Под двумя флагами

01 ноября 1979 года, 00:00

Под двумя флагами

Главы из книги «Черный архипелаг». Полностью книга выходит в Главной редакции восточной литературы издательства «Наука».

Тропинка в Тауту

«Люди с Маликолле кажутся народом, совсем отличным от любого другого, с которым мы встречались, и говорят на другом языке». Эту запись оставил в дневнике своего путешествия капитан Кук, посетивший остров Малекулу в 1774 году.

Почти двести лет спустя один из членов киноэкспедиции, работавшей в глубине острова, написал, не погрешив против правды: «Во внутренних районах юго-западной части острова люди племени малые намба поддерживают лишь случайные контакты с европейцами. В 1968 году мы были первыми белыми людьми, которые посетили их наиболее отдаленные деревни, в том числе и самую большую — Лендобвей. Мужчины этого племени раньше уже встречали европейцев, но большинство женщин и детей увидели белых впервые».

Десять лет спустя мне довелось убедиться, что во внутренних районах острова положение практически не изменилось. Почти те же нравы, почти та же скуднейшая из одежд — намба. Но разница между развитием прибрежных и горных районов стала заметна.

Особенно, если сравнить поселения намба с наиболее цивилизованной частью Малекулы — Лакаторо, первым пунктом нашего путешествия. В этой деревне размещается центр сельскохозяйственного обучения, который ставит своей задачей научить островитян животноводству и выращиванию культурных растений. Но в дни нашего приезда задачи увеличения молочности коров временно были отодвинуты на задний план, ибо главной проблемой жителей Лакаторо и его окрестностей стала постройка аэродрома в поселке Норсупе.

Новые Гебриды, известные некогда как Терра де Эспирито-Санто, или Земля Святого Духа, управляются совместно Великобританией и Францией с 1906 года. Соправление это — дипломатическим языком говоря, «кондоминиум» — создало наиболее странный вид колониализма среди остатков его на нашей планете.

По решению обоих — английского и французского — комиссаров, управляющих Новыми Гебридами, было запланировано построить в Норсупе новую взлетную полосу. Поэтому у французской фирмы купили кусок старой кокосовой плантации, очистили от деревьев и выровняли бульдозерами. Все было бы хорошо, если бы при этом не затронули тропинку, по которой жители деревушки Тауту ходили на поля. Деревенские жители заявили через вождя протест, а когда это не помогло, посадили на свежевыровненном грунте кокосовые пальмы. Бульдозеры кондоминиума проехались по саженцам, но вскоре появились новые кокосы. Опять поработали бульдозеры, и опять были высажены кокосы.

Так всплыл вопрос о собственности на эту землю. Оказалось, что французская фирма, которая эксплуатировала плантацию более пятидесяти лет, приобрела право собственности следующим образом. Однажды к берегу Малекулы подошли корабли. Щуплые азиатские кули под охраной солдат быстро огородили территорию, расчистили ее и посадили пальмы. С течением времени частокол, окружающий плантацию, отодвигался все дальше и дальше. Национальная партия Новых Гебрид, выступающая за независимость островов, считает, что все земли, которыми теперь владеют белые, были сданы им предками меланезийцев лишь в аренду. Если же пращуры и взяли тогда плату в виде плиток табака или сломанных ружей, но только за право сажать кокосы. А поскольку теперь бульдозеры авиакомпании уничтожили пальмы, значит, и сделка аннулирована.

Тем не менее белые плантаторы округи и администрация кондоминиума не поддавались. Спор тянулся более двух лет. Надо было найти какой-нибудь выход. Для начала власти предприняли ряд действий. Прежде всего закрыли ближайшую посадочную площадку, что значительно осложнило жизнь жителей Малекулы. Местное радио по нескольку раз в день разъясняло островитянам, что ущерб нанесен им неразумным упрямством сельчан из Тауту, воюющих за свою тропинку. На всякий случай были усилены местные полицейские отряды.

