Непятнадцатилетние капитаны в Южной Африке

01 февраля 2005 года, 00:00

Нас было десять человек — как всегда, десять, — и все стояли по колено в воде. Горлышко канистры в руках одного из нас резко запрокинулось, и через пару минут она стала тяжелой, полная ультрамариновой атлантической влаги. «Изъятые» пять литров больше никогда не будут плескаться в этом морском пейзаже, скорее напоминающем Гренландию, чем Черный континент. Больше не омоют этих голых, ничем не поросших плоскогорий пустыни Намиб. Больше не соприкоснутся с «лаковыми» телами морских котиков, которые рождаются, взрослеют, приносят потомство и умирают на этом берегу… Этот жидкий кусочек Атлантики за 6 000 километров отсюда сольется совсем с другим миром, где золотистые минареты, гигантские черепахи на пальмовых островах и Замбези широким потоком соединяется с морем. Воду из Атлантического океана мы собирались вылить и вылили в океан Индийский — до сей поры нам всегда удавалось осуществлять намеченное.

Мы — это небольшая, числом около футбольной, команда людей, объединенных совместной охотой к перемене мест. Одиннадцать месяцев в году — и даже больше, мы живем в Москве, а если путешествуем, то по делам, в главные города мира. Среди нас есть государственные чиновники и банкиры, бизнесмены и олигархи. Глава «Альфа-групп» Михаил Фридман, например, входит, согласно оценке журнала «Fortune», в число 25 самых блестящих топ-менеджеров Европы, а также в список богатейших людей мира по версии Forbs. Игорь Линшиц приобрел недавно значительную часть акций телеканала ТВС у Анатолия Чубайса. Виктор Вексельберг успешно возглавляет Суал холдинг. В общем, вполне взрослая, успешная и ответственная публика.

Но странное «сезонное» чувство одолевает нас ежегодно. Тянет в дорогу. Текущие дела, требующие срочного решения, сами собой вылетают из головы, и теперь уже, созваниваясь с товарищами по команде, не обсуждаешь ничего, кроме маршрута, снаряжения, сроков поездки, карт, схем, рюкзаков (ими нас любезно снабжает журнал «Вокруг света»), скоростей и погоды…

Пустыня НамибВ прошлом году нам исполнилось 10 лет — 10 экспедиций осталось позади, и все они проделаны почти в неизменном составе. Все было: и марш-бросок сквозь южноамериканские горы и пампасы от Сантьяго до Буэнос-Айреса, подобный тому, который совершили в поисках капитана Гранта его дети. И «небольшая» прогулка от Улан-Батора до Шанхая. Мы судорожно искали правильное направление движения в Сахаре. «Прорезали» Мексику по самому длинному диаметру — от Юкатана до Калифорнии (об этом журнал «Вокруг света» писал в № 2 за 2004 год). Пытались насквозь пересечь Австралийский континент. Теперь вот официальная экспедиция «Вокруг света» в Южную Африку — ее мы «покорили» в минувшем ноябре, благо нашей северной осенью там стояла весна, самое приятное и нежаркое время.

«Блицкриг» окончился полным успехом. «Вторгнувшись» в Намибию, мы за две недели покорили Ботсвану, Зимбабве, Замбию, ЮАР и «омыли сапоги» в Индийском океане на побережье Мозамбика. Побывали в опасной близости от струй грозного водопада Виктория, налаживали контакт со слонами в Национальном парке Крюгера, вылавливали рыб-тигров из Окаванго, чуть не попали, как подозрительные личности, под арест на мозамбикской границе. Все эти дни нашими «ногами» служили колеса шести прекрасно подготовленных «тойот», в которых мы не чувствовали жары и жажды, пользуясь кондиционерами и мини-холодильниками, а также не волновались о своих вещах, защищенных, сверх герметических багажников, еще и специальными железными каркасами от пустынной пыли. В качестве «глаз» выступали трое проводников— два наших соотечественника и намибиец Ян, обладатель безошибочного бурского чутья, так свойственного потомкам голландских переселенцев. В буше или саванне он издалека боковым зрением улавливал, где пасется буйвол, где затаился леопард. А единственной ощутимой нашей потерей можно назвать разве что заграничные паспорта, которые теперь, боюсь, придется аннулировать — так они истрепались и столько разнообразных штампов, печатей, виз там понаставлено. И места-то для новых больше нет…

В остальном же южноафриканская «авантюра» оказалась гораздо легче, чем я думал. Не знаю даже, благодарить ли мне судьбу и обстоятельства за нежданный комфорт или жаловаться на то, что приключение получилось менее «диким». Но — никаких трудностей с арендой машины, если твоя вдруг сломалась. Асфальтовые дороги не уступают, во всяком случае, российским. А главное, и самое поразительное для неподготовленного охотника за экзотикой — места ночевки, «расставленные» на них. Нет и намека на лачуги или бамбуковые хижины. Наоборот, мы поистине досконально изучили южноафриканское гостиничное дело и остались о нем самого высокого мнения.

