Ашики соревнуются в Конье

01 декабря 1977 года, 00:00

Ашики соревнуются в Конье

В августе Конийская равнина наполняется скрипом телег. Крестьяне с темными неподвижными лицами, в надвинутых на глаза кепках и их жены, одетые в шаровары и домотканые жилетки, свозят на тока сжатую пшеницу. Телеги запряжены буйволами, лошадью или осликом, но иногда тащит их и трактор. Стучат молотилки, палит солнце, пахнет травой и овечьей шерстью, и пот заливает глаза, и пыльное марево плывет над равниной. Внутреннее плато, житница страны...

Как и всякая степь, Конийская равнина особенно хороша весной. Пшеничные поля дымчато-зеленого цвета, обломки скал на холмах блестят, как сталь, глубокие балки — розовато-лиловые. Вдоль дороги бегут цепочки пурпурных, голубых и желтых цветов. Под летним солнцем все быстро высыхает, потому что на обширных пространствах почти нет деревьев, а в воздухе влаги. Пшеница наливается, и равнина становился золотой. Там, где золото собрано, почва похожа на ржавое железо. Зимой мороз, снег и ледяные ветры выбеливают равнину. Но весной спрятанные зерна снова проклюнутся, вырвутся на свободу и осветят степь теплым и радостным светом.

Шоссе из Анкары в Конью то позволяет машине разбежаться, то гасит скорость крутыми поворотами. Недалеко от Коньи она пересекает стальные рельсы. Самый обычный переезд, и не сразу вспоминаешь, что это Багдадская железная дорога, знаменитая когда-то трасса Берлин;— Босфор — Багдад, та самая, которую кайзеровская Германия пробивала на Восток через Багдад, чтобы приблизиться к Персидскому заливу и Британской Индии. Нет уже кайзеровской Германии, Британской империи, Османской империи. Но по-прежнему есть эти холмы, будто бы покрытые рыжей верблюжьей шерстью, и белые ручейки овец, и саманные хижины с плоскими крышами. Есть хлебная Анатолия — Турция бронзовых степняков, зерна и скота.

Конья

Конья встречает кварталами, скучными, как все окраины современных городов, и ты разочарован, потому что в своем воображении уже нарисовал образ бывшей столицы сельджукской империи. Но в центре города каменная вязь мечетей, изломанные своды школ-медресе, аркады караван-сараев, изящные контуры минаретов вознаграждают м за пыль, и за степное однообразие.

Конья — один из древнейших городов мира. Раскопки в местном парке обнаружили крупное селение, которое существовало за семь тысячелетий до нашей эры. Хетты, эллины, римляне, византийцы, крестоносцы владели древним городом Иконией, пока она не стала Коньей — столицей турок-сельджуков. Потом столица рухнула под ударами монголов. Небольшой археологический музей Коньи хранит бесценные сокровища, сравнимые с сокровищами Лувра и Эрмитажа.

Для путешественника наиболее доступный вид турецкого искусства — архитектура. До того как распространились по свету коробки, турецкая архитектура отличалась явно выраженной неповторимостью двух главных периодов — сельджукского и османского. Общественная архитектура была представлена прежде всего мечетью—местом совместной молитвы, а также религиозными школами-медресе, мавзолеями-тюрбе, дервишскими монастырями-текке, богадельнями, караван-сараями, банями, фонтанами, мостами. Сельджукская пословица гласила: «Обойди весь свет, но посети также Конью». Здесь хранились прекрасные образцы сельджукской архитектуры, и в этом смысле с ней могут соперничать лишь несколько городов Анатолии — Сивас, Эрзерум, Амасья, Кайсери.

Сельджукские архитекторы предпочитали простую структуру, которая контрастировала с изысканностью отделки. Мечети построены в форме базилики, а крыша, поддерживается параллельными рядами колонн, частью взятых из христианских храмов. Арки, как правило, стрельчатые. Те же арки и в элегантных сельджукских мостах, которые нет-нет да и встречаешь в Анатолии. Отделка особенно богата на воротах и порталах. Арабские надписи, геометрические узоры, абстрактные рисунки, цветы, листья, иногда фигурки животных, вырезанные на камне или штукатурке, — все сливается в чудный каменный узор. Сельджукские мавзолеи легко различить по их круглой или многоугольной форме, на которую насажены остроконечные крыши. Иногда в стены зданий вписаны колонны, пилястры и высокие слепые арки, которые встречались здесь еще в домусульманских сооружениях.

