Ткань, ниспосланная богами

Ткань, ниспосланная богами

Ткань, ниспосланная богами

Событие это произошло задолго до того, как европейский путешественник Тасман открыл в 1643 году архипелаг Фиджи. Однако местные легенды рассказывают о нем в мельчайших подробностях. После того как могущественные божества создали из Хаоса океан и подняли над ним небосвод, утверждают они, нужно было достать из морской пучины землю. А для этого предстояло найти способ спуститься с небес, где в первую очередь проводились работы по «благоустройству вселенной»: подвешивали на свои места Солнце, Луну и звезды, ибо вылавливать впотьмах сотни островов было несподручно. Боги успешно справились с этой задачей. Они не только разработали технологию изготовления священной ткани маси, из которой сделали ковер-самолет для планетарных полетов, но и обучили этому искусству людей.

А поскольку, несмотря на безграничное могущество, небожители отличались еще и тщеславием, то специально позаботились об увековечении своего приоритета. В те далекие времена твердых норм патентного права не было, а посему боги отрезали кусочки маси от ковра-самолета и повелели людям бережно хранить образцы, чтобы они помнили, кому обязаны своим появлением на свет и всем, что знают и умеют. Поэтому и по сей день на Фиджи в каждом «буре калу» — деревенском храме — с потолка до пола свисает полотнище священной ткани.

Ткань, ниспосланная богами

О существовании маси европейцам стало известно от английского мореплавателя Уильяма Блая, нанесшего на карту и описавшего большинство островов архипелага спустя полтора столетия после Тасмана. В своих дневниках бывший капитан мятежного «Баунти» отмечает, что его поразило, как густо населены Фиджи, прекрасно возделаны поля и из каких ярких, красивых тканей, похожих на кисею н муслин, сшиты одежды туземцев. Он даже по ошибке решил, что у фиджийцев чуть ли не каждый день праздник. На самом деле этот нарядный вид объяснялся тем, что до колонизации островов европейцами в прошлом веке фиджийцы просто-напросто не знали другой ткани, кроме маси, которая делалась из выделанного тутового луба. Своим появлением она, конечно, обязана не богам, а повседневной необходимости и лишь гораздо позднее оказалась включенной в религиозные обряды и верования, став священной. «По традиции и теперь еще ни одно важное событие в жизни фиджийца не обходится без маси. Конечно, наше государство молодо, но изделий современной текстильной промышленности у нас достаточно. Правда, теперь мало кто считает эту ткань священной, зато обычаи наших предков мы храним» — так начинает свой рассказ Санаила Таундремалуа, «матани вануа» — «око земли», а в переводе на обычный язык — смотритель-экскурсовод Национального музея в столице Фиджи Суве.

Самый интересный раздел экспозиции музея — богатейшая коллекция полотен маси и изделий из нее. Поэтому почти никто из посетителей не задерживается подолгу в первом зале, где выставлены якорь и библия с «Баунти», копии дневников Блая, а также старые номера газеты «Фиджи таймс», которая примечательна тем, что начала выходить в 1869 году, за пять лет до того, как Фиджи стали британской колонией. Когда Санаила Таундремалуа ведет экскурсию, он не дает пространных пояснений к этим экспонатам, считая, что вполне достаточно висящих возле них табличек. Разве с улыбкой заметит, что «Фиджи таймс» и теперь еще по-своему уникальна: она ежедневно печатается в мире первой, ибо Сува находится в считанных милях от международной границы перемены дат.

Зато о коллекции маси он может рассказывать часами.

...Вот тончайшие, почти прозрачные отрезки маси. С них начинается вступление новорожденного в мир. Запеленав младенца в священную ткань, родители как бы просят богов взять его под свое покровительство, защитить от злых сил. Маси для первенца обязательно должна быть золотисто-желтого цвета, словно сотканная из солнечных лучей: ведь когда-то солнце первым осветило землю и принесло с собой радость. Рядом развешаны яркие декоративные полотнища маси, кажущиеся огромными по сравнению с крохотными пеленочками. Ткань их плотная, а сами они покрыты замысловатыми узорами, орнаментами, рисунками. Это подарки матери новорожденного от родственников и друзей в знак признательности за то, что она заботится о продолжении рода. «Чем знатнее был род, тем больше преподносилось подарков. Например, жене «туранга» — вождя — вручали несколько десятков «отрезов» маси. В этом не было никакой' корысти, лишь выражение уважения к заслугам рода. Ведь фиджийцам совершенно чуждо стремление разбогатеть за счет других», — не преминет подчеркнуть «око земли» Санаила Таундремалуа.