То посреди голой пустыни перед тобой вырастает элегантная двухэтажная вилла, отделанная белым камнем снаружи и красным деревом внутри, а в ней — спа, кабинеты релаксации, массажа, бассейны разной глубины — словно дело происходит в Атлантик-сити. То на кромке какого-нибудь озерца в оазисе обнаруживается живописный кемпинг из крепких коттеджей. Часть из них предназначена для жилья, а часть для еды и готовки. Пробовали ли вы когда-нибудь жаркое из рыбы, которую только что вытащили из реки Окаванго? Или мясо антилопы?.. Вот именно. И кстати, к услугам любителей чего-то более испытанного всегда есть любая европейская пища отменного качества... А вот в Крюгер-парке, в ЮАР, посреди природного пиршества вдруг встречается диковинный «зверь» — «ракушка» в духе технодизайна, обратной, жилой стороной выходящая в буквальном смысле на природу. То есть на абсолютно гладкой площадке стоят ванна, кровать, диван и столик. А кругом — тысячелетняя саванна, и ты с ней один на один.

Впрочем, как и многие прелести дикого туризма, это единение несколько привлекательнее в памяти, чем на самом деле. О неудобствах забываешь, хотя и непосредственная острота ощущений стирается. Вот сейчас, сочиняя этот отчет, я был склонен поддаться прелести воспоминаний и забыть о сильнейшем ветре, который наслала природа той ночью, когда в технодизайнерском отеле мы готовились ко сну. От вечернего джина пришлось отказаться и вместо этого подумать, где бы спрятаться, чтоб не сдуло… Так и со многим. Очень, например, живописны дюны пустыни Намиб: высокие гребни, образуемые встречными ветрами с океана и из пересохших речных долин, кажутся высеченными из гранита, хотя понимаешь, что это песок. Но парадокс — именно «гранитные» свойства песчаных дюн превращают езду по ним в опасный подвиг и сизифов труд для неподготовленных водителей. Хребет остр как бритва и лишь чуть-чуть шире ее лезвия, поэтому не сесть на него днищем, подвесив в воздухе все четыре колеса, способен только везучий. Или — когда сбрасываешь до минимума скорость, чтобы филигранно перенести центр тяжести автомобиля на противоположную сторону, не получается удержаться, и скатываешься задом наперед к подножию — чистый Сизиф и его камень. Наш «союз десяти», однако, не тушуется перед препятствиями, а преодолевает их эффективно. Иногда даже эффектно — как это сделали в случае с дюнами мои товарищи Виктор Вексельберг и Герман Хан. Подобно незаурядным голливудским каскадерам, они разогнались по взбегающим пескам и — прыгнули. Как с трамплина. «Тойота» пролетела метров шесть или семь на глазах у остальных удивленных пяти экипажей. Хорошо, что удачно приземлилась. Жаль только, что полет никем не планировался и, соответственно не снимался ни на фото, ни на видео. Придется аудитории поверить мне на слово. Тем более что основные приключения и страхи у нас были еще впереди.

…Вертолет как бы с натугой оторвал сам себя от земли и штопором пошел вверх. Наши машины постепенно превращались в жирные черные точки на насыщенном цвете земли, и тут мы наконец увидели его, бесшумного и почти невидимого. Точнее, видимого только с воздуха, но отнюдь не изнутри каньона. Водопад Виктория на Замбези высотой 120 метров знают все в мире, а видят даже не все, кто находится в непосредственной близости от него. Ущелье, устроенное природой, почти как замкнутая шахта лифта, не позволяет снизу рассмотреть низвергающуюся струю — невозможно найти точку обзора. Более того, прогалина Виктории так узка и глубока, что огромный объем воды «проваливается» на дно ее, будто в глубокий кувшин, и до поверхности не доносится практически никакого шума. Вот так: водопад неслышен и незрим, но он здесь, за кормой лодок, в которые мы, покинув борт арендованного вертолета, забрались ради рафтинга.

Известно, что этот вид спорта, заключающийся в сплаве по быстрым горным рекам (именно такова Замбези на пограничном участке между Замбией и Зимбабве, она проходит здесь 7 порогов), в последнее время «оптом» покоряет сердца. Образовалась даже специальная лига энтузиастов рафтинга и виндсерфинга — «тайная сеть» посвященных, живущих за тысячи километров друг от друга, но неизбежно пересекающих свои маршруты, где бы те ни пролегали, от Бразилии до Непала. Эти счастливые флибустьеры, как я их мысленно обозвал, и «втравили» нас в небезопасную лодочную «прогулку» — без эксцессов не обошлось, несмотря на подробный инструктаж еще в гостинице. Одного из наших, Дмитрия Азарова, например, на крутом участке выбросило из лодки. Точнее, конечно, выбросило всех, кто плыл вместе с ним (мы наняли два «судна»), но Дима неудачно вынырнул — прямо под днищем. Слава Богу, удалось как-то перехватить воздуха и сделать еще одно судорожное погружение — а там уж мы его вытащили. Очень бледного.