В Конье еще сохранились кварталы старых домов, у которых верхние этажи нависают над улицей, а балконы и эркеры покрыты деревянной резьбой. В этих старинных кварталах главная прелесть Коньи, но известность ее в Турции объясняется не только архитектурой. Конья славится еще ежегодным состязанием ашиков — народных певцов, аккомпанирующих себе на сазе.

Шамси и Ихсани

Каждую осень по всей Турции развешивают объявления: «Ашики, приходите со своими сазами сражаться в Конью!» Ашики со щипковыми инструментами — сазами— собираются на фестиваль. Темы их песен и баллад по большей части романтические и любовные. Импровизация — высшая точка соревнования. По традиции, ашики соревнуются в кофейнях. О месте кофейни в турецком быту я еще расскажу, а пока лишь отмечу, что более подходящей аудитории не найти. Заключительное выступление, когда схватываются два известных ашика, собирает в самую большую кофейню города столько народу, что заказывать столик нам пришлось заранее.

В тот день скрестили сазы два самых знаменитых ашика: Шамси и Ихсани. Двум певцам судьи задают тему, и ашики тут же по очереди сочиняют стихи и музыку. Публика рукоплещет и одобрительно восклицает, когда то один, то другой находят удачное сравнение или изящный музыкальный поворот. Виртуозы ставят себе между губ булавку, чтобы, сочиняя стихи, не произносить считающиеся неблагозвучными звуки «б», «п» или «м» — иначе иголка уколет губы.

Ашики чаще всего приходят из восточных районов Турции. Они приходят в город, поют и говорят, что им нравится, критикуют губернатора, помещика или полицию. Веками бродили ашики среди крестьян, ели их горький хлеб, добытый тяжким трудом, и выражали в песнях, долгих, как степные плато Анатолии, их чувства и думы. Тем у ашиков много, но всегда они возвращаются к сюжету любви — печальной и безнадежной, потому что слово «ашик» значит «влюбленный».

Несмотря на распространение современных западных ритмов и мелодий, в Турции большинство людей, включая молодежь, предпочитают народную музыку. И если радиослушателей хотят привлечь к какой-нибудь передаче, в начале ее исполняют записи песен известного ашика.

Стать ашиком непросто: надо поступить учеником к мастеру, научиться играть на сазе, освоить старинные музыкальные и стихотворные ритмы. За несколько лет ученики накапливают поэмы и песни и, что более важно, учатся сочинять баллады на заданный сюжет. И, лишь выдержав перед заслуженными ашиками экзамен, можно начинать странствия. Учитель дарит ученику саз, придумывает псевдоним, и новый певец уходит бродить по Турции.

Во многих больших городах были собственные ашики. Когда приходил другой певец, между ними устраивались соревнования в какой-нибудь кофейне. Ашики раскланивались, садились друг против друга и по очереди пели. Начинали с любовных песен. Каждый пытался превзойти другого в сравнениях, образах, музыкальном искусстве. Затем дуэль становится острее. Поэты начинали ловко подкалывать, «оскорблять» друг друга в песнях, пока слушатели не определяли победителя.

...Итак, скрестили сазы знаменитые современные ашики Ихсани и Шамси. Ихсани явно был впереди соперника, когда исполнял любовные песни. Он и выглядел впечатляюще: гордо посаженная львиная голова, густая борода и черные волосы, спускающиеся волнами на плечи и грудь; мощный лоб изрезан морщинами. Гипнотизирующий взгляд черных глаз заставлял слушателя верить, что Ихсани поет для него одного.

Когда дело дошло до взаимных уколов, начал брать верх Шамси. Густые волосы Ихсани стали объектом наиболее ядовитых насмешек, потому что у них был тот же цвет, что и у шкур черных горных козлов. И в песне Шамси Ихсани превратился в козла, который попал к нему в руки. Шамси зарезал козла, поджарил и съел его мясо, а потом сел отдыхать на циновке, сплетенной из его волос, и заиграл на сазе нежную мелодию для возлюбленной Ихсани. Публика покатывалась от смеха, а Шамси, предчувствуя полную победу, закинул голову, взглянул на воображаемую луну и действительно завел песню, полную любовной страсти.