На следующем стенде рядом с сулу, длинными юбками из маси, надеваемыми по торжественным случаям, соседствуют узкие одноцветные полосы этой ткани, пестрые кофточки и маленькие салфетки. Эти экспонаты связаны с древним обрядом, уходящим корнями в глубь веков, — обрядом достижения зрелости.

Для девочек посвящение проходило почти одинаково по всему фиджийскому архипелагу. Начиналось оно с того, что девушки-однолетки уединялись в специальной хижине, стоявшей в стороне от деревни. Там под руководством пожилой наставницы они возносили молитвы богам и, как считалось, постигали премудрости своих будущих нелегких обязанностей хозяйки дома. Конечно же, обучить их за короткий срок (раньше «курс молодой хозяйки» длился месяц-два, а позднее сократился до нескольких дней) было невозможно. Этому девочки учились не один год у себя в семье. Но для официального завершения курса домоводства нужна была «экзаменационная работа»: первая самостоятельно изготовленная юбочка-сулу. В заранее назначенный день девушки отправлялись на берег океана омыться в его волнах. Затем они надевали свои сулу, а на голову и шею пышные венки из цветив и возвращались в деревню, где начинался веселый праздник с танцами и пением, длившийся нередко не один день.

Тут Таундремалуа лукаво поясняет, что, хотя экзамен на первый взгляд выглядел очень трудным, не возбранялось пользоваться и «шпаргалками»: изготовление маси требует большого искусства, и тем, у кого «первый блин» выходил комом, матери, предупрежденные наставницей, приносили уже готовые сулу. В старые времена девушкам делали еще и татуировку, повторяющую узоры на священной ткани, однако потом их стали наносить просто с помощью краски.

— А вот обряд посвящения у мальчиков, во время которого они подвергались различным, весьма болезненным испытаниям, чтобы доказать свое мужество — непременное качество будущего воина, — уже в прошлом веке стал носить чисто символический характер, — рассказывает Санаила Таундремалуа. — У нас, на Вити-Леву, он проходил так: подросткам брили голову, затем наматывали тугой тюрбан из длинных полос маси и вытирали рот салфеткой из священной ткани. Столь странная «парикмахерская» церемония может показаться смешной, но исторически она вполне оправданна: ведь когда-то волосы просто выщипывали или соскабливали осколком раковины, и бинты из маси, накрученные в виде тюрбана, останавливали кровь из порезов и не давали ранкам загноиться. Важную роль играла и салфетка из священной ткани. Ее прикосновение должно было напомнить посвящаемым юношам, что, став мужчинами, они должны не забывать возносить молитвы богам, дабы не лишиться их милости...

Следующим важным событием в жизни фиджийца была свадьба. Тут свадебные ритуалы отличались не только на разных островах архипелага, но даже в соседних деревнях. Но одна черта была общей: почетное место среди подарков, которыми обменивались семьи жениха и невесты, занимали священные ткани. Чем красивее и ярче были узоры на них, тем больше уважения женщинам изготовившей их семьи. Не случайно на многих островах был обычай, когда на пятый день празднества жених и невеста вручали свои парадные сулу самым старым и уважаемым членам деревенской общины. Ведь в эти наряды мастерицы-матаи вкладывали все свое умение, и поэтому шедевры их искусства следовало бережно хранить.

Но вот завершается жизнь фиджийца, и в последний путь его провожает опять-таки священная ткань. Широкие похоронные полотнища, в которые завертывали умершего, покрыты строгим черно-белым рисунком — символом перехода человека из одного мира в другой. Санаила Таундремалуа не любит задерживаться у этого стенда. И не только потому, что эти маси навевают грустные мысли. Разве не досадно, что едва ли не лучшие изделия матаи навсегда ушли в безвестность? Когда умирал могущественный туранга, жрецы часами обмахивали его своеобразным опахалом с длинным полотнищем священной ткани. После похорон на торжественной церемонии новый вождь опоясывался им или обвязывал голову, символизируя тем самым божественное происхождение и преемственность своей власти. Затем и полотнище, и одежды жрецов, которые назывались «маси калоу» — «божественным одеянием» и носились лишь в наиболее торжественных случаях, прятали в лесу в священный тайник. И ни один фиджиец никогда не вскрывал его из-за боязни навлечь на себя гнев богов.

