Ценю надежность

01 апреля 1978 года, 00:00

фото А. Маслова

В небольшой гостинице Белоручейского леспромхоза, где мы остановились на ночлег, «хозяйка», узнав, что мы едем в Янишевский лесопункт к Владимиру Фирсову, сразу заулыбалась, выдала нам по второму одеялу, хотя комната была добросовестно протоплена. Вскоре она снова постучалась к нам и внесла большой белый чайник со свежезаваренным чаем. Поставила на стол чашки, конфеты и остановилась у дверей.

— На дворе мороз крепчает, — тихо сказала она.

Почувствовав, что она еще что-то хочет сказать, мы предложили ей сесть.

— Нет, я постою... В такие морозы ребята в лесу обычно работают без рукавиц и грудь нараспашку. Воздух-то у нас чистый, лесной...

Она говорила степенно, сложив руки на переднике.

— Володя-то Фирсов парень работящий, надежный.

Заметив наше недоумение, она пояснила:

— Так ведь родственник. Племяннице повезло.

Согреваясь терпким и крепким чаем, мы только собрались было слушать Анну Григорьевну, но она так же неожиданно, как и начала разговор, сказала:

— Утром, уходя, ключ оставьте в дверях. Здесь все свои...

В шесть утра мы пустились по узкоколейке в путь. Поезд продвигался в глубь еще сонных северных лесов, часто останавливался, и в темноте кто-то выходил, кто-то садился, а мы под тихий стук колес и треск поленьев в железной печке ехали дальше — наша остановка была последней. Как только состав набирал скорость, люди засыпали. Но стоило проводнице открыть дверцу печки, чтобы подложить дров, блики огня начинали гулять по лицам пассажиров, и они просыпались. Просыпались и тогда, когда скрежетали тормоза и за окнами показывались редкие огоньки, которые высвечивали крупные снежные хлопья, стену густого леса.

Была пора больших снегопадов. Снег обычно шел всю ночь. Он шел долго, до утра. Снег засыпал леса, тропинки и колеи дорог. Мело, мело, заносило дворы и избы спящих деревень. К утру снег переставал идти, и тогда воздух становился морозным и сухим. С наступлением светлого дня глазу открывались красота и величественный покой седых лесов, застывших озер; нетронутый снежный покров искрился от красноватого северного неба... Но день угасал так же быстро, как и возникал, и в еще светлом небе появлялась большая луна. Если бы в это время с противоположной стороны медленно не садилось такое же, но немного багровое холодное пятно, то луну вполне можно было бы принять за вечернее солнце...

Когда мы уже подъезжали к Янишеву, к нам подошел молодой человек. Его узкое бледное лицо скрывала густая черная борода.

— Вы, кажется, к Володе Фирсову? Пойдемте, мне тоже в поселок.

Мы познакомились, и Саша Юдин сказал нам, что он сам недавно здесь. После окончания Ленинградской лесотехнической академии направили сюда начальником участка.

Спрыгнув с высокой ступеньки вагона, мы зашагали узкой лесной тропинкой. Начинало светать. Еще издали увидели поселок. Разноцветные деревянные домики были поставлены на ровной белой площадке посреди леса на берегу еще более белой глади замерзшего озера.

— Как, бригадира застанем еще дома? — спросил я у Саши.

Он ответил не сразу, шел молча, а потом с некоторым педантизмом сказал:

— Видите ли, у нас здесь нет бригад — есть звенья: звено трелевочных и сучкорезных тракторов и звено валочных машин. Стало быть, Володя Фирсов — звеньевой. А вот насчет того, застанете ли вы его дома» думаю, нет. Он уже должен быть в лесу... Я забыл вас предупредить: он сегодня вечером собирается в Вологду на сессию областного Совета народных депутатов, если хотите его застать — делянка в семи километрах.

Потом, немного подумав, добавил:

— Так что я вас могу подвезти...

