Без поправки на циклон «Кевин»»

01 октября 1979 года, 00:00

Фото Ю. Денисовича

В этот день в Бенгальском заливе неистовствовал тропический циклон «Кевин». Танкер «Горноправдинск» Приморского морского пароходства совершал балластный переход из индийского порта Мангалур в Рангун... Судовое собрание подходило к концу, когда в кают-компанию стремительно вошел начальник радиостанции Альберт Иванович Анашкин и положил перед капитаном радиограмму, отпечатанную на машинке.

— Иван Никифорович, аварийная из Москвы...

ТК ГОРНОПРАВДИНСК КМ КИРИДОНУ.

СООБЩЕНИЕ КМ ТХ ФЕДОР ПЕТРОВ ШИРОТЕ 1016 СЕВЕРНАЯ ДОЛГОТА 8741 ВОСТОЧНАЯ ТЕРПИТ БЕДСТВИЕ ПАНАМСКИЙ ТЕПЛОХОД ЮНАЙТЕД ВЭНГАРД ТЧК ПОЛУЧЕНИЕМ ДАННОЙ РДО НЕМЕДЛЕННО СЛЕДУЙТЕ РАЙОН БЕДСТВИЯ ОКАЗАНИЯ ПОМОЩИ ТЧК СООБЩАЙТЕ ОБСТАНОВКУ ТЧК ОТВЕТ АППАРАТА-СМАС КОННОВ.

Поднявшись в штурманскую, капитан Киридон нанес координаты гибнущего судна на карту. До «Юнайтед Вэнгард» было порядка ста миль. «Значит, теплоход «Федор Петров» идет с грузом, — подумал он, — и потому выбор пал на нас...»

— Курс 277, — коротко бросил Иван Никифорович рулевому.

— Есть курс 277...

Танкер плавно пошел вправо, и сразу же усилилась качка. Вода в заливе бурлила, врывалась на борт с пушечным грохотом и с шумом и шипением скатывалась назад. Восьмибалльный ветер свистел в антеннах танкера, швырял вспененные брызги в лобовые иллюминаторы ходового мостика.

— Товарищи. — Капитан оглядел собравшихся командиров. В его руках было уже две радиограммы. Вторая — от береговой радиостанции Мадраса, которая периодически повторяла сообщение о «Юнайтед Вэнгард». — В ста милях от нас терпит бедствие панамский теплоход. Он лежит на борту с креном порядка 50 градусов. Вышли из строя двигатели, оборвало антенны, отсутствует связь. Идем на спасение. Проинформируйте экипаж и начинайте подготовку.

Восемь часов перехода до гибнущего судна были заполнены работой. Механики проверяли двигатели спасательных ботов, пожарные системы. Палубная команда готовила штормтрапы, спасательные плоты, круги, линеметательную установку. Собиралась к возможным операциям судовой медик Галина Анатольевна Богданова. Но «Юнайтед Вэнгарда» в указанной точке не оказалось...

Капитан Киридон, приняв во внимание силу ветра, а следовательно, и возможный дрейф судна, направление течения в этом районе Бенгальского залива, проложил курс на юго-запад. В 12 часов по московскому времени вахтенный второй штурман Анатолий Игнатьевич Удовенко доложил по телефону с мостика.

— Иван Никифорович, в 16 милях справа радар «бьет» какой-то предмет. Движение очень слабое...

Капитан приник к тубосу «Океана». На экране локатора, каждый раз, когда светло-зеленый луч развертки проходил чуть правее черты, четко пробивалась небольшая цель. Сомнений быть не могло: впереди — судно.

— Планшет, — коротко бросил капитан и сразу же начал вычисления. Затем, разогнувшись, скомандовал: — Вправо, пятнадцать. Анатолий Игнатьевич, объявляйте общесудовую тревогу. Похоже, это он.

