Трипура у подножья гор

Трипура у подножья гор

После окончания МГУ я была направлена в Непал на стажировку в Трибхуванском университете. Я должна была изучить непали, государственный язык Непала. Но, кроме языка, я пыталась понять эту страну, о которой так много написано, но о которой мы так мало знаем. И вскоре я убедилась, что, кроме более или менее известного по книгам Непала — страны великих Гималаев и «снежного человека», — существует еще и Непал, где города и городки стоят гуще, чем в самой населенной европейской стране. (Меня прежде всего заинтересовал именно этот Непал, «трипура» — «троеградие» долины Катманду.

Я попала в Непал в июле, в пору муссонов. Сутками шли теплые проливные дожди...

Люди горной страны

Каждое утро часов в восемь за дверью моей комнаты раздавалось шлепанье босых ног, царапающий и поскрипывающий звук неумолимо приближался к моей Двери. Я знала: длинным сухим веником Кират подметает цементный пол.

Я брала печенье, шоколад или еще что-нибудь из съестного и выходила в коридор. Худенький высокий мальчик в коротких штанишках, с мускулистыми загорелыми ногами, отставлял веник в сторону, складывал у груди ладони лодочкой и тихо, даже как-то виновато говорил: «Намастэ, мэм-саб!»

— Здравствуй, Кират! Давно тебя не было. Ты болел?

— Нет, мэм-саб. Я взял отгул. Надо было помочь маме сажать рис...

Трипура у подножья гор

Кирату десять лет. С восьми лет он работает. Сейчас служит уборщиком в университетском городке. Когда ему было шесть лет, он ходил в школу, так что читать и писать немного умеет. Когда-нибудь он, возможно, снова будет учиться, а сейчас некогда: надо помогать матери и сестрам с братьями.

Несколько раз я пыталась узнать от мальчика его имя, но он непременно отвечал, что его зовут Кират. Но «кират» — это ведь название племени, а мне хотелось выяснить, как его зовут дома: Рам, Радж или Гопал?

— Нет, — отвечал он. — Дома меня зовут Джетхо.

В простых непальских семьях к детям обращаются «по номерам»: «джетхо» — «старший», «майло» — «второй», или «средний» (если детей трое), «сайло» — «третий». Третьего, если он последний, называют еще «канчхо» — «маленький». Такие имена имеются и для других детей — восьмого, девятого и десятого, а надо, так и дальше. Но это имена семейные. А официальные состоят из трех слов, где первые два — имя, данное ребенку родителями с помощью астролога, например, Индра Бахадур или Сита Дэви. Индра — имя бога, Бахадур — «смелый»; это имя мужское. Сита — имя легендарной принцессы, а Дэви означает «богиня».

Третье слово — «тхар», родовое имя, примерно соответствует нашей фамилии. Оно указывает на принадлежность к определенной касте. По родовому имени можно определить многое, если, конечно, ориентироваться хоть немного в невероятно сложной системе непальских кастовых, этнических и религиозных отношений. Имя человека — Индра Бахадур Шрестха. Тхар Шрестха означает, что, во-первых, этот человек принадлежит к древнему роду торговцев, во-вторых, исповедует индуизм и, наконец (а может быть, в первую очередь!), тхар Шрестха говорит любому непальцу, что его владелец — невар.

...Десятилетний худенький мальчик с голыми крепкими ногами стоит в длинном холодном коридоре пустого общежития, зажав в смуглых руках жесткий веник.

— Дома меня все называют Джетхо, — повторяет он. — А вы называйте меня Кират, мэм-саб!

У него раскосые глаза, широкие скулы. Он принадлежит к древнему племени киратов, которые еще до нашей эры населяли Восточные Гималаи.

В Непале много народностей. Все они делятся антропологами на два основных типа: южноевропеоидный и монголоидный.

Южноевропеоиды — высокие, узкокостные, стройные. У них прямые носы, большие темные глаза, довольно светлая кожа; происходят они от индоариев. Они населяют южную и среднюю части Непала.

Монголоиды коренасты, у них широкая кость, лица скуластые, кожа имеет желтоватый оттенок, глаза с характерным узким разрезом и складочкой кожи на веке, которая закрывает внутренний угол глаза.

