Воскресенье в Нукуалофа

01 апреля 1979 года, 00:00

Ворота легенды

Ветер шелестел в кронах пальм, окружающих поляну. В центре ее высилось напоминающее ворота сооружение из трех массивных коралловых блоков метров пяти в высоту. Утверждают, что ворота воздвигнуты были двенадцать столетий тому назад. Каждый из блоков весит тонн сорок. Как же ухитрились люди тысячу двести лет назад построить эти ворота здесь — на маленьком коралловом островке, который на велосипеде можно объехать за день?

С загадочных ворот начинается обычно знакомство любого иностранца с Тонгатапу — плоским, словно вафля, поросшим густой зеленью главным островом архипелага Тонга. Очевидно, он не изменился внешне с XVIII века, когда Джеймс Кук назвал Тонгатапу «сплошным садом». Тогда же Кук отметил, что здешние вожди, как и в других частях Полинезии, знают свои генеалогии на десятки поколений со всеми легендами и преданиями. В этих легендах говорится и о таинственных воротах. Строительный материал для ворот, именуемых Хаамонга, был доставлен на огромных транспортных лодках с островов Эллис. Так или не так обстояло дело, судить трудно, на ворота стоят, а традиции и мифы живы на островах и поныне.

Первых тонганцев сотворил из личинок бог Тангалоа. И сам стал отцом первого короля. Потом Тангалоа сослал на землю с небес провинившихся мелких богов, чтобы они служили его сыну помощниками.

Именно этот миф и лег в основу современной социальной структуры в королевстве Тонга. На верхней ступеньке лестницы находится сам король, ниже — прослойка знати, а затем вся остальная масса тонганцев. Тонга считается официально конституционной монархией, но в законодательную ассамблею тридцать три аристократа избирают семерых депутатов и столько же — девяносто тысяч тонганцев низших сословий. Остальных семь членов законодательной ассамблеи назначает лично король.

Здание законодательной ассамблеи возвышается в центре Нукуалофа — столицы королевства Тонга. Чистые улицы, утопающие в цветах и зелени, хорошо ухоженные деревянные домики. На улицах нет толпы, но они и небезлюдны. Чужеземцев приветствуют радушными улыбками. Отличить пришельца нетрудно: во-первых, здесь все знают друг друга; кроме того, европеец и так виден, а полинезийцы с других островов отличаются от тонганцев тем, что не носят таовалу. Таовала, циновками, сплетенными из листьев пандануса, опоясывают себе бедра все тонганцы, даже если на них европейский костюм. Это самые обыкновенные циновки, которыми устилают полы. Знатоки (а это все тонганцы) способны по внешнему виду таовалы определить положение человека в обществе, родовую принадлежность и множество других подробностей. Степень изношенности говорит о происхождении ее владельца: чем более потерта таовала, тем знатнее род.

Ну что ж — в каждой стране свои обычаи; фрукты здесь, например, продают не только на базаре, но и на почте. Точнее говоря, не фрукты, а марки королевства Тонга: беззубцовые наклейки в форме арбуза и желтых связок бананов. Тут же предлагаются марки в виде буровых вышек, часовых циферблатов — эти самые дорогие, — силуэтов кораблей и десятков других диковин. Король Тубоу IV выпускает, как правило, дорогие марки, где под его портретом помещена надпись: «Тонга. Там, где начинается время». Архипелаг ведь находится у самой линии смены дат: в нескольких десятках милях к востоку от Нукуалофа считается уже «вчера».

...Журчит приливная волна на коралловой отмели, хрустят потревоженные ветром жесткие ветви пальм. Приближается зной полудня. Издали слышен клаксон, среди гуляющих заметно волнение. Приближается большой лимузин. На одном из крыльев трепещет красный, с фиолетовым оттенком флаг с красным же крестом на белом фоне. Все вокруг меня приседают, а затем садятся на обочине со скрещенными ногами. На заднем сиденье лимузина виднеется массивная фигура — король Тубоу IV. Его положено приветствовать, усевшись со сложенными ладонями. Это не просто обычай, это закон, соблюдение которого строго проверяется местными полицейскими.