Да, это был «Юнайтед Вэнгард». Когда его серая громада стала проявляться сквозь рваные клочья тумана и дымку, нависшие над заливом, советские моряки увидели прямо по курсу семитрюмный теплоход, временами исчезающий во вспененных волнах. И чем ближе «Горноправдинск» подходил к «Юнайтед Вэнгарду», тем более серьезными становились лица людей, высыпавших на палубу, застывших в напряженном ожидании.

— Усилить наблюдение, — раздался в динамике голос капитана. — Докладывать при обнаружении любого плавающего предмета.

Капитан Киридон передвинул ручку машинного телеграфа в положение «малый ход». Он ощущал теперь каждый удар волны о корпус танкера, каждый поворот винта. Навязчиво лезла в голову мысль, что пришли поздно.

— Иван Никифорович, — донеслось с крыла. — На мостике «панамца» кто-то подает световые сигналы.

— Понял, следите внимательнее... На руле, чуть вправо... Так держать. Пойдем на циркуляцию.

На душе капитана стало легче. Раз есть сигналы, значит, кто-то жив. Но зрелище, которое предстало перед взорами советских моряков, заставило содрогнуться даже опытного судоводителя Ивана Никифоровича Киридона.

«Юнайтед Вэнгард» — 150-метровой длины теплоход раз за разом черпал левым бортом воду. На палубе царил хаос. Десятки концов свисали с борта и кормы, словно корни мангров, и исчезали в глубине. На третьем, четвертом и пятом трюмах зияла темнота — не хватало лючин. За кормой судна тянулся масляный след.

— Вижу людей, — донеслось с левого борта.

Их увидели сразу многие. Люди, одетые в оранжевые спасательные жилеты, сидели на переборках, на фальшборте. Здесь же, пересекая сверху вниз покрытый ржавым ракушечником борт, висел совершенно бесполезный штормтрап, достигая оголяющегося при качке бортового киля «панамца».

— Анатолий Васильевич, — раздалось в динамиках (по судну была постоянно включена принудительная трансляция, и каждая команда, каждый ответ раздавались во всех без исключения помещениях и на палубе). — Подготовьте линеметательную установку. Будем с кормы подходить.

— Понял, Иван Никифорович, — ответил старший помощник капитана Лях.

— Хорошо. Готовьте спасательные плоты, круги...

Выстрел был не совсем удачен. Ветер отнес линь на корму Панамского судна, но один из моряков сумел все-таки достать его.

— Готовьте плот. Будем передавать его на «панамца», — прозвучало по судну.

Но на «Юнайтед Вэнгарде» думали иначе.

— Иван Никифорович, — донесся с бака голос третьего помощника капитана Сергея Анатольевича Фрейберга. — На «панамце» предлагают принять более толстый конец. Переубедить не могу.

— Хорошо, принимайте, а затем к нему привяжите спасательный плот. Действуйте...

На корму аварийного судна перебралось уже несколько человек. И едва на «Горноправдинске» приняли конец, как по нему начал спускаться одетый в ярко-оранжевый жилет человек.

Он медленно спускался какое-то время и, вдруг вскрикнув, стремительно полетел вниз, прямо на оголявшиеся при каждом очередном такте качки винты и детали руля.

Тишина царила на палубе танкера, пока в воде не появилась голова упавшего. Человек вначале попытался просто плыть к советскому судну, затем, вероятно, поняв свое положение, повернул к лежащему на воде, изогнувшемуся полукругом концу, и начал, перебирая руками, продвигаться к «Горноправдинску».

— Молодец! Сообразил-таки, — радостно выкрикнул боцман Виктор Гуляев. — Иначе амба...

Но радоваться было рано. Протянувшись метров десять-пятнадцать по концу, человек вдруг выпустил его из рук и, опрокинувшись лицом в воду, стал удаляться по течению от спасательного конца.

— На мостике, человек отпустил конец. Его дрейфует к баку Панамского судна.

— Видим... — Голос капитана Киридона был внешне спокоен, но чрезмерная четкость и металл выдавали волнение. — Всем максимум внимания. Включите прожекторы. На баке, отдать конец с «панамца». Даю ход...