Потом радио передало распоряжение властей: полоса будет построена в ранее установленном месте, на участке, купленном администрацией кондоминиума. Подчеркивалось, что решение это было принято для блага всего острова и что интересы небольшой группки жителей Тауту не должны послужить препятствием в таком праведном деле. Однако администрация великодушно соглашается платить жителям деревни четыреста долларов аренды в год и разрешает им переходить взлетную полосу именно там, где когда-то проходила тропинка. Сверх того жителям Тауту предоставляются преимущество в получении работы при строительстве аэродрома и места в обслуживающем персонале. Положение, однако, оставалось напряженным...

В разгар этих событий и началось мое путешествие по Новым Гебридам. И происходящее дало мне некоторый материал для размышлений. Конечно, большие и малые намба еще не умеют как следует высказаться по поводу колониализма, но прибрежные жители уже хорошо понимают, что к чему. Затянувшийся скандал с аэродромом показал, что кондоминиум теперь вынужден прислушиваться к мнению коренного населения.

Под двумя флагами

Большие намба

Наша шхуна направлялась в Ламап, местность, лежащую вблизи южной оконечности Малекулы. Перед самым отплытием мне удалось увидеть первого человека из племени больших намба. Пурпурно-фиолетовый помпон спереди (собственно намба), бело-красный пояс с европейской пряжкой и пучок белых перьев в густой шевелюре. Физиономия человека была довольно угрюмой. Когда я несколько раз щелкнул аппаратом, он протянул ручищу. За деньгами. Я дал ему, потому что немного струсил. Фрэнсис, учитель-новогебридец, который с корабля наблюдал всю сцену, от души потешался.

— Да, да, Ян, — продолжал он развивать тему, когда мы уже были в мэре. — Большие намба вошли в контакт с белыми лишь во время войны на Тихом океане. Сейчас туристские бюро отправляют к ним группы только самых богатых туристов. От Норсупа до главной деревни намба Амок можно дойти пешком за четыре-пять часов через горы и джунгли. И это племя полюбило туристов. Намба берут их доллары, продают им попорченные фигурки предков и требуют платы за фотографирование. Этот красавец, судя по его наряду, тоже явился на заработки. В таком одеянии они ходят только у себя, а когда идут работать на плантацию или в миссию, одеваются нормально — в рубашку и шорты. А этому наверняка не захотелось вкалывать, вот он и обольстил тебя. Хотя туристские проспекты и рекламируют намба как добросердечных, ничего не знающих о большом мире детей природы, их культура и традиции уже меркнут. Эту небольшую общность людей разъедают новые желания, идеи, жажда, вещей, которые они видят на побережье. Я думаю, что их самобытность исчезнет в самом ближайшем будущем, намного быстрее, чем у малых намба, которые оказались куда устойчивее.

С момента, когда в порту Вила я впервые вступил на борт шхуны «Росинант», минуло немногим более десяти дней. Но мне уже казалось, что плыву на ней долгие месяцы. Незнакомые люди, места — все это становилось все менее удивительным, ощущалось как обыкновенное. Деревушки на берегу тоже не слишком отличались друг от друга. Там я всегда здоровался за руку со всеми взрослыми и наиболее бойкими подростками. Угощение начиналось с кавы, нередко подносили еще что-то вроде кулебяки с джемом, нашпигованной кусочками цыпленка или чего-то очень непонятного. На корабле к мясу обязательно подавался джем, барракуда после чистки жарилась на решетке, таитянский салат из сырой рыбы кропился соком лимона и кокосовым молоком. Всегда под рукой манго, бананы...

— Ян, Ян, — донесся до меня зов. — Иди послушай. Передают местные известия, тебе будет интересно.

«Радио Вила передает последние известия:

Вчера после полудня у Панго-Пуант был замечен осьминог необыкновенных размеров. Мауни Колинсем, который ловил острогой рыбу на рифах, заметив тело осьминога, решил, что это его сосед, который ныряет рядом. Подплыв ближе, он понял, что имеет дело с гигантским головоногим, и поспешил к берегу. Другие очевидцы подтверждают, что голова чудовища была намного больше человеческой, а длина щупалец достигала 6 метров. Осьминог-гигант вскоре уплыл в открытое море».