И точно так же рядовые жители Тонга приветствуют аристократов. В следующие дни я видел это весьма часто.

Завтра воскресенье

В дешевом пансионате тощий американец из Аризоны, по фамилии Апфелсиннер тут же выложил множество полезных сведений.

— Собираетесь на Самоа?! Место хорошее, но для богачей. Зачем вам ехать на фонтанирующий риф? При северном ветре не будет никаких фонтанов, поезжайте лучше, когда ветер переменится.

— Да нет, я завтра собираюсь поплыть на остров Лифука на том суденышке, которое сегодня причалило к набережной. Позже не успею, через четыре дня у меня самолет.

— Так завтра же воскресенье.

— Ну и что?

— Послушайте, — серьезно сказал Апфелсиннер. — В воскресенье на Тонга можно только ходить в церковь и читать Библию.

— Что делать? — вздыхаю я. — Съезжу автобусом к лагуне.

— Автобусам, такси тоже нельзя ездить по воскресеньям. Кроме того, нельзя играть в волейбол, а за рыбную ловлю в этот день — штраф в десять паанга или трехмесячное тюремное заключение.

— Что у них за религия, у этих праведников?

— Религия христианская. Методисты свободной церкви. И все ее положения включены в конституцию. Понятно наконец?

Апфелсиннер вытащил какую-то книжку и прочитал вслух:

— «Воскресенье на Тонга навсегда объявляется праздничным днем, и в этот день запрещается работать, заниматься ремеслом, играми или торговлей». Таким образом, в воскресенье никто здесь не продаст вам ничего, никуда вы не поедете, и, сверх того, вы должны быть прилично одеты: то есть надлежит надеть рубашку с длинными рукавами. Слава богу, хоть брюки со складкой не предписаны! Туристам есть еще некоторое послабление, зато тонганцам — беда. Закон существует здесь уже сто лет.

Апфелсиннер, придя к выводу, что я совершенно неподготовлен к жизни на Тонга, снабдил меня брошюрками — почитать на сон грядущий — и картой архипелага.

Хотя архипелаг Тонга и насчитывает двести островов, обитаемы из них лишь тридцать пять. Все королевство делится на три группы островов: Тонгатапу, Хаапай и Вавау. На Хаапай живет тысяч пять человек, на Вавау — больше двадцати тысяч.

В 1616 году голландские мореплаватели Биллем Корнелис Схаутен и Якоб Лемер сделали запись в судовом журнале об островке Ниутопатупу, затерявшемся в океане далеко к северу от Тонгатапу. Так произошло открытие европейцами островов Тонга. Последний из островов — в группе Вавау — был нанесен на карту в 1781 году.

В 1806 году тонганцы захватили британский корсарский корабль «Порт-о-Пренс». Островитяне истребили всю команду, пощадив лишь пятнадцатилетнего юнгу Уилла Мэрайнера. Он прожил четыре года на острове Лифука. Из его дневника, ставшего одним из лучших описаний Океании, можно узнать очень много интересного о жизни и обычаях тонганцев до того времени, когда обосновались на островах методистские миссионеры. Методисты появились на Тонга около 1828 года и первыми обратили в Христову веру жителей островов Хаапай. Им активно помогал вождь Тафуаахау, ставший впоследствии под именем Георга Тубоу I королем всего архипелага. Миссионеры — когда словом божьим, а когда и оружием — помогли Георгу Тубоу I утвердить власть над островами. Сообразив, какую роль может сыграть религия для объединения архипелага, король пошел на раскол и основал Свободную методистскую церковь, действовавшую только на Тонга. Главой этой религиозной организации стал монарх. С тех пор на Тонга свято соблюдаются все суровые правила секты.

Утром, ориентируясь по звукам колоколов, я направился в одну из многочисленных церквей Нукуалофы.

Народ спешил к утренней службе, а по улицам, к моему удивлению, сновали мотоциклы и автомобили.