Но поиски оказались безрезультатными. Лучи прожекторов вырывали куски поверхности залива, над которым стремительно опустилась густая тропическая ночь. Люди буквально приросли к фальшборту, леерным ограждениям, но несколько часов поиска ничего не дали. И, совершив не один круг, не один десяток зигзагов по штормовому заливу, «Горноправдинск» лег в дрейф в полутора милях от «Юнайтед Вэнарда». Сделать что-либо больше было нельзя. Штормовой ветер завывал на крыльях мостика, по-прежнему высота волны достигала пяти-шести метров. Спускать шлюпки не представлялось возможным. Нельзя было и подойти, тем более ночью: временами «Юнайтед Вэнгард» кренился до 70 градусов, почти касаясь ноками мачт воды, и малейшего толчка было бы достаточно, чтобы судно опрокинулось вверх килем.

Оставалось лишь ждать рассвета...

Фото Ю. Денисовича

Спасательные операции начали с первыми лучами солнца.

— Ночью подошел англичанин «Ривербан», — докладывал старший помощник Анатолий Васильевич Лях, показывая в сторону трех судов, покачивающихся на волнах милях в двух от танкера, — и два индийских судна — «Вивэкананда» и «Стейт оф Уттарпрадеш». Капитан с «Вивэкананды» заявляет, что он назначен старшим по спасению.

— Ладно, пусть считает себя старшим, — спокойно произнес Иван Никифорович. Для него сейчас это не имело никакого значения. Главное было спасти людей. — Готовьте плот. Попытаемся передать на «Юнайтед Вэнгард»...

Но операция не удалась. На «панамце» не смогли подтянуть спущенные на воду плоты ни с «Горноправдинска», ни с «Ривербана». И оба они, провиснув на оборвавшихся концах и вынесенные течением к баку теплохода, бились об его стальные скулы.

— На мостике. С кормы «панамца» прыгнула группа людей, — разнеслось по судну.

— Видим, — ответил Киридон. — Спустить все штормтрапы по правому борту. Приготовить круги, выброски...

В эти минуты Иван Никифорович вновь вспомнил погибшего. Капитан Киридон прекрасно понимал сейчас, что от того, как сумеет подойти к этой группе, как будут подняты пятеро связанных между собой людей в оранжевых жилетах, держащихся за двухцветный — оранжевый с белым — круг, будет зависеть успех всей спасательной операции в дальнейшем. Удача вселит в оставшихся на «панамце» надежду и веру в спасение, неудача усилит страх и нерешительность.

Едва группа оказалась метрах в 10—15 от борта застопорившего ход судна, в воду полетело одновременно несколько спасательных кругов. За них ухватились спасавшиеся.

— На каждый штормтрап шесть человек, — командовал старпом, находившийся на главной палубе. — Поднимать только тогда, когда человек прочно ухватится за трап. Не очень быстро, люди измучены...

Но едва начали поднимать самого крупного моряка, поняли, что вытащить его невозможно. Вместе с ним тянулись из воды остальные четверо, связанные с ним одним концом. В это время «Горноправдинск» начал заваливаться на левый борт. Здоровяк вцепился в штормтрап, а остальные, потянувшиеся за ним виноградной гроздью, оказались в самых невероятных положениях — висящие боком, вниз головой. Здоровяк не смог удержаться и с высоты примерно пять-шесть метров рухнул на своих товарищей.

— Анатолий Васильевич, разрешите, — перед старпомом стоял матрос Петр Игнатюк — двадцатитрехлетний парень в спасательном жилете. В руках его был матросский нож.

— Давайте... Только надеть на жилет страховой пояс. Боцман, будете страховать Игнатюка...

Теперь за бортом было уже шесть человек. Шестой — Петр Игнатюк — советский матрос, подплывая то к одному, то к другому спасаемому, разрезал соединявший их конец, а затем помогал добираться до одного из трапов, висевших вдоль борта. Люди хватались за него мертвой хваткой, и уже через несколько секунд оказывались наверху, где их подхватывали стоящие за леерами моряки, передавали своим товарищам на палубу. И там спасенные падали навзничь.