Зато заключительный раздел коллекции маси вызывает у «ока земли» новый прилив красноречия. Ведь эта ткань имела в фиджийской истории и более прозаическое применение, куда теснее связанное с повседневной жизнью, чем традиционные обряды и религиозные ритуалы. Например, ни одна война не обходилась без флагов из маси. Чтобы объявить ее, достаточно было поставить на видном месте вблизи деревни на высоких шестах полотнища с перекрещивающимся зигзагообразным орнаментом, который был понятен любому фиджийцу: «Раи ту май, ран ту май! Томбо, томбо кана канди ни вануа тани!» — «Смотрите, смотрите! Я разобью моих врагов и съем их!» В ходе военных действий узоры и цвет флагов, прикрепленных к копьям, служили «военными сводками»: они сообщали о ранге сражающихся вождей, а главное — о победе или капитуляции одной из сторон.

И все-таки, считает Таундремалуа, куда важнее была роль маси как эквивалента денег в торговле между различными островами архипелага. Стоимость небольшого отрезка лубяной ткани не уступала «тамбусу» — зубу кашалота. А хорошее декоративное полотнище ценилось дороже возделанного участка земли. Даже войны можно было избежать, уплатив обиженной стороне соответствующую компенсацию в виде священной ткани. Никто не знает, сколько тысяч футов маси было изготовлено за века на Фиджи. Зато точно известно, что самое большое полотнище сделали матаи с острова Бау для своего туранга Рату Серу Сакобау в 1860 году, длина этого «отреза» достигала полумили. Однако, по иронии судьбы, не нашлось достаточно большого каноэ, чтобы перевезти маси в королевскую резиденцию. В итоге буквально-таки сказочное богатство осталось гнить под огромным навесом в той деревне, где было создано.

Этим обычно заканчивается рассказ «ока земли» Санаила Таундремалуа в Национальном музее в Суве. Если же заинтересовавшиеся туристы начинают расспрашивать, как делают эту чудесную священную ткань, старый фиджиец с белыми как снег курчавыми усами и бородой и таким же венчиком волос приглашает пройти во двор музея:

— У нас, на Фиджи, говорят, что для хорошего маси нужны умение, терпение и... женщины. Только их руки могут превратить двухдюймовую полоску луба в полотнище шириной до двух футов, по мягкости и тонкости соперничающее с фабричной кисеей.

На зеленой лужайке под навесом из пальмовых листьев размещается целый цех по выработке маси. Все «станки» в нем местного производства: длинное долбленое корыто, потемневшее от времени; отполированное руками и тканью бревно на бамбуковых козлах да плетенный из прутьев высокий конус над каменным очагом. Вдоль бревна неспешной походкой ходит пожилая фиджийка, ритмично постукивая небольшой деревянной колотушкой по растянутой на бревне сероватой ленте шириной в ладонь. Движения ее настолько плавны, что напоминают медленный танец под аккомпанемент ритуального барабана «лали».

— Ни са мбула? — Как ваше здоровье? — встречает она традиционным фиджийским приветствием экскурсантов, и ослепительная белозубая улыбка делает ее моложе на десять лет.

— Ау са мбука винака. — Спасибо, мы все здоровы, — почтительно приветствует матаи Таундремалуа, словно действительно приехал к ней с гостями в деревню, а не виделся с ней какой-то час назад.

Церемония знакомства исчерпана, и мастерица возвращается к своей работе.