— Частным машинам разрешается, — пояснил вышедший со мной Апфелсиннер. — А знаете, в чем дело? Машины-то принадлежат знати.

Церквушка была кое-как сколочена из досок, крыта заржавленной жестью, и интерьер ее отличался крайней скудостью. Храм заполнен празднично одетыми тонганцами: мужчины в юбках до колен, женщины — до щиколоток. Прихожане безостановочно пели. Пели, как вообще поют полинезийцы, прекрасно. Идеально согласованные голоса, чудесные мелодии — все это делало богослужение непохожим на обычную нудность протестантских служб.

По окончании службы у двери церкви ко мне подошел могучего сложения мужчина и пригласил к себе на обед.

— Я буду очень рад, если вы, чужестранец, изволите посетить мое скромное жилище. Это недалеко отсюда.

«Острова Дружбы», — вспомнил я прежнее название Тонга и без лишних церемоний зашагал с островитянином мимо зеленых изгородей городка.

Фатухелу — так звали моего нового знакомого — развлекал меня по пути рассказами о Новой Зеландии, где окончил колледж. Дорога прошла незаметно, и вскоре я очутился перед опрятным домиком, крытым пальмовым листом.

Внутри тенистая прохлада. На циновке груда яств. Меня представили супруге Фатухелу и его четырем детям, которые, поздоровавшись, тут же скромно удалились.

Мы уселись на циновках, скрестив ноги, и мне тут же поднесли церемониальную чашу кавы. Я уже знал, что эту кокосовую чашу слешу следует выпить залпом, и так и сделал, чтобы не обидеть гостеприимного хозяина.

Обслуживал меня сам Фатухелу. Он подал рыбу целиком, потом — цыпленка. Я было запротестовал, но тут же узнал, что гость в тонганском доме выбирает лучший кусок. Хозяйка уносила оставшееся в соседнее помещение, и там его быстро уничтожали домочадцы.

Потом скатерть-циновку скатали, и мы перешли в угол веранды. Фатухелу понимающе улыбнулся, когда я, облегченно вздохнув, прислонился к стене. Ноги совсем онемели, да и спина изрядно ныла.

Разговор стал оживленнее, хотя тонганец не проявлял ни малейшего любопытства к европейским делам. Его мир за пределами архипелага ограничивался Австралией и Новой Зеландией. Мне, понятно, тоже интересно было держаться поближе к Тонга. Не только из вежливости я похвалил здешние красоты и дружелюбие островитян.

— Дела у нас, увы, не так хороши. Есть давний закон: каждый мужчина, достигший шестнадцатилетнего возраста, должен получить восемь акров пахотной земли. Только тогда он платит налог и, таким образом, становится полноправным членом общества.

— Кто дает эту землю?

— Вся земля принадлежит короне и вообще-то уже распределена: ею владеет знать. Так что с подрастающими гражданами дело обстоит скверно. Здесь, на Тонгатапу, я знаю людей среднего возраста, которые все еще ждут причитающихся им участков. А пока заняться им нечем. Положение почти безвыходное. У нас многие считают, что знать должна отдать хотя бы те земли, которые не хочет или не может освоить. Это единственный выход из положения.

— А разве нет других возможностей занять молодых людей? Ведь на Тонга занимаются не только сельским хозяйством?

— Какое там! Есть еще кустарная фабричка фруктовых консервов человек на двадцать, несколько мест в королевских учреждениях, на электростанции, в порту — это, к сожалению, все. В ближайшие пять лет человек семьсот, говорят, уйдут на пенсию, но в десять раз больше людей ждут этого, чтобы занять их места...

— Наверное, кое-кто уезжает на заработки?

— Уезжают в Новую Зеландию, в США. Устраиваются там, наживают деньги и чаще всего возвращаются домой. С деньгами. А это опасно.

— Почему?

— У молодых людей завелись деньги — и никаких занятий. Целыми днями пьют пиво, бездельничают, буянят, совершают преступления. А это не шутка...

Хозяин задумался.