Купаться на Замбези при любых обстоятельствах не рекомендуют еще и потому, что в некоторых заводях доныне водятся крокодилы — правда, небольшие и довольно вялые, но никогда не знаешь, чем обернется сомнамбулическая пластика рептилий. Впрочем, доктор Айболит, который отговаривал детей ходить гулять в Африку именно из-за них, не совсем правильно расставил приоритеты. Самый страшный — для человека, во всяком случае — зверь там не крокодил, а бегемот, в чем мы имели случай убедиться.

На пятый день поездки, отплывши в двух лодках, но на сей раз моторных, мы рыбачили на ботсванской реке Окаванго. Надо сказать, что общие вкусы еще на заре существования совместной команды сформировали традицию: самим готовить себе рыбные ужины из самими же добытых «продуктов». Для этого, естественно, надо предварительно как следует потрудиться со спиннингами в руках. Вполне безмятежно забросив их, мы наблюдали, как вереницы бушменских женщин с огромными бутылями воды на головах поднимались от берега наверх, к своим деревушкам (местные племена предпочитают селиться в отдалении от реки, где гораздо суше, и только наш туристический кемпинг расположился у самой воды). Утреннюю тишину лишь время от времени нарушали предупреждения провожатых: лески на борт! берегитесь бегемотов! Отчего-то эти громадины, вообще очень раздражительные, особенно ненавидят, когда поблизости от них люди забрасывают свои крючки. Хотя, конечно, куда более сильную ярость гиппопотама можно вызвать, если, скажем, проплыть между матерью и детенышем или «отрезать» стадо, пасущееся на земле, от воды — тогда ни за что не спасешься. Но и со спиннингами советуют вести себя осторожнее, а мы этим советом поначалу пренебрегли. Высунувшиеся на поверхность гигантские носы попадались нам в процессе рыбалки тут и там, но они никак не казались опасными. И вдруг — кто бы мог подумать!.. «Выплеснувшаяся» из реки, словно Годзилла на нью-йоркскую набережную, огромная туша молниеносно приблизилась к носу нашего утлого челна метров на десять, не меньше, разинула пасть, что-то громко «выкрикнула» и сделала энергичный выпад — такой, что мы почувствовали себя, как в эпицентре шторма. Но главное, натерпелись совершенно «детского», абсолютного, «без примесей» страха. Редко случается кожей почувствовать, что секунда — и тебя нет на свете. Не дай Бог никому, но у нас, как видите, обошлось — спиннинги срочно были свернуты, а экскурсия вскоре закончена. Но рыбы наловить мы успели.

Честно признаюсь — не знаю, как называются два вида, составившие основную часть нашего улова, но представители одного из них, напоминающие морских окуней, оказались очень вкусны, мы потушили их со специями, заблаговременно купленными в обычном супермаркете. Другие, более костлявые рыбы пошли на уху. Хозяин кемпинга любезно предоставил нам кухню, где мы и суетились полвечера, чтобы вторую его половину потратить на пир. В стремительно опустившейся тьме река представлялась неким таинственным котлом, в котором тоже готовится густое варево — из нашего смеха, неожиданных всплесков, звуков и «голосов», невиданных и причудливых бликов…

…«Мы ни за что не смогли бы жить в Европе», — эту фразу в разных вариациях я неоднократно слышал от буров, с которыми свела меня эта экспедиция. С одной стороны, странно — поскольку внешним видом, складом ума и характера наследники голландских переселенцев не отличаются от «нормальных» европейцев. Но все же бурский народ уже 300 лет прожил в Африке среди помянутых «всплесков» и «бликов», а это «многое объясняет». В доме у одного охотника мы видели чучело леопарда — судя по блеску шкуры, набито оно было недавно. Под ним, на специальном столике — ворох газетных вырезок. Оказывается, несколько лет назад хозяин, загорелый и здоровый мужчина (такие «стати», вообще, характерны для белого населения ЮАР, видимо, ими отличалась популяция первых иммигрантов в XVII веке), шел по бушу с 10-летним сыном, как вдруг ему на плечи, будто с неба, свалился леопард. Мощная кошка, «скребнув» лапой, уже практически скальпировала свою жертву. Плохи были дела несчастного бура, но маленький мальчик, не теряя времени, подобрал ружье, упавшее на землю с отцовского плеча, и — пристрелил леопарда. В ознаменование чудесного спасения было набито чучело грозного «читы» (негритянское название, заимствованное языком африкаанс), и теперь его демонстрируют гостям.

