Завтра они будут взрослыми...

01 сентября 1979 года, 00:00

Рисунок Г. Комарова

Книга репортажей уругвайской журналистки Марии Эстер-Жильо «Партизанская война тупамарос» вышла в свет несколько лет назад и сразу же вызвала сенсацию. Не стремясь приукрасить действительность, автор нарисовала объективную и безжалостную картину современной жизни уругвайского народа. Не случайно кубинское издательство «Каса де лас Америкас» — «Дом Америк» — напечатало книгу, присудив ей премию за лучшую журналистскую работу. Ниже мы публикуем отрывок из книги «Партизанская война тупамарос», где повествуется о жизни уругвайских школьников

Ирен ведет второй класс в одной из школ предместья. Год за годом она замечает, как падает успеваемость детей. Однажды утром пять месяцев назад она встала перед классом и спросила:

— Что вы сегодня ели на завтрак?

Было холодное июльское утро. Но только девять детей получили более или менее подходящую еду: горячее молоко. Девять из двадцати. Остальные — галеты, мате или вовсе ничего.

Некоторое время спустя я отправилась в школу с намерением повторить опыт учительницы.

Когда Ирен увидела меня и узнала о цели моего визита, она задумалась, но не прошло и трех минут, как я сидела в ее кресле. С этого места хорошо просматривался двор, клумба с цветами, за окном приглушенно шумела улица. А передо мной в классе двадцать учеников. Все улыбаются: больно уж необычная ситуация.

Я уже собралась задавать вопросы, как Ирен мне посоветовала: «Не начинай прямо с того, что тебя интересует. Дай им привыкнуть».

Я отодвинула составленную заранее анкету и начала говорить о чем попало. И впервые подумала, что мы очень мало знаем о детях в наших школах. А ведь именно на них в первую очередь отражается безработица, вся скудость сегодняшней жизни Уругвая.

Я убедилась также, что дети прекрасно все понимают и, самое главное, отдают себе отчет в том, что возможность изменить положение и в их руках тоже.

— Вам нравится ходить в школу?

— Да, да, да, — отвечают хором.

— Чему вы учитесь?

— Писать. Читать. Рисовать. Считать. Трудиться.

— Трудиться? А как вы учитесь трудиться?

— У меня есть друг, так он продает цветы и сам считает сдачу.

— Я тоже тружусь.

— И я... И я, сеньорита!

— Хорошо. Поднимите руки те, кто трудится.

Все ручонки поднялись.

— Как? Все трудитесь? Вот ты что делаешь?

— Я? Я работаю на рынке, помогаю соседу.

— А что вы продаете?

— Чеснок, салат, оригано (1 Оригано — душица, трава, используемая для приправ. (Примеч. ред.)).

— Сколько же ты зарабатываешь?

— Двадцать песо (250 песо равнялись 1 доллару). И салат или еще что-нибудь.

— Что ты делаешь с деньгами?

— Все отдаю маме.

— А я зарабатываю больше, — говорит его сосед, поднимая руку.

— Да?.. И на чем же?

— Мы ездим с крестным в Ла-Пас и покупаем мясо.

— Потом продаете в Монтевидео?

— Да...

— И ты помогаешь ему продавать?

— Нет. Помогаю привозить, потому что мешок весит пятьдесят кило. Иногда не пускают в автобус.

— Мясо?

— Мешок с мясом. Он тяжелый, вот мы и несем вдвоем.

— Это должен быть большой мешок.

— Да, очень большой. Но мы прикидываемся, чтобы кондуктор не заметил, что он тяжелый.

— Сколько тебе платят за такую работу?

— Крестный дает мне мясо для всех. Мама говорит, что это больше чем пятьсот песо зараз.

— Я, — говорит этакая мышка, две пяди от земли, — набираю воду из крана и продаю.

— Из крана в твоем доме?

— Нет, кран не в нашем доме. Он за углом.

— И кому ты продаешь воду?

— Соседке, донье Кати. Она всегда покупает.

— У доньи Кати нет воды?

— Там, где я живу, ни у кого нет воды.

— Кто еще работает?

— Я! Я... — отвечает толстушка с очень круглыми глазами. — Я чищу картошку, мою кухню горячей водой и пастой.

— Горячей водой... И это правда?

— Да. Я даже умею обращаться с примусом.

— А твоя мама где работает?

— Мама убирает в одном доме.

— И сколько вас, детей?

— Нас пятеро. Но в воскресенье моя мама не работает.

— Я, сеньорита! Я работаю...

— Где же ты работаешь?

— Собираю бутылки с папой.

— Бутылки?

— Бутылки и металлолом. Ходим по домам и просим.

— Твой папа не работает?

— Мы собираем бутылки и продаем их.

Я подошла к Ирен и попросила, чтобы она свела меня с другими учительницами. Пять минут спустя я уже разговаривала с учительницей четвертого класса. «Да, за последние годы успеваемость детей заметно упала. Распад семей и недостаточное питание — наиболее частые причины. Что касается тех, кто работает, в моем классе таких несколько. Не помню точно сколько — семь, восемь. Лучше уж вы сами поговорите с ними».