— ...Видите ли, они посмотрели свет, некоторые получили образование. А потом возвращаются сюда и видят, что все осталось по-прежнему. Законы у нас строгие, но обязательны они только для рядовых граждан... А как вы убедите молодого человека, который занимал где-то солидный пост, скажем, швейцара ночного ресторана в Гонолулу, что по воскресеньям плавать в море — нарушение закона? А у нас за этим строго следит полиция. Что тут делать?

Есть, правда, выход... Видите ли, близ нас проходит линия смены дат. На долготе Новой Зеландии и до островов Эллис, что к северу от нас, она условно передвинута к востоку. Тем, кто окончил школу, это хорошо известно. Некоторые утверждают, что если бы эта линия проходила у нас как следует — по 180-му меридиану, — то во время, на которое у нас приходится воскресенье, должен быть на самом деле понедельник. Таким образом, наше злосчастное, нудное, лишенное всяких развлечений воскресенье празднуется на Тонга не в надлежащий день. Правда, говорят об этом только между собой. Открыто против наших порядков не выступает еще никто, даже молодые люди. Но уже поговаривают, недовольство-то все-таки есть, ну, из-за недостатка земли, из-за машин, ездящих в воскресенье, что, хотя все тонганцы по конституции равноправные граждане, есть среди них и более равноправные...

...А возьмите таовалу. Самая тонганская деталь нашей одежды, правда? Красивая, конечно, традиция, и молодые люди вслух не протестуют против нее. Только они очень не любят, когда их заставляют носить традиционную циновку. А выйти без нее на улицы Нукуалофа все равно, что в Европе выйти без брюк. У нас, кстати, таовалу носили и тогда, когда вся Полинезия ходила нагой.

Оказывается, в этом райском на первый взгляд, миниатюрном королевстве назрели серьезные проблемы: не находящая себе места в жизни молодежь, пьянство, пренебрежение традициями.

Фатухелу близко принимал к сердцу проблемы своей страны.

— Так, по-вашему, ничего не может измениться во владениях Тубоу IV? — спрашиваю я.

— Не знаю. В нашей конституции сказано: «Пока существуют тонганцы, править ими будет король».

...После обеда меня ожидал вечер — длинный и пустой. Не оставалось ничего иного, как пойти погулять. Множество народу лениво и бесцельно прогуливалось у берега моря. В тени деревьев люди собирались на пикники. Преобладала молодежь, потягивавшая пиво из банок.

У причала Набережной королевы Салоте стояло судно, на котором я, еще не зная местных обычаев, намеревался поплыть на Лифуку. Несколько матросов и два полицейских скучали на жаркой палубе. По их словам, погрузка товаров должна была начаться в понедельник, а выход в море был назначен на вторник. Для меня это было слишком поздно.

Неожиданно на судне разразился скандал. Какой-то американец, поднявшийся на борт, хотел забрать свой багаж. Полицейские преградили ему путь. Воскресенье! Рассерженный американец раскричался:

— Это же мой багаж! Я сам понесу его, сам!

— В воскресенье в порту не разрешается ничего делать, — флегматично объяснял атлетического сложения полицейский. — Приходите, пожалуйста, после полуночи. Таков закон.

Апфелсиннер был прав. В Нукуалофа в воскресенье разрешается только читать Библию и совершать прогулки.

Хотя и не всем.

Близ набережной высится современный, оборудованный кондиционерами «Дейтлайн-отель», который прозорливый король приказал построить за год до своей коронации. Необходимо было заранее подготовить место для высоких гостей, прибывающих на торжества.

В отеле оказалась масса тонганцев с циновками, чья истрепанность подтверждала знатность владельцев, на бедрах. Они осаждали бар, который торговал отнюдь не лимонадом. Островитяне помоложе неутомимо курсировали между батареей бутылок и бассейном, словно забыв, что конституция запрещает пить спиртное и купаться по воскресеньям.

Закон на Тонга оказался весьма растяжимым.

Я. Вольневич

Перевел с польского Вл. Кон

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5963