— Роль мужчины в изготовлении маси сводится к тому, чтобы посадить и вырастить дерево до высоты 12 футов, а затем отдать срубленный ствол женщинам, — продолжает смотритель музея. — На первый взгляд процесс превращения древесной коры в ткань несложен: с помощью тонкого ножа кору осторожно снимают, скатывают в рулончики лубом наружу и замачивают, чтобы отделить жесткий внешний слой. Вот тут и проверяется мастерство матаи. Одно неверное движение ножом — и луб будет безнадежно испорчен. Ведь для выделки он годится лишь тогда, когда на нем нет ни единого пореза. «Штопать» священную ткань — значит проявить непочтение к богам, которые никогда не простят этого ни мастерице, ни тому, кто возьмет такую маси. Потом нужно соскоблить с луба мельчайшие следы грубой коры. Поверьте, это ничуть не легче, чем сделать хирургическую операцию...

Однако самый ответственный этап производства — выделка из полосок луба самой ткани. Помощница «ока земли» выполняет эту операцию, как бы играя. Но не так-то просто час за часом «расплющивать» луб деревянной колотушкой, сохраняя постоянную силу ударов. Чем тоньше становится «полуфабрикат», тем мягче удары и легче молоточек из дерева веси. Впрочем, не менее важно поддерживать влажность луба, периодически спрыскивая его водой. Если он будет слишком мокрым, то ткань получится разной толщины, а то и вовсе расползется; окажется сухим — волокна порвутся под ударами колотушек. За прошедшие века фиджийки научились делать маси любой длины и ширины. Для этого сырые полотнища «сколачивают» вместе, используя естественную клейкость луба, или же аккуратно подклеивают крахмалистой кашицей из древесных корней.

— Увы, — вздыхает Санаила Таундремалуа, — с ноября по апрель, в дождливый сезон, маси изготавливать нельзя. Да и в остальное время нужно всегда следить за небом. Когда видны вон те горы, значит, скоро пойдет дождь. Если их не видно, значит, ливень уже начался. А дождь у нас два дня из трех даже в сухой сезон. Окончательная же отделка маси начинается только после того, как ткань хорошо просушена на солнце...

Для этого белую материю покрывают замысловатыми узорами, геометрическими орнаментами и рисунками, изображающими привычный для фиджийцев мир, — островерхие хижины мбуре, каноэ, яркие тропические цветы. Красители тут же, под рукой: листья, корни и сок различных деревьев и растений, скорлупа орехов, смола и красная глина. Чаще всего цвет маси — красновато-коричневый, его получают, пропитав ткань смесью древесного сока с тертой глиной и слегка прокоптив дымом кореньев на плетеном конусе над очагом. Желтые красители для отделки ритуальных одежд добывают из корней дерева кура и куркумы, травянистого растения из семейства имбирных. Для черных красителей берут кору дерева даби и скорлупу его орехов, которые варят несколько дней на медленном огне. Но, кроме «стандартных» рецептов, каждая матаи имеет и свои собственные секреты, передающиеся девушкам в семье из поколения в поколение.

— Но окраска ткани, даже самая яркая и сочная, сама по себе еще не гарантирует, что маси получится красивой, — объясняет смотритель музея. — В нее нужно вдохнуть дух богов, то есть расписать так, как когда-то научили небожители своих детей-фиджийцев...

Одни мастерицы расписывают свои изделия легкими мазками кисти из кокосовых волокон, другие предпочитают трафареты, вырезанные из слегка нагретых банановых листьев, третьи сочетают оба способа.

В конце концов разница в творческой манере не столь уж важна. Главное, чтобы боги были довольны нашей маси, — улыбается он.

...В последние десятилетия колониального правления Великобритании традиционное искусство изготовления «священных тканей, ниспосланных богом», стало приходить на Фиджи в упадок из-за конкуренции грубых фабричных поделок. После получения страной независимости в 1970 году фиджийское правительство приложило немало усилий, чтобы возродить его. И сегодня во многих деревнях звучит ритмичное постукивание деревянных колотушек матаи, выделывающих маси. Если узоры на ней мелкие и частые, значит, ткань с острова Лау. Большие вытянутые орнаменты предпочитают на Матуке. На острове Кабара украшают древесную ткань рисунками.

Из коры четырех тутовых деревьев можно получить 18 футов маси. Для ее изготовления требуется двенадцать часов, да еще столько же для отделки. Но прежде всего нужны умение, терпение и опытные руки матаи.

А. Левина

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИ
# Вопрос-Ответ