Здоровяка поднимали последним. Он не упал на палубу, хотя был измотан падениями и ударами о борт танкера.

— Прошу проводить меня на мостик, — были первые его слова.

Но вначале пришлось принять душ, выпить стакан крепкого чаю, а уж потом, обернувшегося в чистую простыню, его провели на ходовой мостик.

— Хэлло, кэптен. Я чиф-инженер Джогиндар Синг, — представился он по-английски и продолжал: — Думаю, это единственный способ спасения для наших людей, хотя желающих прыгать в этот коктейль соленой воды, нефти и брызг немного. Кое-кто смирился со смертью...

И пока «Горноправдинск» делал очередной заход, старший механик Джогиндар Синг, индус по национальности, кутаясь в простыню, рассказывал о случившемся.

Это был один из обычных рейсов «Юнайтед Вэнгарда». Они шли из порта Дамим в Саудовской Аравии на Рангун. Милях в трехстах от Цейлона и примерно на таком же расстоянии от Мадраса волнами сорвало сразу несколько лючин на третьем, четвертом и пятом трюмах — брезенты и стальные шины не закреплялись: капитан надеялся на быстрый и благополучный переход. Да и с кем было все это делать? Весь рядовой состав, кроме боцмана, не имел специальной подготовки, вышел впервые в море, как и погибший Хамид, которого пытались остановить перед спуском. Он послал всех к черту. Надеялся на свою силу — был неплохим спортсменом. Но не знал, что такое море. После того как были сорваны лючины, всего нескольких волн, захлестнувших палубы, хватило, чтобы теплоход, набрав воду в свободные трюмы, стремительно лег на правый борт и больше не выпрямился. На мостике в тот момент были капитан Абдул Шакур и старший рулевой Басхар. Когда судно завалилось на борт и все затряслось or бешено вращавшегося несколько минут винта, они услышали выстрелы лопавшихся стальных концов на шлюпочных балках. И выскочили одновременно, чтобы задержать хоть какой-либо бот, но оба были сбиты с ног, и уже третьи сутки капитан лежит в своей каюте без сознания, а старший рулевой — на палубе. У обоих перелом ног, и, похоже, началась гангрена.

Еще несколько волн смыли все плоты, и осталась лишь одна шлюпка с правого борта, но ее нельзя было спустить. Через несколько минут заклинило двигатель, все обесточилось, и «SOS» передавали с помощью передатчика спасательного буя, чудом уцелевшего на борту.

В первый же момент залило провизионную. Галеты же из НЗ — неприкосновенного запаса оставшейся шлюпки — они берегли для маленькой Бобби — дочери капитана Хиины Наз, которая находилась на борту вместе с матерью. Для них и для раненых оставили пресную воду в единственном анкерке из той же шлюпки. А сами выжимали промокавшие под дождем полотенца, и эту воду использовали для питья и умывания...

Первым прыгать за борт предложил чиф-офицер Виджаякумар Мента, но добровольцев было мало. Люди потеряли много сил, и кое-кто даже не мыслил о спасении.

— Слушайте, — загремел голос Синга над штормовым заливом, усиленный динамиками. И ветер нес его на «Юнайтед Вэнгард», — делайте, как сделали мы. Русские не могут спустить шлюпки, это бесполезно, волна тут же опрокинет их, а подойти к вам совсем близко на тяжелой и высокой волне, сами понимаете, опасно. Прыгайте группами, и вас поднимут на танкер. Прыгайте, это ваш последний шанс. Через два-три часа судно должно опрокинуться. Прыгайте...

Фото Ю. Денисовича

И они прыгали с каждым заходом советского танкера. Прыгали, когда корма «Юнайтед Вэнгарда» почти касалась воды, прыгали группами по три-шесть человек. И каждый раз капитан Киридон останавливал судно так, чтобы находившиеся в воде оказывались с подветренного борта, где было меньше волнения и где висели вдоль борта спасательные круги, выброски, штормтрапы.

Через три часа после подъема первой пятерки на борту «Горноправдинска» находилось уже девятнадцать моряков с панамского судна.