Но поскольку с древнейших времен в долинах Непала оседали и перемешивались различные племена и народности, современное население Непала антропологически нельзя разделить только на эти два типа. В результате взаимодействия различных групп образовались новые — смешанные этнические и антропологические типы. В науке их называют «контактные», или «переходные». Именно таковы невары — основное население долины Катманду, Большой долины Непала. Неваров почти полмиллиона. В их облике соединились черты индийцев и монголоидов.

Из всех многочисленных племен и народностей Непала только невары вполне сформировались в единую крепкую, экономически развитую этническую общность. Государство неваров, возникшее еще полторы тысячи лет назад в пределах Большой долины, достигло своего расцвета в средние века, в правление династии Малла. И в стоящих почти рядом городах долины Катманду — в трипуре Большой долины больше всего живет неваров.

Вход в пагоду охраняют слоны.

Праздник в Киртипуре

Место, где я учусь и живу — Трибхуванский университет, — со всеми своими учебными помещениями, лабораториями, клубом, библиотекой и прочими сооружениями щедро рассыпан на обширной территории, окруженной с трех сторон крестьянскими полями.

С четвертой стороны владения университета подступают к высокому холму, на вершине которого стоит древний город Киртипур, в переводе с санскрита «город славы». Когда-то это был город-крепость, в котором жили невары. Когда правитель княжества Горкха, что находилось к западу от долины, воинственный и удачливый Притхви Нараян Шах вторгся в эти края, именно Киртипур оказал пришельцам наиболее упорное сопротивление. Его осада продолжалась несколько лет. И когда город в 1769 году был наконец взят, победитель приказал отрезать носы и губы всем жителям Киртипура. (Правда, за исключением музыкантов.) И Киртипур стали еще называть «городом людей с отрезанными носами».

Когда (выпадало свободное время, я отправлялась в Киртипур. Подниматься по крутой каменистой дороге на холм с непривычки тяжеловато. Но местным обитателям не привыкать. Из семи тысяч жителей Киртипура многие работают в столице. Каждый день рано утром спускаются они со своего холма и штурмуют автобусы, украшенные плакатами религиозного содержания и киноафишами. Некоторые же предпочитают идти в столицу пешком. На это уходит минут сорок, зато никакой толкотни. Так и шагают жители Киртипура и окрестных деревень по дороге в столицу. Подавляющее большинство в традиционной, распространенной в долине Катманду одежде, которую здесь носят независимо от этнической принадлежности.

Непальская мужская одежда называется даура-суруваль. Она состоит из белой или кремовой длинной рубахи (это и есть даура) с завязками, идущими слева и немного наискось, и такого же цвета штанов — суруваль, которые обтягивают икры как дудочки, но выше колен они непомерной ширины. Это позволяет человеку удобно сидеть на корточках. Рубаха подпоясана длинным и широким поясом «патука», обмотанным вокруг талии и бедер несколько раз. За него можно заткнуть зонтик, палку, топор, кривой нож-кхукри, а внутрь еще и деньги увязать. На голове продолговатая и немного скошенная шапочка — «непали топи».

Утверждают, что своей неправильной формой топи обязана горам Непала, которые она должна напоминать.

Так одеваются все крестьяне, а также средние слои населения долины Катманду. Официальная и парадная одежда непальских служащих — тот же даура-суруваль и черное топи, но к тому еще черный пиджак европейского покроя. Образованная часть мужского населения — высшие чиновники, преподаватели, студенты, инженеры, врачи, а также торговцы с Нью-Роуд — главной торговой улицы Катманду — предпочитают носить европейский костюм. Но, как бы ни был одет непалец, всегда при нем будет большой черный зонт — надежное укрытие и от проливного дождя, и от палящего солнца.

Киртипур — удивительный город. Снизу он выглядит как маленькая краснокаменная крепость на высоком холме. Но стоит подняться на холм и войти в ворота, как понимаешь, что город этот не так уж мал. Налезают один на другой жилые дома, храмы украшают улицы и площади. Храмов здесь, как и повсюду в долине, великое множество. Среди них есть особо почитаемые, например, храм Бхайрава — страшного демона, непальской ипостаси великого бога Шивы. В него стекаются паломники со всей страны.

Особенно много народу бывает на улицах Киртипура по праздникам.

По мощеным улицам бодрым шагом идет процессия музыкантов: профессионалы, члены касты музыкантов, и любители, которые организуют свои группы, так сказать, на общественных началах. Пронзительно звучат духовые инструменты: тонкие флейты-пхета и длинные трубы. Гулко бьют барабаны разных размеров и формы. Звенят цимбалы; то резко, то нежно поют скрипки-саранги.