Да, они, как и те, кто жил на тех же землях раньше — бушмены, бечуаны, зулусы, — дети широких просторов. 200 километров на машине для них — ближняя прогулка. Огромные участки земли, которые буры традиционно берут в концессию, что для нас приусадебное хозяйство. Но также источник заработка, заботы, постоянного внимания и, в общем, смысл жизни. Сегодня южноафриканцы, как правило, распоряжаются концессиями следующим образом — строят гостевое ранчо или мини-гостиницу. Затем бурят глубокие скважины. Ставят в них ветряки либо солнечные батареи, энергия которых, в свою очередь, питает насос — так добывается дефицитная вода. Получается искусственный оазис, где пышным цветом пробивается растительность и куда на водопой приходят стада животных (они, в свою очередь, привлекают толпы туристов). Здесь дикие виды могут чувствовать себя в большей безопасности, чем где-либо, кроме, пожалуй, национальных парков. То крайне небольшое количество особей, которые бурам и их гостям разрешается отстреливать по лицензии, — для популяций в целом капля в море.

Заменить такую жизнь городской и даже сельской европейской, наверно, действительно трудно. Тем более обидно, что новые экономические условия ЮАР, Ботсваны и Намибии не благоприятствуют бурам, а скорее, выталкивают их из Африки. Мне многие говорили, что эмигрантский поток сильно возрос, причем большинство семей уезжает в Австралию, где масштабы, образ жизни и привычки во многом близки им. Только на Зеленом континенте по сравнению с их родиной особенно не на кого охотиться…

Лично я не слишком люблю охоту. Убивать животных не доставляет мне удовольствия. Но когда некоторые из наших ребят расчехлили ружья и отправились с проводниками в саванну, Михаилу Фридману и мне захотелось присоединиться — просто посмотреть на зверей в естественных условиях. Этому занятию мы посвятили почти целый день, пока, в конце концов, не выяснилось, что подстрелены две антилопы, и мы собираемся этим ограничиться. Тем более что пора было ехать в бушменское селение, где нам обещаны фольклорные танцы и пение — а охотничья добыча послужит нашей входной платой. Но я не думал, что хоровая музыка меня так захватит!

Этот жанр приятен для слуха у многих народов. Прекрасную многоголосицу исполняют грузины, тем же могут похвалиться персы, но чернокожие народы Южной Африки, свидетельствую, — ни в чем им не уступают. Несколько раз мне еще приходилось слышать эти мелодии: в гостиницах перед прощальными ужинами весь персонал, от повара до директора, обычно выходит в зал, чтобы порадовать гостей исполнительским искусством. Жаль, что такую музыку раньше мало популяризировали на наших с вами широтах — равную глубину, богатство интонаций и нюансов можно распознать кроме как здесь, разве что в джазе, но он ведь тоже вышел из напевов Черного материка.

Рассказывают, что в прежние века, когда эти земли еще представляли собой бездорожное пространство, жители разных деревень обменивались таким образом новостями. Соберутся в одном селении, начинают петь, а в соседнем их слышат, подхватывают мотив — и так по цепочке. Подобная практика сохранялась у туземцев много столетий, но теперь, естественно, прекратилась за ненадобностью.

Ходит чернокожий африканец так же, как его американский собрат, — в джинсах и майке. Его жилище ныне представляет собой вполне добротный дом — хотя внутри него все по-прежнему спят в гамаках и живут по 5—6 человек в одном тесном помещении. На всех границах, на бензоколонках и в магазинах — сколько угодно бесплатных презервативов, поскольку проблема СПИДа все еще стоит весьма остро. Никто не голодает и не разбойничает на дорогах — это можно сказать, как минимум, о пяти странах, где побывала наша компания. Исключение пока составляет Мозамбик, который в результате длительного советского влияния пришел, увы, к некоторому хаосу. Он начинается с беспричинной подозрительности чиновников и заканчивается бесконтрольным «хождением» автомата Калашникова. Здесь ничего не стоит лишиться бумажника или бензина, уже залитого в бак машины. Можно двигаться по дорожным указателям к одному месту, а оказаться совсем в другом. Или обнаружить, что твой авиарейс в расписании перепутан или переставлен. Но, во всяком случае, как мы убедились на собственной шкуре и как мне приятно отметить, прогресс есть и в этой бывшей португальской колонии. Теперь Мозамбик — страна, из которой хотя бы в принципе можно улететь, причем куда угодно — в том числе и домой, в Москву…

Александр Гафин | Фото Дмитрия Азарова и Александра Давыдова

Рубрика: Роза ветров
Просмотров: 5979