Проданное детство

01 апреля 1978 года, 00:00

Проданное детство

Зябко поежившись, сержант Эмилио Катто еще раз поднес к глазам бинокль, всматриваясь в подернутые серой пеленой тумана унылые холмы, которые, словно огромное стадо овец, разбрелись до самого горизонта. Добро бы его поджидал в засаде мафиозо с лупарой — обрезом, заряженным волчьей картечью, — опасность вызывала у сержанта азарт. А тут приходится лазать по холмам на промозглом холоде из-за какого-то двенадцатилетнего сопляка. И все потому, что следователю Никола Магроне хочется устроить еще один громкий процесс. Здесь, в Южной Италии, ребятишек всегда продавали и будут продавать в пастухи.

Но и доложить начальству, что сведения оказались ошибочными и что никакого Нигро Рокко, двенадцати лет, пастуха, проданного родителями за пятьдесят тысяч лир овцеводу в Ла-Мургиа, не существует, сержант не решился. Чего доброго, этот идеалист Магроне сам возьмется за проверку и сумеет найти пастушонка. Тогда жди неприятностей...

Следователь Никола Магроне между тем прекрасно знал, насколько прав «Сетти джорни», писавший, что рассказы Диккенса и Виктора Гюго об ужасных условиях труда несовершеннолетних кажутся порой выдуманными, но, как ни печально, они весьма актуальны для Италии. Ведь подсчитано, что число работающих детей составляет не менее 500 тысяч. В Апулии они собирают фрукты и упаковывают овощи. В Неаполе трудятся на стройках каменщиками. В Риме прислуживают в гостиницах. На севере заняты на дорожных работах.

Когда итальянские газеты освещали процесс по делу о самоубийстве 14-летнего Микеле Колонны, то писали в основном об «изобретательности» пастушонка. О том, как он, выкрав у своего хозяина, местного «барона»-богача, дробовик 12-го калибра, привязал к курку на веревке булыжник и, уперев ствол в грудь, бросил камень подальше от себя, — нажать на тугой спусковой крючок ему оказалось не под силу. Эти сенсационные детали практически вытеснили из газетных отчетов о процессе главное — причины самоубийства подростка, которые удалось установить следователю Никола Магроне.

...На каблуке итальянского сапога, милях в тридцати от Бари, расположен старинный городок Альтамура. Ничем особенным он не выделяется — собор, невысокие, потемневшие от старости каменные домишки, сорок пять тысяч жителей, из которых тринадцать тысяч не имеют работы. И все-таки раз в год, в праздник Успенья Богородицы, приходящийся на пятнадцатое августа, Альтамура оживает. По дорогам в нее тянутся посеревшие от пыли «фиаты», обшарпанные грузовички, видавшие виды автофургончики. В день Успенья Богородицы на кафедральной площади Альтамуры устраивается «рынок коротких штанишек». На нем продаются... мальчишки от восьми до тринадцати-четырнадцати лет. Раньше торг проходил шумно и открыто. Дельцы-посредники громко рекламировали «товар», а покупатели придирчиво ощупывали мускулы будущего «раба», поднимали его в воздух (прикинуть по весу, не помрет ли он раньше окончания срока контракта на хозяйских харчах), подписывали контракт с родителями.

Но время не стоит на месте. «Прогресс» добрался и до Альтамуры, где на кафедральной площади рядом с собором появился «фонтан» — обычная водоразборная колонка с серым массивным кубом-резервуаром из бетонных блоков. Сие устройство, включаемое лишь раз в году — на Успенье, — предназначено отнюдь не для увлажнения воздуха, душной подушкой накрывающего «рынок коротких штанишек». Просто продавцы «товара» не имеют лир, чтобы утолить жажду, пока толкутся на солнцепеке. Вот отцы города и решили прийти им на помощь за счет муниципалитета.

Другое изменение, которое произошло на «рынке коротких штанишек», связано с принятием закона, запрещающего нанимать на работу подростков моложе пятнадцати лет. Пожалуй, главную роль в его появлении сыграл тот факт, что в 1970 году в Италии широко отмечался 100-летний юбилей всемирно известного педагога Монтессори, а в Риме и Перудже состоялись заседания международного конгресса на тему «Проблема воспитания детей в современном мире». Волей-неволей пришлось несколько закамуфлировать фасад необычного рынка. Поэтому, хотя предварительные переговоры и ведутся на кафедральной площади Альтамуры, окончательно сделки заключаются в близлежащих тратториях. Конечно же, лишь после того, как покупатель отведет мальчонку в свою машину, оставленную где-нибудь на соседней улице, и убедится, что «товар» ему подходит.

Проданное детство

На этом рынке и был первый раз продан Микеле Колонна, делом которого занимался следователь Никола Магроне. Тогда парнишке едва стукнуло одиннадцать лет. Цена, уплаченная за Микеле, была смехотворно низка: 40 тысяч лир (около сорока рублей по тогдашнему курсу) и восемь килограммов сыра. Контракт подписали в табачной лавке в присутствии свидетеля — ее хозяина.