Оркестров много. Каждый играет свое, и, когда на какой-нибудь площади появляются два, а то и больше оркестров, их музыка на какое-то время превращается в какофонию, которая то перекрывает шум праздничной толпы, то скрывается в нем. Длится это недолго. Оркестры либо расходятся по разным направлениям, либо каким-то образом подлаживаются друг к другу. Музыка праздничных оркестров придает особый колорит и оттенок городам Большой долины. Без нее нет праздника.

А праздник тем временем достигает кульминации. Из ворот храма выкатывают тяжелую колесницу, украшенную гирляндами флажков и Цветов. Под балдахином располагается изображение божества, столь плотно укутанного покрывалами и так густо усыпанного цветами, что его не разглядеть... А над колесницей укреплен толстенный, сужающийся кверху шестиметровый деревянный шест, увитый пестрыми лентами и цветочными гирляндами. Вокруг моментально образуется толпа. Каждый стремится протиснуться сквозь гущу людей, подойти к самой колеснице и прикоснуться к божеству. Колесницу подхватывают, в нее впрягаются, толкают сзади и сбоку.

...Возле одной из крепостных стен собралась тесным кольцом группа людей. В центре под звуки саранги танцует молоденькая девушка в старенькой порванной блузке. Ее волосы растрепались. Она самозабвенно кружится, взмахивает в такт музыки руками. И вдруг я замечаю, что она слепа.

В расстеленную на земле тряпку летят монеты.

В Непале почти не встретишь нищих. Непальцы обладают большим чувством собственного достоинства, и, несмотря на то, что в целом уровень жизни народа пока еще остается одним из самых низких в Азии, ни один бедняк никогда не унизит себя до простого попрошайничества. Выбиваясь из последних сил, он найдет себе занятие, которое хоть как-то сможет кормить и его, и его семью.

Танцовщица не была профессионалкой. Ее движения во многом были неумелыми, даже нескладными, но она честно зарабатывала свои медяки.

И окружающие, казалось, понимая это, подбадривали ее криками, восклицаниями, и монеты продолжали падать в разостланную на земле тряпку...

Золотые Ворота Бхадгаона.

Почему Панга — деревня?

...Если спуститься с киртипурского холма, пересечь несколько рисовых полей (поля эти залиты водой, так что путник идет по узким земляным накатам, которые отделяют одно крестьянское поле от другого), затем обогнуть один-два холма и снова пройти через обширное рисовое поле, то попадешь в Пангу — неварское поселение, которое считается деревней. Когда мне доводилось бывать в Панге, я всякий раз ловила себя на мысли, как мало похожа эта неварская деревня на деревню в нашем понимании...

Странное дело! В Непале есть города, похожие на деревни, и деревни, похожие на города...

В самом деле Панга выглядит очень внушительно. Крепкие стены домов, длинные извилистые улицы, мощенные булыжником, площади, где стоят пагоды, а на платформах пагод на булыжной мостовой расстелены соломенные циновки, где навалены для просушки рис и коренья, кукуруза и мелкий красный перец.

Дома с крутыми двускатными крышами — такие же, как в столице и других городах долины Катманду. В основном трех-, редко пятиэтажные. Красные кирпичные стены контрастируют с различными деревянными элементами — галереями, балконами, наличниками, белыми ставнями, резными решетчатыми рамами, заменяющими стекла в окнах. Карнизы далеко выступают вперед, нависая над улицей. Их поддерживают деревянные подпорки, выходящие из стены дома под острым углом. Крутизна крыш в этих районах обеспечивает быстрый сток воды — ведь долина Катманду подвержена многомесячной осаде муссонных ливней в летнее время года. А нависающие карнизы защищают и от проливного дождя, и от слишком яркого солнца.

Обычно в непальских деревнях первый этаж отводится под склад инструментов, загон для скота. Но в Панге они заняты магазинами, лавками и лавчонками. Здесь продают ткани, металлическую и глиняную посуду, галантерею, продукты питания; и тут же керосин, лампы, японские зажигалки, книги, брошюры, тетради, линогравюры в стиле «индийский лубок».

А если семья не только занимается коммерцией, но и держит скот, под хлев отведена лишь часть помещения внизу. Дом у зажиточной семьи просторный и состоит из нескольких «корпусов», которые примыкают друг к другу под прямым углом, образуя внутренний двор. Хлев находится в одном из таких «корпусов», изолированно от остальных помещений.