фото А. Маслова

Машина пробиралась сквозь лес по недавно пробитой бульдозерами дороге. Очень скоро шофер притормозил, и, когда мы открыли дверь крытого кузова, нас обдало жаром костра.

Небо было еще бледным, и большой костер освещал густой заснеженный лес. Недалеко от костра стояли с зажженными фарами желтые трелевочные машины, и ребята черпали ведрами воду из большой железной бочки, стоящей на костре, и уходили к своим машинам.

Глядя на них, я подумал, что любой из них может быть Фирсовым — ребята были все молодые, с красными от морозного лесного воздуха лицами...

— А вот и Фирсов, — сказал Юдин.

Метрах в пятидесяти от костра мы заметили сначала осыпающийся снег у кромки леса, а потом и желтую валочную машину.

Саша помахал водителю рукой и попрощался с нами.

Нам хорошо было видно, как в небольшой светлой кабине орудовал рычагами светлоголовый человек. «Рука» его машины опускалась низко к земле, брала красными захватами ствол, замирала, и через несколько секунд срезанное дерево с осыпающимся снегом уходило в сторону. Машина все еще держала лесину в своих захватах, несла, как свечу в подсвечнике, и, плавно наклоняя, укладывала в «пакет». Снежная пыль обжигала лицо. Пахло хвоей.

Вековые деревья в эти минуты казались очень хрупкими.

У Володи было крупное и подвижное лицо. Он не обращал на нас никакого внимания, работал с удовольствием и, я даже сказал бы, с какой-то лихостью. Через некоторое время, когда «пакет» вырос и разбух от сваленных деревьев, он выключил мотор, спрыгнул на землю, подошел к аккуратно уложенным елям, оглядел их комли и направился к нам:

— Летом прихватишь березу захватами, сок течет как ручейки — береза плачет, ребята с банками подбегают.

Он протянул нам руку с непосредственной уверенностью...

Пока мы добирались сюда, разговор о Фирсове возникал не раз. Возникал как-то сам собой на случайных остановках, со случайными встречными. Если мы говорили, что едем в Белоручейский леспромхоз, то каждый считал своим долгом сказать какие-то слова о Володе, и эти характеристики, дополняя одна другую, выстраивались в биографию человека.

Первое заочное знакомство с Фирсовым состоялось в Вологде, в обкоме комсомола. Заведующий отделом рабочей молодежи Сергей Марков сказал нам, что Володя несколько лет назад сколотил комсомольско-молодежную бригаду, проработал в ней до недавнего времени. За великолепные показатели бригада неоднократно отмечалась премиями ЦК ВЛКСМ, а сам Фирсов был удостоен золотого знака «Молодой гвардеец пятилетки» и ордена «Знак Почета». Но в этом году он оставил налаженный, спокойный участок и ушел на сложный объект отдаленного лесопункта, ушел осваивать новейшую валочную машину в большом и еще не тронутом массиве... А вообще-то он пошел работать на лесозаготовки подростком. Был сучкорубом, ушел в армию. В 1970 году вернулся в свой леспромхоз, работал на трелевке леса. Сейчас Фирсов кандидат в члены КПСС, комсорг леспромхоза. И, наконец, он депутат Вологодского областного Совета... И все это в двадцать восемь лет.

Марков говорил сухо, может; даже нарочито сухо, видимо, хотел предоставить нам возможность самим узнать Фирсова на месте, во время работы...

После обеда мы с Володей остались в балочке. Володя подбросил в жаркую железную печурку еще несколько коротеньких поленьев, затем открыл торцевое окошко и, как бы разделив себя рукой пополам с головы до ног, сказал:

— Я наполовину буду там, — он показал на вторую валочную машину, стоявшую недалеко от леса. — Эта машина моего напарника. На ней сейчас стажируется вальщик с соседнего леспромхоза...

Он предложил мне остаться у печи, а сам уселся у окошка.