Через год некий Никола Бенедетте, чья ферма находится всего в тридцати милях от Альтамуры, уплатил за пастушонка уже 70 тысяч лир, те же восемь килограммов сыра и ягненка. На следующее лето цена на Микеле Колонну подскочила в третий раз: 125 тысяч лир, теперь уже десять кило сыра, машина дров, двенадцать литров оливкового масла и десять килограммов соли. Приобрел его один из самых богатых «баронов» округи, который остался настолько доволен парнишкой, что возобновил контракт и на следующий год, накинув еще 35 тысяч лир.

Увы, Микеле Колонна не отработал обусловленный срок: через три месяца он покончил с собой, оставив свою семью — родителей и двух братьев — практически без средств к существованию. Правда, и отец и мать заявили на следствии, что не верят в самоубийство сына. «Его убили», — утверждали они.

Несмотря на все усилия, следователь Никола Магроне так и не смог установить, что же произошло в действительности. Зато он в деталях выяснил условия, в которых жил проданный в рабство подросток. На его попечении находилась отара в двести овец. Микеле вставал в три часа утра и до семи чистил овчарню. Затем до самого вечера он бродил с овцами по бесконечным холмам, поросшим редкой травой. По возвращении нужно было передоить их — все две сотни. И только после этого мальчик мог прикорнуть здесь же, в овчарне, которую хозяин запирал на ночь, опасаясь воров. Кормил его «барон» более чем скудно: кусок хлеба на завтрак да миска макарон на ужин. Окон в овчарне не было, чтобы, не дай бог, кто-нибудь туда не забрался, — лишь небольшое отверстие в крыше для «...доступа свежего воздуха, иначе овцам могло стать душно». Даже в зимние месяцы Колонне не разрешалось разводить огонь в очаге, чтобы хоть немного согреться после многочасовых блужданий на пронизывающем ветру. «Ведь овцы нуждались в отдыхе, а огонь мог их испугать», — заявил следователю Магроне хозяин пастушонка. Раз в два месяца «барон» отпускал мальчика домой — сменить одежду да запастись у родителей какой-нибудь едой. Последнее — «дополнительное питание» за счет семьи — было специально оговорено в контракте.

На суде — кстати сказать, это был первый в истории Италии процесс, на котором подсудимым были предъявлены обвинения на основании закона о запрещении детского труда, — бывших хозяев Микеле Колонны защищали девять адвокатов. Нет, они не опровергали факты, выявленные в ходе следствия, а приводили свои «весомые» контраргументы. В основном они сводились к тому, что сельский труд куда полезнее подросткам, чем жизнь в городских условиях: ребята все время находятся на воздухе; им не угрожает опасность стать наркоманами и не приходится любыми способами, даже преступными, добывать деньги, чтобы угнаться за соблазнами, которые подсовывает улица; наконец, сама здоровая окружающая обстановка не прививает подросткам бациллы лжи и алчности.

Проданное детство

Кроме того, как с пафосом заявил один из адвокатов, какие могут быть возражения против того, чтобы мальчики пасли овец? Ведь это же просто идиллическое ничегонеделание! Они слишком рано встают? Но и великий Гарибальди поднимался в два часа утра! Так почему бы им не следовать его примеру?!

Суд подобные доводы полностью не убедили. Бывшие хозяева 14-летнего Микеле Колонны были приговорены к денежным штрафам или тюремному заключению «за плохое обращение с несовершеннолетним».

...Суд прошел, но «рынок коротких штанишек» на кафедральной площади Альтамуры остался. И по-прежнему на Успенье туда стекаются сотни людей. Этот людской муравейник под палящим солнцем занят одним — куплей-продажей малолетних рабов. Ни продавцы, ни покупатели не прячутся от укрывшихся в тени собора безразличных карабинеров. Четыре основных посредника на этом рынке известны всем и каждому. Один из них — бывший мэр Альтамуры. Другой уже успел купить два дома на доходы от комиссионных — по десять процентов с каждой из сторон. Главным среди них считается толстяк лет шестидесяти, ибо умеет устроить самую выгодную сделку. К тому же он любитель спорта, ибо наибольшим спросом среди «баронов» пользуются мальчишки, хорошо играющие в футбол.

...Сержант Эмилио Катто не зря считался образцовым карабинером. Когда тусклый диск солнца чуть проглянул сквозь нависший облачный покров, он сумел-таки разглядеть среди серых крутобоких камней какое-то движение.

В «пинетте», маленькой, сложенной из камней хижине с крышей из соломы, прижатой по краям камнями, чтобы не унесло ветром, сержант начал допрос: кто, где и когда купил его?

Мальчонка испуганно молчал, почесывая покрытые цыпками, потрескавшиеся от холода руки...

И сержанту карабинеров Эмилио Катто пришла на ум мысль: может быть, Нигро Рокко куда больше знает о действительных обстоятельствах смерти такого же пастушонка, 14-летнего Микеле Колонны, чем следователь Никола Магроне, и поэтому молчит...

Из рассказа учителя Томмазо Кардоне, которым он поделился с корреспондентом английского еженедельника «Обсервер».

...По-прежнему около тысячи восьмилетних мальчишек Альтамуры ежегодно вынуждены «не столько учиться, сколько зарабатывать на жизнь». В одиннадцать лет, после окончания начальной школы, больше трети ребят навсегда покидают ее стены. Классами для них становятся разбредшиеся до горизонта, словно стада овец, унылые холмы провинции Бари.

С. Милин

Просмотров: 3979