Перекресток или центр?

01 июня 1979 года, 00:00

Цитадель Алеппо — один из памятников древней цивилизации сирийской земли (вверху). Раскопки Эблы.

Тогда, 11 лет назад, я торопился в Рас-Шамру. Я выехал из города Алеппо — местные жители чаще называют его Халаб аш-Шахба, «пепельно-серый Халаб». Выла зима. В лавках гудели круглые печки, и под сводами старого базара сладко пахло керосиновой гарью и талым снегом.

В шестидесяти километрах от Алеппо лопнула шина. Пока шофер менял колесо, мы вышли размяться. Подошел пастух, думая, что мы заблудились, и объяснил, что виднеющаяся деревушка и холм, высившийся рядом с ней, называются Тель-Мардих. И еще он добавил, что холм этот каменный...

Но я спешил в Рас-Шамру, где еще в 30-е годы было сделано открытие, во многом менявшее представления о месте древних народов, населявших эту землю, в истории мировой цивилизации. Представления, гласившего: «Сирия — перепутье культур, перекресток народов, пересечение цивилизаций».

Давным-давно, более тысячи лет назад, в различных уголках обширного арабского мира уже существовало развитое искусство стихотворных и прозаических восхвалений родных мест: чей край древнее? чей род знатнее? чьи мужи мудрее и доблестней? И тысячу лет мекканцы и уроженцы северной Аравии спорили об этом с жителями Йемена, иракцы препирались с магрибинцами. Не последними в споре были и сирийцы. Похвала Сирии начиналась, по обычаю, притчей о том, как основатель ислама Мухаммед отказался ступить под сень цветущих садов Дамаска, объяснив своим спутникам, что ему уготовано оказаться в раю лишь единожды. Продолжая восхваление Сирии, вспоминали Омейядских халифов (661—750 гг.), в чьи славные времена Дамаск был столицей государства, простиравшегося от долины Инда до африканских берегов Атлантики. Не забывали и об эмире Сейф ад-Дауле, храбром военачальнике и щедром покровителе искусств, правившем северной Сирией из Алеппо в 944—967 годах. Вспоминали, что и гроза крестоносцев Саладин, или, вернее, Салах ад-Дин (1138—1193 гг.), многие свои победы одержал на сирийской земле, где и остался лежать рядом с дамасской мечетью Омейядов.

Страницы глиняного архива правителей Эблы.

Многое еще мог был сказать стародавний панегирист во славу Сирии. Но в любых похвалах он вряд ли вышел бы за пределы библейского и мусульманского преданий. В последнем особенно сильно проявился дух кочевников-бедуинов, относившихся к царственным развалинам языческого прошлого без особого любопытства, но со страхом и предубеждением.

В начале нашего века вместе с ростом национального самосознания произошли важные перемены. Представление о родине расширилось от порога отчего дома до границ всей страны, а слово «прошлое» стало включать в себя не только знакомые предания старины, но и всю историю своей родины.

Выходцы из христианских общин Сирии принялись заинтересованно изучать богатства культуры своих мусульманских соотечественников. Те, в свою очередь, начали отдавать должное иноверным героям Сирии, подлинным и легендарным. Утверждая независимость страны, ссылались на языческую царицу Пальмиры Зиновию, бросившую вызов самому Риму. И все чаще уже не боязнь, а интерес и гордость вызывали руины былых времен.

Отношение к прошлому стало меняться еще решительнее после археологических раскопок.

Кажется, нет для археологов земли благодатней, чем сирийская. Здесь каждый холм может скрывать древнюю крепость, каждый камень стеречь вход в пещеру с неведомыми свитками. И тем не менее сложившаяся историческая традиция продолжала отказывать этой стране в самобытности, повторяя слова о перекрестке культур, о буфере между цивилизациями.

И тогда сама природа Сирии вмешалась в спор. Заговорил морской мыс и два холма.

В 1929 году на мысе в Рас-Шамра французские археологи начали раскопки финикийского города Угарит, в XII веке до нашей эры уничтоженного войнами и стихиями. И под развалинами ученые нашли клинописные глиняные таблички с текстами на угаритском языке. Это было сенсацией.