Для того чтобы как можно меньше посторонних людей топталось в помещении, где приготовляется пища, и около него, кухня в неварских домах располагается на самом верхнем этаже.

Даже крыши домов в Панге из шифера, а не из дранки или соломы, как в деревнях.

И уже окончательно сходство деревни Панга с городом довершает полное отсутствие какой бы то ни было растительности возле домов — ни дерева, ни кустика, ни цветка... Мостовые, высокие кирпичные стены...

Оживляют этот строгий облик лишь некоторые яркие детали: развешенные над окнами, дверьми, (Свисающие со стен связки репчатого лука всех оттенков и переливов сиреневого цвета. Нанизанные на веревку золотые початки кукурузы... Алые стручки перца... Пучки рисовых колосьев... Разложенные для просушки охапки соломы... Выстиранные женские сари цветными узкими полотнищами свисают из окон верхних этажей...

Над притолоками многих дверей висят клетки с яркими попугаями всех мастей и размеров.

Но почему все-таки Панга, этот крупный населенный пункт, во внешнем облике которого нет ничего деревенского, не принадлежит к разряду городов?

Мне кажется, что главной причиной этого является изолированность Панги от внешнего мира. Вроде бы расположена она совсем близко от Катманду и уж тем более от Киртипура, а подступиться к ней нелегко — нет дороги, на машине не подобраться к Панге, и все грузы путешествуют на спинах носильщиков. В основном жители Панги обеспечивают себя сами. На окрестных полях, на террасированных склонах гор они выращивают овощи и рис.

Будь Панга на пересечении торговых путей, окажись в ней какая-то точка для приложения капитала, тогда, возможно, стала бы она разрастаться и приобрела бы серьезное экономическое значение... И, может быть, возник бы в долине Катманду еще один город.

Трипура у подножья гор

Но пока в Панге нет динамизма, присущего городу. И она остается деревней. Деревней, похожей на город. Но лишь только внешне.

Такими пластинками облицован храм Махабодха в Патане.

Патан и Бхадгаон

Собственно «трипуру» — «три града» составляют столица Катманду, Лалитпур (теперешнее название Патан) и Бхактапур (ныне Бхадгаон). С тех пор как в XV веке король Якша Малла разделил свои владения между сыновьями, и вплоть до того времени, как завоевал Большую долину Притхви Нараян Шах, все три города были городами-государствами. Патан гордится двумя прекрасными памятниками средневековой архитектуры — индуистским храмом бога Кришны и буддийским Махабодха. Первый поражает своим изяществом и пропорциями. Стены второго сложены из тысяч терракотовых пластинок, и на каждой из них изображен Будда.

Патан — в нем живет более сорока тысяч жителей — второй по численности населения после двухсоттысячного Катманду. Оба города разделяет река Багмати. Официально расстояние между обоими городами четыре километра, но практически они сливаются предместьями. Поэтому можно сказать, что Патан начинается там, где кончается Катманду.

Самый молодой город триады — Бхадгаон. Он был основан в IX веке, на полтораста лет позже Катманду и на тысячу двести лет позднее Патана. Второе название города — Бхактапур. В переводе с санскрита «город верующих». Почему жители назвали свой город «городом верующих»? Непальцы глубоко религиозны и сейчас, а в средние века неверующих, очевидно, не было вовсе. Их просто не могло быть. Неужели же в других городах Непала были безбожники? Конечно, нет. По-видимому, жители города выразили в названии и свою приверженность именно к индуизму. (Слово «бхакта» в санскрите означало не просто верующего, а адепта индуистских божеств, особенно Вишну.) Так что непальцы той далекой эпохи в названии города выразили тот смысл, который тогда был явным, но с течением времени потерялся: «Бхактапур — город бхактов», то есть приверженцев индуизма.

И потому, очевидно, ревностные почитатели бога Вишну построили свой город таким образом, что в плане он напоминает гигантскую морскую раковину — один из атрибутов Вишну.

В отличие от Патана, который сливается с Катманду, Бхадгаон-Бхактапур значительно удален от столицы: он лежит примерно в одиннадцати километрах к востоку от нее.

Город виден издалека: он кажется многоярусным, потому что дома его построены на холмах. Над рядом домов с крутыми крышами, стоящих у подножия холмов, поднимается новый ряд, затем еще один, и так до последнего яруса, расположившегося на самом гребне холмов.