— Думаю, для беседы расстояние между нами небольшое.

фото А. Маслова

А я со своего места тоже разглядывал рычащую машину с парящей уже в воздухе и медленно опускаемой елью, зажатой гидравлической «рукой», и думал о своем собеседнике, человеке, родившемся и выросшем в этом лесном краю, думал о том, что в нем тайно и органично должна жить реакция защиты природы, леса. Какие он испытывает чувства каждый раз, оглядывая перед началом работы еще не потревоженный лес?

Когда я спросил его об этом, его серые глаза округлились, лицо стало напряженным. Он заговорил медленно:

— Вы хотите сказать, чувствую ли я боль?.. Чувствую, когда передо мной молодой лес, а если зрелый, который через пять лет превратится в труху, то почему же не валить. Подход тут должен быть практичным. Защиты требует молодой лес...

Володя замолчал, он смотрел в окошко балочка, словно на экран, где было видно, как над белизной снега пила валочной машины стажера дошла до половины толстого ствола и забуксовала. Володя неожиданно поднялся, что-то поискал глазами и, видимо, не найдя, выскочил на воздух. Когда вернулся, объяснил:

— Перегоняли утром машину со старой делянки, в ручине искупался, и вот на цепочке пилы образовалась пленка льда...

Он нашел на полке тетрадку, стал листать.

— Сменный журнал, что ли?

— Нет, когда учился в Новгородской области на курсах по освоению этой валочной машины, делал записи и эскизы, думал, пригодится...

Он углубился в тетрадку, и я отвлек его:

— Володя, вы, кажется, состоите в Постоянной комиссии по защите и охране леса. Нет ли тут парадокса: человек, рубящий лес, должен защищать, стоять на охране леса?

— Ничего странного. Защита леса во многом зависит от тех, кто валит его. Не понимаете? Вот мы пришли в места, где лесной фонд очень богат. Но и планы у нас по лесозаготовке большие, и при этом мы на ходу осваиваем новую технику. Начнем с того, что леспромхозы сами проявляют к лесу бережное отношение. Каким образом? Когда они отводят делянку, то пересчитывают, сколько молодняка, сколько какого леса. Все это вписывают в технологическую карту, чтобы сохранить подрост... Но вот здесь, на этом участке, например, весь молодняк трудно сохранить. Вот я помню, в детстве, бывало, лес валили пилами да топорами, еще моя мать занималась трелевкой на лошади... А теперь техника завалит за спину целый «пакет», зажмет своими железными лапищами и тянет воз, сметая все на пути...

фото А. Маслова

Фирсов увлекся, заговорил быстрее, непримиримее, как будто перед ним сидел один из злостных губителей леса. Мне показалось, что он даже забыл про своего стажера. Но нет! Время от времени он высовывался в окно и кричал: «Держи стойку прямее!» или «Клади плавнее!»

— На курсах в Крестцах, когда мы сели на новую машину, валили ленточным способом, чтобы сохранить подрост. Это значит, что трелевочная машина должна двигаться по одному центральному волоку — ехать по моей дороге и убирать за мной лес. Когда же идет сплошная рубка — есть и такой способ, — то как бы мы, вальщики, ни оставляли маленькие деревья, все равно они попадают под гусеницы трелевочной машины...

— Володя, когда ты был бригадиром молодёжной бригады, как ты строил свою работу, по каким принципам?

— Ну перед тем, как приступить к рубке, я сначала обходил с вальщиками всю делянку, смотрел, как нам лучше ее освоить, удобнее подойти, как обойти молодняк...

— А здесь?