...В Ленинграде у меня есть небольшая — с указательный палец — копия глиняной таблички. На ее шершавой поверхности выдавлено 30 клинописных знаков — самый старый известный нам алфавит мира. И он найден в Угарите, на мысе Рас-Шамра. Вероятно, где-то здесь завершился переход от затейливых символов-идеограмм и слоговой письменности к привычному для нас буквенному письму. Надо ли говорить, какое огромное воздействие оказало это изобретение на развитие мировой культуры!

Помимо разнообразных образцов деловой литературы, угаритские тексты сохранили один из первых в истории рассказов о бунте смертного человека против божества, о борьбе некоего Даниила и его сына Акхата с богиней Анат, сестрой и женой могущественного Баала.

Но это было лишь началом археологического открытия Сирии. В 1933 году, на среднем Евфрате, раскапывая холм Тель-Харири, французские археологи обнаружили город Мари. Один за другим очищались от сухой земли бесчисленные залы царского дворца. На этот раз археологи открыли более 20 тысяч глиняных документов, датируемых XIX—XVIII веками до нашей эры.

Исследователи не знают, что означает золоченая фигура быка с человеческим лицом, открытая в Эбле, и чье лицо вырезал угаритский мастер из драгоценной слоновой кости.Вновь открытое царство находилось под сильным влиянием своих месопотамских соседей. Оно признавало власть Аккада, затем Ура и Ассирии, а в 1758 году до нашей эры было сокрушено бывшим своим вассалом, вавилонским царем Хаммурапи.

После находок в Рас-Шамре и Тель-Харири уже никто не сомневался, что впереди новые открытия.

...Если бы наш шофер не привел так быстро в порядок машину. Если бы я так не спешил в уже ставшую археологической легендой Рас-Шамру. Если бы прислушался к словам пастуха о камнях холма Тель-Мардиха, где через несколько месяцев руководитель итальянской археологической миссии в Сирии Паоло Маттие найдет первое свидетельство великого прошлого этого забытого края...

А в 1975 году, после семи лет работ, Маттие сообщил, что его экспедиция наткнулась на самый большой из когда-либо раскрытых сирийских архивов III тысячелетия: ранее известные тексты этого периода не составляют и четвертой части найденного в Тель-Мардихе.

Археологи открыли древний город — обнесенный толстыми и высокими стенами, он занимал 56 гектаров. Четверо ворот вели внутрь. Над домами возвышался акрополь. Царская резиденция уступами спускалась по склону. Святилища и ритуальные водоемы были украшены рельефами.

Название города исследователи узнали еще в 1968 году — в аккадской надписи, обнаруженной на обломке статуи, говорилось об Иббитлиме из рода царей Эблы.

Этот город упоминался лишь в одном шумерском тексте да в победных реляциях объединителя Двуречья царя Саргона и его внука Нарамсина и считался поэтому заштатным местечком сирийского захолустья. А оказалось, что Эбла — столица могущественного ближневосточного государства, соперничавшего в III тысячелетии до нашей эры с Египтом и Аккадским царством! Археологам выпала невероятная удача. Изобилие и хорошее состояние текстов поразительны само по себе. Но еще удивительнее то, что почти все таблички найдены в. том же порядке, в каком они некогда хранились...

Упали своды, сгорели древние полки, и бесценные документы рухнули на пол, где благополучно пролежали четыре с половиной тысячи лет.

Язык большинства текстов — шумерский. Эта «латынь древнего Востока» в общем понятна лингвистам. Но примерно пятая часть из 16 тысяч документов XXV—XXIII веков до нашей эры была составлена на неизвестном местном языке, получившем название «эблаит».

Двуязычные шумеро-эблаитские словари, найденные при раскопках, облегчили дешифровку.

И даже предварительные выводы обещают очень многое.

К уже известным египетским, месопотамским, финикийским и древнееврейским источникам, дававшим фрагментарную картину жизни древней Сирии, прибавилось теперь множество текстов. Тут записи мифов и военные сводки, государственные договоры и деловая переписка, придворная хроника и торговые отчеты.