Прежде чем въехать в Бхадгаон, минуешь большой пруд Сидхи-покхари, в котором, по поверью, живут две волшебные змеи. Не знаю, как насчет волшебных змей, но обычных змей в долине полно. И встреча с ними, как правило, не сулит ничего хорошего. Тем не менее змеям в долине Катманду поклоняются. Изображения змей в любом храме, а храмов в Бхактапуре очень много.

На Дворцовой площади теснятся пагоды и храмы, слева от въезда в главные ворота стоит Дворец Пятидесяти Пяти Окон. К нему примыкают Золотые Ворота. Один западный исследователь сказал когда-то: не будь в Непале ничего достойного внимания, все равно ради одной только Дворцовой площади Бхактапура стоило бы претерпеть все тяготы путешествия и увидеть это чудо...

Чудеса в Бхактапуре не ограничиваются одной Дворцовой площадью. Чудесна пятиярусная пагода Ньятапола, удивительно пропорциональное сооружение с высокой лестницей, которую охраняют парные изваяния великанов, слонов, львов, грифонов и богов.

Окна одного дома выточены из дерева и представляют собой распущенный во всей своей красе хвост павлина. Филигранной работы, словно из кружева сплетенный хвост, который веером расходится от изящной выпуклой фигурки царь-птицы, помещенной в центре. И Дворцовая площадь, и пагода Ньятапола, и павлиньи окна — все это, так сказать, традиционные достопримечательности. Но каждый находит здесь свое чудо, не обязательно входящее в список непременных записных туристских объектов.

Трипура у подножья гор

Как-то с группой студентов-непальцев я приехала в Бхадгаон. После обязательной программы нас отпустили прогуляться по городу. Мы долго шли вдвоем с одним из студентов по извилистым улочкам Бхактапура и никак не могли выбраться из их лабиринта к месту сбора.

Городская жизнь Непала — в будни и праздники.

Заглядевшись на резные ворота, над которыми нависла голова страшного демона с разинутой клыкастой пастью, мы неожиданно потеряли из виду своих спутников и в некоторой растерянности пытались сообразить, куда же нам идти.

Дело осложнялось тем, что даже местные жители не могли нам помочь. Те редкие старики, что сидели у порогов своих домов, как выяснилось, не говорили по-непальски. А мы не понимали по-неварски.

Вообще-то многие жители Непала владеют по меньшей мере двумя языками — родным и непали, государственным языком, который в этнически пестрой стране стал средством межнационального общения.

Но оказалось, что здесь, в Бхактапуре, четвертом по величине городе Непала, который расположен в каком-нибудь десятке километров от столицы, есть кварталы, где время словно остановилось...

Здесь, в этих старых кварталах, невары живут в замкнутом мире, погрузившись в свой быт, в свои хозяйственные заботы, выработав особый жизненный ритм, неторопливый, размеренный...

У них свой круг общения, ограниченный деловыми отношениями и семьей. Благо семья большая. Ведь у неваров дети, обзаведясь собственной семьей, остаются в доме с родителями. Таким образом под одной крышей живут три, а то и четыре поколения одновременно.

В объединенной семье муж и жена — как бы простейшая клетка организма, его основа. В то же время такая супружеская пара — это ветвь дерева. Рядом живет брат мужа со своей женой. Рядом еще один брат с семьей и еще один. Сыновья их приводят в тот же дом своих жен и получают в свое пользование какую-то часть жилища. Здесь же живут незамужние дочери.

Все эти родные братья, их дети, которые приходятся друг другу двоюродными, дети их детей, как ветви и веточки, упираются в ствол дерева — в здравствующих стариков родителей. Дерево это бурно разрастается, охватывая своими ветвями не только родовой дом, но и прилегающие к нему пристройки, порой занимая целый квартал. Правда, в наше время некоторые молодые семьи пытаются селиться отдельно от «дерева».

Итак, мы шли по закоулкам Бхактапура и не могли из них выбраться. Стал накрапывать дождь.

Мы уже начисто потеряли всякую надежду выбраться из лабиринта и поспеть к сроку. И вдруг за каким-то бесчисленным поворотом увидели автобус.

Сверкающий стеклом и никелем, он казался чужеродным на Дворцовой площади, куда стекались кривые каменные улицы Бхактапура-Бхадгаона, самого молодого и самого древнего, самого неварского из городов Большой долины...

Наталья Карпович

 
# Вопрос-Ответ