Танкер пошел на очередной заход, когда в воду прыгнула новая группа, и тотчас же над судном пронесся возглас:

— В воде женщина с ребенком!

— Внимание, — подтвердил в динамике голос капитана. — С «панамца» прыгнули шесть человек. За бортом женщина и четырехлетняя девочка.

Весь экипаж был на верхних палубах. Позади осталось шесть месяцев рейса, долгая разлука с семьями, с детьми. А тут в грязно-серых волнах находились маленькое живое существо и женщина.

И едва группа оказалась вблизи борта, сразу же несколько моряков, даже не надев жилеты, попытались спуститься в воду. Старший помощник Лях разрешил лишь одному — коренастому крепышу токарю Анатолию Перченко.

Перед этим, решив обезопасить необычную группу (Джогиндар Синг сообщил, что среди них еще двое раненых — капитан и старший рулевой), в воду опустили грузовую сетку. Но она стала ловушкой: связанные между собой люди путались в ее петлях и в штормтрапах.

Когда Перченко, приняв ребенка у матери, дал сигнал поднимать трап, понял, что ничего не получится. Нижние балясины штормтрапа, находившиеся в воде, запутались в петлях сетки, и вместе с трапом потянулась вся сеть с людьми.

А рук было только две. Одной Анатолий Перченко прижимал к себе ребенка, а другой вцепился в штормтрап, но с каждой секундой чувствовал, что все более немеют пальцы.

— Астахов, давайте вниз, — скомандовал Лях.

Через несколько секунд электрик Владимир Астахов спускался за борт. Судно стало в очередной раз заваливаться на правый борт, и Владимир, оказавшись над головами находившихся в воде людей, схватил ребенка. Не успел Владимир даже ступить на палубу, как чьи-то руки, их было слишком много, чтобы понять — чьи, приняли девочку.

На палубе лежал человек, два дня назад командовавший теплоходом «Юнайтед Вэнгард», тридцатичетырехлетний пакистанец капитан Абдул Шакур. В сознание он пришел, лишь когда оказался за бортом своего теплохода, и не помнил, как его перетаскивали в одеяле почти по вертикальной стене палуб и надстроек из капитанской каюты на корму, как надевали спасательный жилет и привязывали к спасательному кругу. Он оказался на палубе танкера раньше дочери и жены, и все томительные долгие минуты, пока Перченко и Астахов поднимали малышку Хиину, тянулся на руках к борту.

Буфетчица Вера Ивановна Слабумова бережно взяла ребенка и понесла девочку, доверчиво обнявшую чужую женщину, внутрь помещений.

А в это время за бортом шла борьба за жизнь ее матери. И было три главных действующих лица: измученная физически и морально женщина, молодой советский моряк Владимир Астахов, вновь спустившийся в воду, и стихия.

Двадцатипятилетняя Сайда Бегум была буквально опутана соединительными концами и петлями грузовой сетки. Астахов, оказавшись рядом с ней, вначале испугался — освободить женщину казалось немыслимым.

— Режь концы, — раздалось с борта. — Режь все подряд. Иначе не подниметесь...

И он со страхом, что может поранить женщину, начал резать, а вернее, рубить веревки. Когда Астахов, освободив ее руки, срезал опутавшие ноги концы, она буквально вцепилась в моряка, поняв, что лишь в этом чужом ей человеке — ее спасение.

Он не стал освобождаться от внезапного груза, хотя трудно было двигаться, а, двумя узлами закрепив нейлоновый конец вокруг тел, дал сигнал к подъему. Женщина оказалась между ним и балясинами, и оттого он вынужден был почти до предела вытягивать руки. Она весила не так уж много, килограммов, вероятно, 45—50, но Владимир устал и с трудом удерживался за трап. А наверху тянули медленнее, чем обычно. Развязался конец, не выдержали онемевшие, скользившие по масляным веревкам пальцы, и, не добравшись до палубы примерно метр-полтора, они рухнули вдвоем в кипящую под бортом воду. Но Сайда не отпустила своего спасителя, и, порядком наглотавшись смешанной с мазутом и маслом морской воды, они вновь вынырнули у борта. С трудом, плохо слушающимися, ободранными в кровь пальцами Владимир закрепил поданный с борта танкера конец, просунул ноги между плававшими в воде балясинами спущенного штормтрапа и лишь затем дал сигнал к подъему...

