За невестой в Имишиль на базар

01 марта 1979 года, 00:00

Без скачек со стрельбой свадьба не свадьба в Атласских горах.

Если бы у берберов племени аит-хаддиду существовал обычай отмечать годовщину свадьбы, то все племя праздновало бы это семейное событие в один и тот же день.

В этот день — осеннего равноденствия — люди племени аит-хаддиду съезжаются к гробнице местного святого марабута Сиди Ахмада аль-Магани в деревушке Имишиль, высоко в горах марокканского Атласа. При жизни Сиди Ахмад прославился тем, что умел дать правильный совет молодым людям, собирающимся вступить в брак. Поговорив с женихом, а потом с невестой, марабут либо благословлял их, либо рекомендовал поискать себе другую пару. В основном советы его были правильны; в тех же случаях, когда совместная жизнь была невмоготу, святой так умело разводил супругов, что не оставался в обиде ни род мужа, ни род жены. Разведенным, кстати, он также находил новых спутников жизни. Надо сказать, что у горцев-берберов в отличие от других мусульман для женщины не считается позором быть разведенной, и мужа себе найти она может без особого труда.

Больше ста лет прошло со смерти марабута Сиди, а память о его искусстве жива. Правда, гробница его напоминает больше заезжий двор. Кудахчут куры, блеют козы, громоздятся мешки с зерном и шерстью: все это приношения паломников. Дарами распоряжаются несколько набожных старцев, живущих — если позволено так сказать — с гробницы святого.

...Злобно фыркают верблюды — им связали передние ноги, чтобы они не убежали. Овцы, козы и коровы привязаны друг к другу. Покупатели ощупывают хребты мулов и проверяют зубы коней. Толпа нищих громко, нараспев, благословляет руку дающего, солидные главы семейств отбивают предписанные поклоны, а жаждущие брака, вплотную подойдя к могиле, шепчут: «Бисми-л-лахи и-р-ра-хими у-р-рахмани, да длится наша любовь вечно!» Только на чудо и приходится им уповать — ведь будущие супруги познакомились два-три часа назад, когда открылся ежегодный базар.

А в пыли у самой гробницы сидят на корточках празднично одетые и накрашенные невесты. Не надо думать, что их продают. Просто в маленьких горных деревушках трудно подобрать каждому жениху подходящую невесту, жизнь заполнена изнурительным трудом, да и деревни расположены далеко друг от друга, свататься к соседям далековато: ехать не один день. Поэтому аит-хаддиду рационально используют то короткое время, когда люди из всех деревень племени собираются вместе.

Невесты закутаны в яркие шерстяные покрывала. У девушек головы покрыты круглыми чепцами; у разведенных чепцы остроконечные. Чадры берберки не признают. Щеки нарумянены медом, смешанным с охрой, брови начернены, веки подкрашены зеленым. Чепцы расшиты серебряными монетами, древность которых свела бы с ума не одного нумизмата. На шеях нанизанные на фиолетовые шнуры ярко начищенные серебряные бубенчики.

Если у женщины есть ребенок, он сидит у матери за спиной, и служит ей, кстати, превосходной аттестацией.

Вся пестрота имишильского базара — только фон, оттеняющий яркую красоту невест.Молодые люди — всегда по двое, рука об руку — гуляют рядом, как бы случайно кидая взоры на девушек. А те весело и громко обсуждают кавалеров. Парни застенчиво отводят глаза, краснеют, говорят тихими голосами, но внимания не ослабляют ни на миг. И, наметив избранницу, выясняют у как бы случайно оказавшегося рядом ее односельчанина, из какой она деревни, как зовут ее родителей и где они разбили шатер. После того как адрес шатра известен, можно поспешить к родителям невесты. Те угощают молодых людей миндалем и сладчайшим чаем с мятой. Но женихам ничего не обещают: окончательное решение — дело дочки. Впрочем, если претенденты не пришлись по нраву родителям девушки — лучше вновь погулять по базару, высматривая будущую спутницу жизни. Но оценивают родители сразу двух парней, а кого-то из них выберет дочь?