«Вы слушаете Радио Вила:

Французская полиция при участии местного населения поймала крупную акулу, которую заметили позавчера поблизости от западного берега Эфате. Отловленная акула сорвалась с двух крючков, укрепленных на пустой бочке из-под масла. Животное в ярости набросилось на бочку, оставив в ней два зуба. В конце концов акула была поймана вблизи пляжа Лелеппа. Это была четырехметровая самка. При потрошении в ее брюхе были обнаружены 34 акуленка».

Все-таки трудно привыкнуть к здешней экзотике...

Но экзотика, принесенная сюда европейцами, иной раз способна затмить самые необычные факты из жизни больших и малых намба и сотен других племен архипелага.

Двойное правосудие

Пребывание в Ламапе, поселке, который возник в свое время как резиденция французской администрации Центрального Округа номер два, не оставило у меня особо сильных впечатлений. Здесь были радиостанция, почта, два-три магазинчика. Кроме того, камера предварительного заключения, разумеется французская, то есть место, где в соответствии с местным общественным мнением еда лучше, а ночлег хуже, чем в британской тюрьме.

Два дюжих полицейских волокли в кутузку вдребезги пьяного меланезийца. В соответствии с действующим на архипелаге законом за правонарушение подобного рода его ожидал суд. А в этих краях подобное дело ох, как непростое.

Судебная система на Новых Гебридах может вызвать дрожь у человека, не интересующегося юриспруденцией. Чтобы почувствовать вкус к судебной системе этого края, достаточно узнать: дело о том, что кто-то кого-то огрел палкой, может рассматриваться по крайней мере в восьми (!) различных и независимых друг от друга судах! Все зависит от того, был ли бивший или побитый местным жителем, французом или англичанином.

Чтобы не быть голословным, постараюсь перечислить основные элементы того здания в стиле барокко, с которым можно сравнить судебную систему кондоминиума. Проще всего говорить о его французской части, так как тут существует один-единственный Французский Национальный Суд, который занимается только делами людей, имеющих гражданство, соответствующее названию этого суда.

Британские судебные органы на отдаленных от Европы островах западной части Тихого океана функционируют так же, как в старой Англии — с церемониальными париками, мантиями и т. п. Тут есть две инстанции: местный суд и Высший Суд, как последняя инстанция.

Перед лицом судьи может оказаться всякий независимо от национальности и гражданства, кто нарушил одну из нескольких десятков статей «Протокола о совместном управлении» от 1914 года. Дело будет рассматриваться в суде первой инстанции, но его состав, а также личность председательствующего будут зависеть от того, кем является подсудимый: туземцем или европейцем, китайцем, французом или британцем. Второй тип судов кондоминиума — туземные суды, где слушаются дела меланезийцев против меланезийцев. Основой приговора служит кодекс, составленный подобающим образом.

Заинтересованным лицам стоит знать, что за подкуп государственного чиновника здесь дают год, а за приносящее вред колдовство — два.

Среди системы судов надо отметить еще и суд вождей, который все еще функционирует, однако, с точки зрения закона, не существует. Тем не менее вождь в деревне назначает наказание за хулиганство, за издевательство над домашними животными.

Третья и самая высшая инстанция — Совместный Суд. Он должен состоять из трех представителей власти: британца, француза и третьего судьи — председателя, назначенного... испанским королем. Это удивительное требование протокола — заслуга испанского капитана Кироса, который, первым достигнув Терры де Эспирито-Санто, обеспечил тем самым должность для протеже мадридского двора. Председатель Совместного Суда имел жалованье около тысячи фунтов в год плюс по фунту за каждый день пребывания, квартиру, оплаченную дорогу, отпуск и т. п. Первым председателем Совместного Суда на Новых Гебридах был назначен граф де Буэна Эсперанса. Однако, несмотря на звучную фамилию, работа вверенного ему учреждения хромала на обе ноги. Наверное, потому, что граф, кроме испанского, не знал никакого другого языка. Да к тому же никто из состава суда не понимал местных языков.

В 1931 году, когда некому стало назначать председателя Совместного Суда из-за свержения испанского монарха, в этом учреждении работали и работают до сих пор только французские и британские судьи, а хлебное местечко пропадает зря.