Учительница улыбнулась и пригласила меня войти.

Группа четвертого класса была многочисленнее, чем предыдущая. Возраст колеблется между девятью и двенадцатью годами.

— Кто из присутствующих детей работает?

Поднялось девять рук.

— Ты. Как тебя зовут?

— Мария дель Кармен.

— Сколько тебе лет?

— Девять.

— Хорошо. Расскажи, где ты работаешь, сколько часов, сколько зарабатываешь, все...

— Я работаю у одной женщины, присматриваю за детьми. Она мне платит четыреста песо в месяц. Работаю от четырех до восьми...

— И как ты за ними присматриваешь?

— Играю с ними, чтобы не мешали маме. Слежу за самыми маленькими.

— Я продаю жасмин. А когда сезон, то фиалки.

— Сколько же ты зарабатываешь?

— По-разному...

— Сеньорита! Когда идет дождь, он ничего не зарабатывает.

— Твой отец где работает?

— Ремонтирует жалюзи в магазинах. Он уже седьмой месяц без работы.

— Где он работал?

— На строительстве.

— Сеньорита, вот этот работает в аптеке, — говорит светленький мальчик, показывая на соседа. — Он зарабатывает больше всех.

— Твой отец тоже без работы?

— У меня нет отца. Я живу с мамой и ее мужем, полицейским.

— Раз полицейский, у него, должно быть, много работы...

— Да! — Класс грянул хором.

— А почему вы думаете, что у полицейских сейчас много работы?

— Из-за банков.

— Из-за студентов.

— Из-за мер правительства...

— Студенты, значит, дают много работы полицейским. Почему?

— Потому что они делают много шума...

— Бросают камни и строят баррикады...

— Они делают плохо...

— Они так делают из-за товарищей... Из-за тех, кого убили.

— А еще почему?

— Чтобы не было правительственных мер.

— Чтобы повысили зарплату рабочим.

— Значит, они друзья рабочих?

— Да. Мой отец рабочий, a брат студент. Но отец не хочет, чтобы брат попадал в разные переплеты. Говорит, что он еще молод.

— Разве твой отец не хочет, чтобы студенты ему помогали?

— Хочет... Но говорит, что это опасно, что брату всего четырнадцать.

— У тебя смелый... и очень непослушный брат.

— Да.

— А за что еще борются студенты?

— Ну, у одних даже молока нет, а у других денег хоть выбрасывай!

— И много земли...

— И много сладостей, и рулетка.

— И одни едут в казино, а у других нет даже на автобус.

— Наша страна бедная...

— Мы очень заложены.

— Что означает «заложены»? Кто знает, как закладываются вещи?

— Нужно идти в ломбард...

— Что такое «ломбард»?

— Это такое место, куда несут кольца, транзисторы, соковыжималки...

— А страна что может заложить?

— Землю, промышленность.

— Вы говорите, что наша страна заложена. Кому?

— США. И другим странам тоже.

— Сеньорита, цыгане тоже заложили свою землю, а сейчас бродят по миру и живут в палатках.

— Значит, в один прекрасный день уругвайцы тоже пойдут по миру и будут жить в палатках?..

— Нет. Потому что мы больше ничего не будем закладывать.

— Да, это ты говоришь... Но ты ничего не решаешь. Если правительство захочет, заложит все, что ему угодно.

— Значит, правительство, если захочет, заложит и нас? И мы — ничего? Будем сидеть сложа руки? Ничего не сможем сделать?

— Нужно ждать, когда будут выборы (1 Книга Марии Эстер-Жильо вышла еще до государственного переворота 1973 года. В современном Уругвае, в условиях фашистской диктатуры, демократические свободы отсутствуют полностью. (Примеч. ред.)).

— А мы можем сделать восстание...

— Восстание? А как это делается?

— Весь народ...

— Как, идем все вместе, и ?..

— Нет, сначала нужно найти вождя.

— Вождя? А где его взять?

— Мне кажется, что сейчас их нет.

— Вот если бы был Артигас... (1 Хосе Хервасио Артигас (1764—1850) — один из лидеров борьбы за независимость Уругвая. В 1816—1820 годах руководил борьбой с португальскими войсками, вступившими на территорию Уругвая. (Примеч. ред.))

— Вы уверены, что он мог бы стать вождем восстания?

— Да, потому что он хотел, чтобы все были равны.

— А разве сейчас мы не равны?

— Нет, потому что правительство делает привилегии.

— Что такое «привилегии»?

— Когда дают тем, у кого уже есть, а тем, у кого нет, ничего не дают.

— Бедным, значит, ничего не дают?

— Им дают палки...

В следующий класс я вошла без препятствий. Учительница предложила мне сесть и приготовилась помогать.

— Вы должны сказать, где работаете, сколько часов и сколько зарабатываете.

— Сеньорита, я работаю на фабрике дорожек семь часов в день, зарабатываю пять тысяч восемьсот.