В Эбле существовала первая за пределами Двуречья школа писцов. На некоторых табличках, заполненных неуверенной рукой ученика, сохранились даже пометки учителя. Во главе государства стоял царь. Ему подчинялись сотни местных царьков, связанных с метрополией особыми соглашениями. В период наибольшего могущества власть Эблы простиралась от средиземноморского побережья до областей Двуречья. Еще шире были торговые связи. Как отметил крупнейший специалист по эблаиту Джованни Петтинато, в табличках встречается более 5 тысяч географических названий — египетских, малоазийских, аравийских, сиро-палестинских и месопотамских. Это поможет уточнить хронологию многих эпизодов ближневосточной истории.

Документально подтверждается, что четыре с половиной тысячи лет назад существовали Дамаск и Алеппо, Бейрут и Библос, Содом и Гоморра и даже легендарный Ирам, «обладатель колонн», упомянутый в 89-й суре Корана. Дань Эбле в золоте и серебре выплачивали Ашур на Тигре и Мари на Евфрате. (Однажды к холму Тель-Харири подошли войска Эблы для усмирения мятежного Мари, отказавшегося от прежних обязательств. Вскоре полководец Эннадаган направил в столицу донесение о жестокой расправе над бунтовщиками. «Горы трупов я нагромоздил», — писал он.) Захватив на время торговые пути Ближнего Востока, цари Эблы контролировали поставки в Месопотамию металла из малоазийских городов Канеша и Кархемиша, леса из прибрежных районов Сирии и других важных товаров. Ремесленники самой метрополии славились изделиями из металла, керамики и дерева. Традиционная инкрустированная мебель, изготовляемая по сей день в некоторых мастерских Алеппо, напоминает работу древних умельцев из Тель-Мардиха. И алая с золотой нитью эблаитская ткань, найденная в раскопках, немногим отличается от знаменитой дамасской парчи, привлекающей современных туристов. Огромное число городов и деревень, упомянутое в документах из архива Эблы, убеждает, что древняя Сирия имела гораздо более многочисленное население, чем представлялось нам раньше.

Здесь были открыты сокровища Эблы.По оценкам ученых, за мощными стенами города Эблы проживало около 30 тысяч человек. Все население столицы вместе с пригородами превышало четверть миллиона.

Архивы Эблы содержат сведения о пяти царях, правивших здесь с 2400 года до нашей эры по 2250 год, когда аккадский владыка Нарамсин, по его собственному заверению, захватил Эблу и сжег ее.

Профессор Маттие считает, что Эбле удалось оправиться после разгрома и просуществовать еще два-три столетия, пока она окончательно не погибла под ударами кочевников. Позже на ее пепелище носители совсем другой культуры основали новое поселение, которое пришло в упадок к 1800 году до нашей эры и через двести лет прекратило свое существование.

Итальянский археолог надеется найти в Тель-Мардихе еще один архив, на этот раз XVIII века до нашей эры, эпохи вавилонского царя Хаммурапи.

Пройдет немало времени, пока будут опубликованы хотя бы важнейшие тексты из архивов Эблы и словарь эблаита. Но и сейчас нетрудно заметить, что в этой культуре слились воедино традиции Сирии и Двуречья. В царском архиве бережно хранились местные редакции шумерских мифов и варианты поэмы о месопотамском герое Гиль-гамеше. И главное, что еще ждет своего всемирно-исторического осмысления : исследования итальянских археологов, проводимые в тесном сотрудничестве с отделом древностей министерства культуры Сирийской Арабской Республики, позволили установить существование особой сиро-месопотамской культурной области, восходящей по крайней мере к III тысячелетию до нашей эры.

В многочисленном пантеоне Эблы соседствовали боги Сирии, Палестины и Вавилона. Эта особенность отразилась и в эблаитских личных именах. Некоторые из них употребляются и по сей день.

...Я не знаю, как звали того пастуха, но кто может поручиться, что его имя не встречается в архиве Эблы? Догадывался ли он, говоря о каменном холме, что там скрывается город? Хочу верить, что он знал это задолго до того, как заступ археолога начал вскрывать выжженный дерн на вершине Тель-Мардиха.

М. Родионов, кандидат исторических наук

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: археология
Просмотров: 6344