Приговор Совместного Суда не может быть отменен, однако... каждый его приговор утверждается резидентами-комиссарами обеих договаривающихся сторон. И естественно, может быть не утвержден...

Обои на бамбуке

Самой удивительной вещью, увиденной мною на строев Томалу, были обои, которыми оклеены бамбуковые стены хижины. В самых все-таки невероятных формах проявляется в Океании европейская цивилизация...

Владелец оклеенной обоями хижины был одет главным образом в банановый лист, а голова его была опоясана повязкой из пальмового лыка, что подчеркивало необычную форму черепа.

В прежние времена новорожденным на Томалу обвязывали еще мягкие головки шнуром от сетей, что давало эффект в виде сплющенного, сдвинутого назад лба и удлиненного черепа. Изменяя свой череп, человек отличается от животного, считали островитяне.

Остров невелик, но полон зелени. Волосы мужчин украшают огромные пурпурные цветы. Признаков цивилизации тоже хватает.

Мы бродили с капитаном от хижины к хижине. В темном углу хижины, притаившейся в густых зарослях, я увидел какой-то предмет, напоминающий человеческую фигуру.

— Рамбарамб, — вполголоса просветил меня капитан, — обрядовая фигура, увековечивающая умерших. Сделана, как видишь, частью из дерева, частью из коры. Руки и ноги обычно скатывают из банановых листьев. Всю фигуру разрисовывают растительными красками в зависимости от положения, которое занимал покойный.

Я присмотрелся к рамбарамбу: его руки были украшены браслетами из красиво изогнутых свиных клыков, голова была сделана из слегка обожженной глины. Зато зубы показались мне до жути подлинными.

— Что ты... — возразил капитан. — Глиной просто обмазан настоящий череп. Здешние люди приписывают головам умерших большую силу.

Теперь я рассматривал рамбарамб с удвоенным интересом. Глина, покрывающая череп, и правда была обожжена, как горшок, и разрисована стойкими красками.

— Этот рамбарамб, — продолжал капитан, — уже скоро примет участие в погребальных торжествах в честь хозяина черепа. Здесь такой обычай: родственника после его смерти выдерживают месяцев десять на специальной платформе в центре деревни, потом отделяют череп, подвергают обработке кипятком и дымом, а затем водружают на этом искусственном корпусе.

Посмотри-ка на эти фигурки. Они называются невинбуры. Раньше бы ты их ни за что не увидел: их сразу уничтожали после магических церемоний, только для обрядов и делали. Теперь, когда оказалось, что их можно продать, даже самые суеверные люди сохраняют их в надежде сорвать куш с заезжего коллекционера.

Невинбуры — страшилища, пожалуй, неизвестные нигде более. Самая их характерная деталь — всегда сложенные как бы в страхе ручки. Главный материал для этих фигурок — глина, кокосовое волокно, кусочки древесины. Все это накладывается на остов из бамбука. Головка для метровой длины пестро размалеванных человечков вырезана из скорлупы кокосового ореха, украшена свиными зубами и ракушками. На противоположном берегу острова, далеко от стоянки «Росинанта», рамбарамбы уже не попадались. Зато я наткнулся на деревню, где выделывали бамбуковые свирели, покрытые тонким орнаментом. Мастер поднес свирель к губам — звуки ее были нежны и приятны.

Обилие свирелей в деревне не мешало молодежи предпочитать им гонконгские мандолины и японские транзисторы. Боюсь, что из этого состязания свирели не выйдут победителями...

Двойная столица

В конце прошлого века посетил Новые Гебриды австралийский журналист Мэрфи. «Войдя в залив, — писал он о столичном поселке, — можно увидеть три-четыре претенциозных здания и полдюжины домиков, разбросанных на берегу вдоль главной улицы, которая напоминает тропинку в джунглях».

Немногим лучше выглядела Вила в 1906 году, когда поселок официально получил статус столицы Новых Гебрид. Вскоре после этого торжества были возведены первые постройки для двух важнейших учреждений: Совместного Суда и почтового отделения. В 1967 году порт Вила стал уже крупным городом, насчитывающим тысяч десять жителей.

