белых, рядитесь им на утеху в шкуры и перья, и вы будете иметь деньги...»

...Итак, вернемся в Лобамбу. Там в разгаре четвертый, главный день инчвалы. Накал страстей переносится за изгородь нхламбело. На просторной площади, окружающей королевский крааль, собрались тысячи, десятки тысяч а-ма-нгване. Женщины в красных накидках, мужчины в черно-красных юбках с белыми меховыми гетрами на ногах... Темно-коричневые тела, смазанные жиром, поблескивают на солнце... Воины в праздничных боевых доспехах: их тела покрывают леопардовые шкуры, в волосы воткнуты разноцветные перья, в руках — копья и огромные щиты, обтянутые пестрыми воловьими шкурами.

Вновь оживают тамтамы. На этот раз звуки их монотонны. Маримбы, вторя им, выводят заунывную мелодию. Воины, склонив головы, выставив щиты, медленно приближаются к изгороди нхламбело.

— Они просят короля выйти за пределы нхламбело, как бы вернуться к своему народу, — объясняет мне Дламини. — Ингвеньяма подождет, поупрямится немного и согласится.

Так оно и было. С полчаса просили воины со щитами. Потом ухнули тамтамы, ворота крааля открылись, и появился Собхуза II в наряде из серебристого меха.

Все, кто лишь мгновение тому назад был танцором или певцом, превратились в зрителей. Король танцевал свой танец, исполнять который может только ингвеньяма.

Затем, взобравшись на небольшой помост, Собхуза застыл, вытянув руки на север.

Страна, где есть почти все?— Оттуда, с севера, пришли предки а-ма-нгване, — напоминает мне Дламини. — Видите, верховный тиньянга вкладывает ему в руки священную луселву. Это выращенная на самых северных землях свази тыква, первый плод нового урожая.

Ингвеньяма пробовал тыкву долго, смачно причмокивая, явно испытывая терпение зрителей. Потом вдруг запустил ею в толпу и вновь пустился в пляс.

Многие присутствующие на площади ждали этого момента не из простого любопытства. В крестьянских семьях редко хватает еды от урожая до урожая, и поэтому, соблюдая табу инчвалы, крестьяне жили последние недели впроголодь. Как только луселва упала в толпу, присутствующие начали покидать площадь перед королевским краалем. Они спешили домой — отведать плодов нового урожая.

Пятый день инчвалы называется «ситила» — «когда работать нельзя». Плотно поев на ночь, люди проснулись поздно. Даже в Мбабане, столице Свазиленда, улицы были пусты. Лишь подвыпившие белые южноафриканцы бродили вокруг гостиниц и ресторанов, пытаясь воспроизвести замысловатые па увиденных накануне плясок.

Зато на следующий день все мужское население долины Эзульвени встало с восходом солнца и отправилось на окрестные холмы. Часа через два тропинки, ведущие к Лобамбе, заполнили люди со связками хвороста за спиной. Его сложили в королевском краале, в том самом месте, где, облепленная мириадами мух, лежала черная бычья шкура.

Сам ингвеньяма поднес факел к хворосту. В костре должна сгореть не только шкура, но и олицетворяемые ею неприятности уходящего года, а вместе с ними и старый год.

И опять били тамтамы, выли маримбы и танцевали вокруг пляшущего пламени люди. Кое-кто бросал в огонь кусочек черного меха, щепку: сжигал собственные неприятности.

Королева-мать в сопровождении веселых королев и принцесс затянула монотонную песню, прося небо о дожде.

— С Новым годом, — прервав мои наблюдения за церемонией вызывания дождя, сказал Дламини. — Инчвала закончена. На землю а-ма-нгване пришел новый год.

Завершение инчвалы означало, что мне надо покидать землю а-ма-нгване. Виза, выданная свазилендскими властями, обуславливала, что я могу находиться в стране только во время инчвалы и должен покинуть ее пределы сразу же после окончания торжеств. Кто-то решил, что в Свазиленде я могу видеть только танцы на высшем уровне...

Сергей Кулик

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5257