Съеден миндаль, выпит чай. Двое друзей возвращаются к девушкам. Теперь они держатся увереннее и окликают выбранную по имени.

— Любишь меня? — спрашивает один.

— Любишь меня? — эхом откликается другой.

Этот вопрос чистая формальность — обоих девушка впервые увидела час назад. Один берет ее за левую руку, другой за правую, и все вместе садятся на песок. Пошла непринужденная болтовня, фехтование вопросами и ответами. Но вот девушка начинает отвечать только одному и совершенно игнорирует другого.

— Вы нашли друг друга! — говорит отвергнутый и дружески, но сильно хлопает ее по плечу. И тут же получает в ответ отнюдь не шутливый удар. Его волнения окончены, а заботы прибавилось: на этот год он остался без жены.

Но и беседа с тем, кому отдано предпочтение, длится недолго. Невесты собираются вместе и негромко обсуждают происшедшее. Женихи снова идут пройтись, себя показать, людей посмотреть.

А посмотреть в Имишиле есть на что: заклинатели змей, жонглеры, певцы — все собрались сюда. Здесь же доморощенный медик предлагает, как панацею от всех болезней, драже против кашля, другой универсальный специалист отворяет кровь, надрезая кожу за ухом; дантист без диплома лихо рвет зубы и примеряет искусственные челюсти — их у него полный мешок.

Тем временем невесты кончили шептаться, и вновь женихи парами возвращаются к ним. Миссия отвергнутого еще не завершена: сейчас, при свидетелях, девушка объявит, кого из двоих она выбрала. Теперь остается пойти поклониться родителям невесты и жениха и попросить их формального разрешения. Но еще до этого молодые люди подойдут к гробнице и прошепчут: «...да длится наша любовь вечно!»

Официально союз закрепит кади — духовный судья, он же правительственный чиновник, уполномоченный заключать и аннулировать браки. Из-за обилия работы у кади нет времени на долгие разговоры с клиентами. У шатра очередь, точнее две: мужская и женская, Кади проставит имена обоих в формуляре свадебного договора (срок действия — один год; через год его можно или ликвидировать без особых затруднений, или окончательно скрепить печатью). Перед лицом кади жених передает своей избраннице двести дирхемов. Через две недели в родной деревне на свадьбе невеста эти деньги возвратит...

Через две недели рассыплются дробью барабаны в горных деревушках, заплачут дудки, зарыдает удд — струнный инструмент, прародитель гитары. Мужчины будут жарить баранину, утоляя жажду мятным чаем, танцевать друг с другом.

Женихи ходят по двое, выспрашивая у односельчан невесты о ее родителях, об их достатке. Проблем много, а решать надо быстро...Женщины сидят по домам, молодая — в доме свекра и свекрови. Лишь два дня спустя, когда разойдутся по домам натанцевавшиеся до упаду односельчане, новобрачный отнесет ей большой кусок жареного мяса. Они съедят его с одного блюда и с этой минуты станут мужем и женой.

Пока на год. За это время можно многое узнать друг о друге. Не в последнюю очередь — насколько трудолюбива жена. Ведь когда земля камениста, дожди редки, а поле мало, каждая пара умелых женских рук на счету.

Весь год будут ждать своей очереди неудачливые женихи и подросшие новые невесты. (Женихов здесь всегда больше.) Да и те, кому не помог Сиди Ахмад аль-Магани в семейной жизни, тоже ждут нового базара в Имишиле. Двадцать дирхемов отступного, кади рвет договор — и снова ищи свое счастье.

Пропали, правда, зря те деньги, что ушли на свадебный пир. И какие деньги — хорошего верблюда можно купить! Но разве верблюд не мог сбежать от хозяина, сломать ногу, издохнуть, наконец? Да, купить хорошего верблюда — немалая наука. Но все равно это проще, чем невесту — хорошую невесту — переговорить на площади деревушки Имишиль! Невесту-то искусству предсвадебного разговора долго обучала мать, прежде чем выпустить дочь в девичий уголок на имишильскрм базаре...

Л. Ольгин

Просмотров: 5109