А в это время милях в полутора от «Горноправдинска» к спасению последних шести человек из экипажа «Юнайтед Вэнгард», прыгнувших через несколько минут после группы капитана Шакура и отнесенных течением далеко в сторону, приступил англичанин «Ривербан». И эта попытка чуть не стала роковой.

Огромное судно буквально проехало по телам, связанных между собой людей; разделив их на две группы. И лишь счастливая случайность — вовремя застопоренный двигатель — позволила избежать гибели: наглотавшись соленой воды, они чудом оказались живы.

Вслед за «Ривербаном» сделал попытку поднять людей «Стейт оф Уттарпрадеш». Вдоль его борта были вывешены грузовые сетки, но никто из находившихся в воде не смог уцепиться за них, и эта попытка также оказалась неудачной.

— Я — «Горноправдинск», — прозвучал в эфире голос старшего механика теплохода «Юнайтед Вэнгард» Джогиндара Синга. — Обращаюсь ко всем капитанам судов. Прошу прекратить попытки спасения.

Позвольте поднять из воды людей нам.

В эти минуты Синг, бывший офицер военно-морского флота Индии, обращался к капитанам «Вивэкананды», «Ривербана» и «Стейт оф Уттарпрадеш» от имени советских моряков.

И вновь, совершив циркуляцию возле находившихся в воде людей, танкер «Горноправдинск» застопорил машины, подставив спасавшимся свой подветренный борт.

Последнего — второго механика, пакистанца Казми, совершенно обессилевшего, без движений лежащего на воде, поднял на борт Владимир Астахов.

В 15 часов 20 минут по московскому времени 12 мая, через шесть с половиной часов после начала спасательных операций, на борту «Горноправдинска» находились пятнадцать пакистанцев, четверо индусов, одиннадцать бангладешцев и один шриланкиец, радиоофицер, — почти весь экипаж оставшегося лежать серой громадой на воде нефтерудовоза «Юнайтед Вэнгард»... «Горноправдинск» взял курс на Мадрас, едва было окончено спасение, оставив возле «Юнайтед Вэнгарда» два индийских судна, и рано утром 14 мая отшвартовался у одного из причалов города.

В справочнике Ллойда за 1978 год есть прелюбопытнейшая информация, непосредственным образом касающаяся погибшего судна.

В 1954 году на судостроительной верфи «Викерс Армстронг» в Нью-Кастле был спущен на воду семитрюмный нефтерудовоз «Ла Каон» под строительным номером 138, он предназначался для перевозки 6726 тонн руды или 9429 тонн нефти.

В 1976 году теплоход получил новое имя — «Глаусус», а в 1977-м — третье — «Юнайтед Вэнгард», и до самой трагедии совершал рейсы под панамским флагом.

К сожалению, не удалось установить, кто был прежним его владельцем, и под флагами каких государств «Юнайтед Вэнгард» совершал свои рейсы раньше. Но в справочнике Ллойда указан судовладелец в Панаме, а весь радиообмен во время спасения шел с судовладельцем из Гонконга.

Еще одна деталь справочника обращает на себя внимание: согласно статистике Ллойда в 1978 году на всех широтах Мирового океана погибло 261 судно.

Трагедия, разыгравшаяся в водах Бенгальского залива в первых числах мая, по счастью, оказалась неполной: советскому экипажу удалось спасти жизнь почти всему экипажу и пассажирам теплохода с тройным названием — «Ла Каон» — «Глаусус» — «Юнайтед Вэнгард», одного из тех судов, которые войдут в число погибших в 1979 году.

Борис Метелев, наш спец. корр.

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: кораблекрушения
Просмотров: 5663