И город этот — столица кондоминиума. Кондоминиум перевалил уже на восьмой десяток лет своего существования. По человеческим критериям он достиг старческого возраста. Франко-английское двоевластие на Новых Гебридах действительно стало архаичным творением, совершенно несуразным в последней четверти двадцатого века. Правда, кондоминиум поддерживает себя двойными, а иногда тройными органами, такими, как полиция, сельскохозяйственная служба или здравоохранение, но эти дублированные системы служат не к обновлению действующего организма, а скорее приближают его увядание.

Малоправдоподобно, чтобы в то время, когда бывшие подвластные территории повсюду становятся независимыми государствами, могла сохраниться удивительная страна, жители которой имеют статус хуже колониального, потому что... не имеют никакого. У жителей Новых Гебрид, выезжающих, например, в Новую Каледонию на заработки, не только нет паспорта, но иногда даже имени: в ведомостях на жалованье человек фигурирует просто как «гебридец».

По случайному делу я зашел в какое-то бюро, где работали представители обеих властей. В бюро ждали трое посетителей. Ожидая своей очереди, я осматривал помещение, и взгляд упал на два портрета, соседствующих на почетной стене. Я узнал особ, изображенных на них, без труда: королева Елизавета II и президент Жискар д'Эстен.

— Любуетесь парой, месье? — спросил меня невысокий чернявый мужчина.

— Два правителя в одном государстве...

— Верно, но здешние люди считают — и вы их не разуверите никакими силами! — что королева и президент — супруги. Только никак не могут понять, почему эта женщина так часто меняет мужей. То здесь был с ней де Голль, то Помпиду, теперь д'Эстен, но ведь он же не последний, верно? Тут взывать к авторитету королевы — вещь трудная: такая ветреная женщина уважения у островитян не вызывает.

Занятно, что местные чиновники, и английские, и французские, не дают себе труда поинтересоваться обычаями островитян. Иначе они никогда не повесили бы портреты глав своих государств рядом: меланезийцы помещают вместе только изображения супругов.

Обсуждения в Комитете по деколонизации ООН и деятельность Национальной партии Новых Гебрид несколько расшевелили Париж и Лондон. В конце 1974 года обе стороны постановили, что приложат усилия, чтобы в ближайшие годы состоялись выборы в Палату представителей. Этот орган заменит опереточный Консультативный Совет, существующий ныне и совершенно бесправный. Оба правительства обещали, что начнут работать над унификацией юрисдикции и уголовного кодекса, одинакового для всех жителей Новых Гебрид. Они обсудят также возможность получения гражданами архипелага двойного гражданства. В соглашение входит еще несколько менее важных пунктов. В опубликованном коммюнике было много выспренних слов о «прогрессивной эволюции», «ответственности за расцвет» и т. д. и т. п.

В действительности же англичане, которые выкачали из островов все, что было можно, охотно ушли бы с Новых Гебрид хоть сейчас, но при условии, что Франция сделает то же самое. Однако Париж ни в коем случае не намерен удалиться, потому что этот шаг угрожает взрывом независимости во французских владениях в Тихом океане. Французы не хотят и не могут позволить себе потерять колонии в богатой никелем Новой Каледонии, а тем более Французскую Полинезию, которая составляет «заморскую территорию» Франции. Потому парижское правительство на Новых Гебридах неуступчиво. Поговаривают, что французы — если англичане, не дай бог, выйдут из игры — готовы отделиться и держаться, держаться до последнего.

Тем временем новогебридцы уже сыты по горло существующим положением вещей. Семьдесят лет соправители не могут договориться даже о названии столицы кондоминиума. Французы упорно называют ее «Порт-Вила», а англичанам достаточно «Вила». Где еще можно найти страну, в столице которой имеются три правительства и только два кинотеатра, где имеют хождение три разные валюты и два типа почтовых марок, где функционируют две полицейские системы, где корабли поднимают сразу два государственных флага.

Новогебридцам достаточно было бы одного флага. Своего...

Януш Вольневич, польский журналист

Перевела с польского Л. Малаховская

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5515