— Здесь так же, но пройдет мое звено — валочные машины, а после мы не знаем, когда пройдет звено трелевщиков. Вот если бы они за нами сразу брали... Здесь, на Янишевском лесопункте, участок, повторяю, очень большой, и сваленный лес уже на сегодняшний день везде раскидан. Иногда мы на этом неосвоенном участке немало древесины теряем до того, как она поступит на перегрузку... Не знаю, может, поработаю еще немного на своей машине и пойду трелевать. А охрана природы, леса — дело неоднозначное. Вот решить проблему сваленной древесины, то есть как вовремя убрать ее — это тоже защита леса. — Володя теперь говорил спокойно. — Но одно дело, положим, критиковать, а другое — искать выход, продумать технологию рубки и вывоза леса, выступить со своим предложением. Ну хорошо, валим лес — нужно валить, страна вон какая огромная, нужда в древесине немалая... У нас в леспромхозе есть старый коммунист — Николай Петрович Демиденко, председатель группы народного контроля. Хороший мужик, ребята его называют «ходячей совестью» леспромхоза. Так вот, недавно я с ним говорил, просил приехать сюда. В общем есть что показать и о чем поговорить.

Дверь открылась настежь, и в балочек с шумом ввалился мой коллега. Весь в снегу, а одна нога была покрыта коркой льда...

— Никак в ручей провалился? — сказал Володя.

— Да, увлекся, такая красота, хотел с низины снять лес... хорошо, фотоаппарат не промочил.

Пока мой товарищ разувался и выжимал носки у печки, зашел трелевщик. Увидев неудачника, он улыбнулся и стал скидывать свои валенки.

— Бери, бери, — говорил он. — В кабине тепло, мне и кирзачи подойдут.

Володя, подбросив в печку дров, потянулся и обратился к товарищу:

— Слышишь, Ваня, я тут говорил о наших делах. Готовься, скоро приедет Демиденко.

— Я сам жду его... Ну как валенки?

— Отлично.

Глядя вслед Ване, Фирсов сказал:

— Ребята здесь подобрались надежные, в основном люди местные, выросли рядом с лесом. Охотники, рыбаки. Понимают — без леса жизни быть не может.

Быстро темнело, и верхушки деревьев золотило уходящее солнце. Треск моторов, казалось, отдалился, а может, просто привыкаешь к нему. Мы лили чай, и Володя, прислонив голову к окну, смотрел на стену елей.

— Володя, а в чем отличие летней валки от зимней?

Он повернулся к нам, рассеянно посмотрел — так, словно вернулся издалека.

— Летний лес... Летом вся природа открыта. Придешь утром, лес весь дремлет, не хочется будить. Заведешь трактор, только тронешься, то глухарь вылетит из гнезда, то рябчик — надо, значит, обойти. Оставляешь это место, переходишь к другому, и опять ехать нельзя — перед машиной муравейник, дерево-то часто растет на муравейнике, и пень нельзя оставлять высоким. А муравьи — санитары леса. Опять обходишь дерево... А сейчас, зимой, все под снегом, ничего не видно: ни муравейника, ни ручья, — он подмигнул моему товарищу... — Как-то мы жгли летом на делянках сучки и обнаружили новорожденных лосят — прямо на земле, один лосенок шатался от слабости, а второй не мог подняться. Кругом березы и сосны. Не стали здесь жечь, не стали мешать, а утром пришли — нет лосят, видимо, мать увела малышей...

— А какой лес тебе нравится? — спросил я.

— Смешанный, всеми цветами смотрится. Сосны просвечивают, березы светятся. Если одна только ель, то скучновато, лес темный... Когда я работал в Алмозерском лесопункте с комсомольско-молодежной бригадой, мы посадили около ста восьмидесяти гектаров леса. Правда, не знаю, каким он стал. Надо поехать, да никак не соберусь. Говорят, растет лес...

Подошла машина. Володя собрался уезжать. Жаль было расставаться, потому что, казалось, о многом не успели поговорить. И, уже прощаясь, я попытался все мои незаданные вопросы выразить в одном:

— Володя, а что ты больше всего ценишь в человеке? В друзьях, близких?..

— Я ценю надежность.

Надир Сафиев

Вологодская область

Просмотров: 4346