Но вот Ихсани стал отвечать ему, и Шамси сразу уловил, что переборщил в насмешках. Ихсани, в свою очередь, сравнил его с истощенным чесоточным псом, который воет на луну? На его вой отвечает лишь хор презрительных кошек на крыше кофейни. Шамси понял, что он побежден, и элегантно встал, приблизился к Ихсани, приложил его руку к своему лбу, а потом поцеловал ее.

На состязаниях в импровизации судьи задают только любовные темы. И даже осыпая друг друга колкостями, Шамси и Ихсани держались в «лирических рамках».

Но обычно темы ашиков гораздо шире. Прежде всего это темы социальные, волнующие простого турка не меньше (если не больше), чем любовь и луна. В истории страны не раз бывало, что ашиков бросали в тюрьмы, из некоторых городов и деревень их изгоняли те, кого они высмеивали.

Вообще быть ашиком трудно, ибо жизнь его состоит не только из побед на состязаниях, но и из долгих скитаний, чужих крыш над головой и более чем скромного завтрака-обеда-ужина...

В кофейне

В Конье, как и везде в провинции, повар в ресторане гордо покажет шипящие сковородки и кипящие котлы и предложит попробовать кушанья, ловко орудуя длинной деревянной ложкой. В глубинке пища незатейливая, но невкусной пищи я не встречал в Турции нигде.

Мое восхищение турецкой кухней прошу не считать за недостаток патриотизма. Турецкая, или, скорее, стамбульская, кухня для Ближнего Востока и Балкан — от Югославии до Ирана — примерно то же, что французская для Европы. Повара при султанском дворе унаследовали традиции анатолийской, балканской, кавказской, иранской и среднеазиатской кухни, а провинция подражала столице.

Каковы бы ни были секреты кулинарного искусства, основа турецкой кухни — плоды земли.

Добрая турецкая еда начинается с мезы — разнообразных закусок: копченой рыбы, мидий, печени, холодных вареных мозгов барашка, холодных овощей в оливковом масле, брынзы с кусочками сладкой дыни, а также свежих огурцов, молодого чеснока, помидоров. Огурцы подают и вместе с фруктами.

Самое известное блюдо за пределами Турции — шиш-кебаб, по-нашему просто шашлык. Словом «кебаб» обозначают жареное или по-другому приготовленное мясо, а «шиш» — это шампур. Среди местных мясных блюд знаменит донер-кебаб, дословно — «вращающийся кебаб». На вертикально поставленный вертел, который полукругом охвачен полочками с горящими углями, насаживают заранее приготовленное мясо со специями, вперемежку с кусками бараньего жира — для сочности и мягкости. В несколько мгновений поджаривается тонкий слой мяса. Его срезают сверху вниз острым ножом и поворачивают вертел. Обычно донер-кебаб располагается в окне или небольшой будочке у входа в ресторан, и ароматный запах окутывает прохожих. Если человек голоден, то устоять трудно. Донер, приправленный соусами, подают на лепешке.

Одно из популярных блюд — тушеное мясо с чесноком, луком, помидорами, с различными травами. Любят в Турции и плов. На Черноморском побережье любимое блюдо — черкесские куры, покрытые пюре из ореха с перцем, известные нам как грузинское сациви.

Все, что нафаршировано, — по-турецки «долма». Турки фаршируют кабачки, баклажаны, томаты, перец, даже зеленые оливки, вынимая косточку и помещая внутрь кусочек красного перца. Фарш делают из риса, мяса, добавляя орехи. Ко всем видам долмы подается йогурт — что-то вроде кавказского мацони. В него могут подмешать немного растертого чеснока, и тогда получается вовсе восхитительное блюдо. Если йогурт разводят в воде и присаливают, получается айран — прекрасное средство утолить жажду. Раньше состоятельный крестьянин день начинал с супа. Но сейчас обычный завтрак турка среднего достатка — чай, хлеб, брынза, несколько маслин, иногда немного варенья. Мясо — для большинства — блюдо больших праздников, рис — слишком дорогое удовольствие. Для пролетариата города и брынза стала недоступной. Большинство населения обходится хлебом, кукурузной кашей и фасолевой похлебкой с травами. Голода в Турции нет, но настоящей сытости тоже.