— Вот кто живет как король! — воскликнул черномазенький с первой парты.

— А ты тоже работаешь?

— Да, езжу с отцом на рынок три раза в неделю.

— А потом отсыпается на уроках, — вставляет учительница.

— Я помогаю отцу делать щетки. Не зарабатываю ничего, зато помогаю отцу. Он остался без работы.

— Я, сеньорита... Я работаю у одной модистки, зарабатываю тысячу пятьсот. Моя сестра — ей шестнадцать лет — получает четыре тысячи, но работает двенадцать часов.

— Двенадцать? Почему бы ей не подыскать себе другую работу?

— Не может. Ищет, ищет, и ничего нет. Многие хотят ее работу.

— Значит, работы немного...

— Ее совсем нет.

— А как вам кажется, почему ее нет?

— Потому что мы многое не разрабатываем.

— Что, например?

— Магний.

— Да? А я и не знала. Что еще?

— Нефть.

— Еще неизвестно, есть ли она у нас. Что еще?

— Землю.

— Землю? А что происходит с землей?

— Она у латифундистов.

— У латифундистов? А зачем она им?

— Они ее имеют... и земля ничего не производит.

— Что можно было бы сделать?

— Попросить их — пусть помогут бедным.

— Каким образом?

— Пусть поделятся.

— И легко это будет сделать? Латифундисты согласятся?

— Нет, сеньорита, они не согласятся.

— Нужно совершить аграрную реформу.

— Что такое «аграрная реформа»?

— Это когда делят землю.

— Да... И каждый обязан ее обрабатывать.

— Кажется, это было бы хорошо. А почему не делается?

— Потому что эстансьерос (1 Эстансьеро (исп.) — помещик. (Примеч. ред.)) невыгодно.

— А стране выгодно?

— Да, но правительство все равно не хочет.

— Почему?

— Потому что оно тоже богатое.

— Правительство?

— Те, что сидят в правительстве.

— И что можно сделать?

— Сменить их!

— А как?

— Голосовать еще раз.

— Этого нужно долго ждать. Не так ли?

— Можно с ними поговорить.

— Да, но ничего не выйдет. Потому что правительство не слушает.

— А как вы знаете, что не слушает?

— Не хочет, чтобы против него бунтовали.

— Правительство хочет, чтобы его слушали, а оно нас нет.

— Да. Но откуда вы это знаете?

— Да ведь газеты, как что-нибудь такое, выходят с белыми полосами.

— Правительство не знает, чем занимается полиция?

— Знает, но не хочет, чтобы газеты говорили всякое там...

— Так вы думаете, что правительство должно было бы прислушаться, но не хочет этого делать? Откуда вы знаете, что не хочет?

— Потому что, если выйти на улицу и кричать, так сразу и забирают.

— А кто выходит кричать на улицу?

— Студенты.

— И никто больше?

— Рабочие.

— Да, но больше всех протестуют студенты.

— И почему они протестуют?

— Потому что они смелые.

— Так, они смелые... Но чего они хотят, когда протестуют?

— Чтобы снизили цены на транспорт.

— Что еще?

— Они просят за рабочих тоже.

— Сеньорита! Полиция преследует студентов за то, что они делают оружие и бомбы, а это неправда.

— Значит, у студентов нет оружия? А чем они сражаются?

— Студенты сражаются рогатками, а у полицейских во-от такие пули!

— Такие большие? Это же снаряд для пушки...

— Ну... чуточку поменьше.

— Вы только что сказали мне, что правительство не слушает рабочих, не слушает студентов. Не хочет слушать. Трудно заставить слушать того, кто не хочет. Не так ли? Что бы мы могли сделать?

— Сеньорита, сеньорита! Писать письма! Возле нашего дома живет женщина, так она написала письмо и отослала его в правительство.

— И ей ответили?

— Нет... Не знаю.

— А что еще можно было бы сделать, чтобы правительство прислушалось?

— Сеньорита, я!

— Хорошо. Как тебя зовут?

— Лаурита...

— Какой же выход предлагает Лаурита?

— Я думаю, что самое лучшее, если бы правительство в течение месяца, ну... или несколько дней... пожило по-настоящему, как и все люди.

— А что ты понимаешь под этим «жить как все люди»? Что для этого нужно?

— Мы могли бы их всех завести в самый бедный район. И чтобы у них не было работы. И чтобы они не могли оттуда переехать. И чтобы им сказали, что работа есть, но чтобы они не могли туда добраться.

— Что еще? Кто еще хочет сказать?

— Чтобы, если умыться или попить воды, им нужно было бы далеко идти до колонки. А когда они пришли бы, чтобы вся вода кончилась.

— Что еще?

— Чтобы не было денег на автобус, и они ходили пешком... тысячу километров!

— Что еще? Что-нибудь другое...

— Чтобы у них болели зубы, а в госпитале не было врача.

— А что еще?

— Чтобы на рождество у них не было елки. Даже самой маленькой и дешевой...

Мария Эстер-Жильо

Перевел с испанского В. Ляховчук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5306