Без мяса турок обходится, но от кофе ему отказаться трудно. Турецкий кофе готовят без сахара, со средним количеством сахара и очень сладким. Гущу оставляют в чашечке. Кофе варят в джезве, медных сосудах с длинной ручкой. Одну-две чайные ложки молотого кофе заливают маленькой порцией воды.

Кофе подают со стаканом холодной воды. Ею можно прополоскать рот, чтобы освободить его для чистого вкуса кофе. Но воду пьют и после кофе, и между глотками, особенно в жару.

Кофе появился в Турции в XVI веке и завоевал всеобщее признание. Не раз с того времени его запрещали под нажимом исламских законоучителей-улемов.

В начале XVII века турки стали курить табак. Его тоже запретили, но курение продолжалось втайне и распространилось настолько, что спустя полсотни лет султан Мурат IV счел здравым снять этот запрет.

В Турции угощают кофе в любой час дня и ночи — в отелях, на борту паромов, в конторах. Однажды пытались декретом запретить чиновникам и служащем пить кофе или чай во время работы. Но из этого ничего не вышла. Западные бизнесмены утверждают, что у них и турок «кофейная несовместимость», даже если в личном плане они доброжелательно настроены друг к другу. Например, такой бизнесмен приходит к турецкому директору подписать какую-либо бумагу. «Пожалуйста, присядьте», — говорит турок. «Да нет, мне на несколько секунд», — отвечает бизнесмен. «Что вы хотите — чай или кофе?» — «Зачем мы будем терять время?» — «Нет, я настаиваю». Бизнесмен, кляня турка, сидит четверть часа и пьет кофе. Приходили и уходили люди, турок говорил с кем-то по телефону. «А бумага?» — наконец раздраженно спрашивает посетитель. «Пожалуйста, она уже подписана».

Или турок придет, в свою очередь, к такому бизнесмену с какой-либо бумагой. Тот просматривает ее и, если видит, что она дельная, здесь же ставит подпись. Турок, помявшись, уходит с мыслью: «Ну и невежа, даже кофе не предложил!»

В обычном ресторане кофе или чай не готовят, а посылают мальчика в соседнюю кофейню. Но еще чаще турок направляется туда сам.

Кофейни — целый общественный, культурный и экономический институт турецкого общества. Они оборудованы газовой плитой, батареей джезве, самоваром и кальянами, в которых табачный дым проходит через слой воды. В Турции более пятидесяти тысяч кофеен, и, как мне кажется, изрядная часть их — в Конье.

Классические кофейни османских времен, где на диванах возлежала богатые посетители, потягивая дым из многометровых кальянов, а слуги разносили лукум и шербеты, остались лишь в столичных отелях, как приманка для туристов. Обычные же кофейни просты и практичны. В одних могут стоять несколько колченогих стульев и кособокие столики, другие хорошо обставлены. Некоторые кофейни называются «кыраатханэ», дословно — «читальня». Не обманывайтесь вывеской. В них действительно есть газеты, но тут же играют в карты или нарды, а то и в бильярд, смотрят телевизор, курят, беседуют. В кофейнях находят убежище и безработные, и профессиональные карточные игроки, в зимнюю стужу согревается прохожий. Студенты приходят сюда почитать, поспорить, подготовиться к занятиям. Если ты чувствуешь себя одиноким, можешь завернуть в кофейню и поговорить о чем хочешь с людьми.

Турецкие кофейни — чисто мужской мир. Лишь последние годы в них стали появляться туристки-иностранки, но турчанки — никогда. Во всяком случае, в Конье.

Я вспоминаю сценку, свидетелем которой был. В последний день мусульманского поста — рамадана — мы сидели в кофейне. Зал был полупустой — всего несколько иностранцев. Лишь за одним столиком сидели симпатичный юноша-турок и его подруга, с распущенными волосами, в брюках и пальтишке. Юноша смущенно и дерзко взял ложку и съел стакан йогурта. Девушка смотрела на него с восхищением и испугом, жалостливо и тоже смущенно. Уловив гневные взгляды постящегося официанта, даже мы, приезжие, почувствовали необычность сцены — женщина в кофейне, юноша ест во время рамадана! Заплатив, молодые люди ушли, явно обалдевшие от собственной смелости — они бросили вызов традициям в самой Конье!

А. Васильев

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5689