Горный мир вичолов

01 декабря 1977 года, 00:00

Горный мир вичолов

Шел уже второй час полета, но внизу, за стеклом иллюминатора, проплывала все та же однообразная панорама остроконечных вершин. Похоже, Татевари — Дедушка

Огонь — и его сын Тавесикуа — Отец Солнце — действительно раздробили здесь фантастическую гору. Между вершинами глаз угадывал узкие расселины, и трудно было поверить, что в этом первозданном хаосе столетиями живут таинственные вичолы. Кеннет Вуд не раз бывал в поселениях различных индейских племен в Латинской Америке и считал, что научился понимать жизнь этих людей, затерявшихся в бескрайней сельве. Однако суровый горный мирок вичолов казался настолько непохожим на все виденное им раньше, что в душе Вуда зашевелились сомнения: не слишком ли опрометчиво он взялся написать очерк об этом племени мексиканских индейцев? Удастся ли наладить с ними контакт, как это было, скажем, с яномамо? (1 См. очерк «Так повелел Хекура» в № 5 «Вокруг света» за 1977 год.)

Правда, Кеннет Вуд на рынке в Тепике встретил индейца вичола, продававшего небольшие ярко разрисованные куски ткани со стилизованными изображениями людей, фантастических птиц, животных, цветов, солнца и луны. Это были знаменитые неарики, или «говорящие картинки», — рисуночное письмо вичолов. Еще сравнительно недавно индейцы ни за что не соглашались отдавать их иноплеменникам. Для них искусство пиктографического письма было даром богов, который следовало хранить в тайне от непосвященных. Теперь же вичолы, насколько удалось выяснить Вуду, относились к неарикам так же, как и к тканым поясам или бусам из цветной фасоли, изготовляемым мастерицами племени для продажи «людям внизу». Да и груз их самолетика — двутавровые балки для строительства школы — тоже о чем-то говорил. А раз вичолы не избегают контактов с внешним миром и не отвергают современной цивилизации, значит, они должны более или менее терпимо относиться к чужакам.

Но тут самолетик запрыгал по узкой зеленой полоске относительно плоской земли, невесть откуда взявшейся посреди скал и громадных камней. Кеннет Вуд жадно вглядывался в обступившие их зеленовато-серые вершины, увенчанные серебристыми тиарами облаков. Ему подумалось, что эти горы не только защищали вичолов от алчных пришельцев, но и вселяли в индейцев мужество и стойкость, помогавшие больше столетия отражать все попытки испанских конкистадоров покорить их.

Вскоре на дальнем конце «аэродрома» показались три коренастые фигуры. Когда индейцы приблизились, Кеннет разглядел, что это были черноволосые юноши, одетые в широкие белые штаны и рубахи, белые сомбреро из волокон кактуса, ременные сандалии и пестрые пояса с бахромой из красных кисточек.

В трех шагах от самолета вичолы остановились, сняли шляпы и слегка склонили головы. Горделивой манерой держаться они напомнили Вуду средневековых испанских грандов, какими их принято изображать в кино, и он вдруг почувствовал непонятную робость.

Часа через два, когда вичолы с помощью Вуда и пилота кончили разгрузку, Рамон сказал Кеннету:

— Вот уж никогда бы не подумал, что они смогут выдержать такой темп.

Журналист смог лишь кивнуть, едва дыша, — с непривычки высота давала себя знать.

Когда самолетик улетел, юноша, которого пилот называл Мигуэлем, сделал приглашающий жест Вуду и, не оборачиваясь, зашагал по петлявшей между скал тропинке.

— Послушай, Мигуэль... — начал было он.

— Меня зовут Матсуа, — прервал его юноша.

— Матсуа?.. Но ведь...

— Для «людей снизу» я — Мигуэль Чиварра. Но мое настоящее имя Матсуа, — повторил индеец. Позднее Кеннет узнал, что по-вичольски так называется широкий браслет из кожи, который носят стрелки из лука, или «человек, заботящийся о других».

— Хорошо, Матсуа. Скажи, куда делись ваши люди из деревни?

— Они ушли в Сан-Хосе. Скоро нужно сажать бобы и маис. Они будут просить у богов дождя. Чтобы выросла хорошая еда, надо много воды...

Пока они шли к деревне, Матсуа Мигуэль спокойно и обстоятельно рассказывал тейвариси — чужеземцу — о вичольской агротехнике. Рассказ сопровождался громкой зажигательной мамбой: у одного из юношей был транзистор, вполне прилично принимавший Тепик, и он всю дорогу развлекал спутников музыкой и даже приплясывал на ходу.

Давным-давно все вичолы, по словам Матсуа, жили в святой земле, которая называется Вирикута, у подножия высоченной горы. Потом их стало так много, что еды на всех не хватало. Тогда Татевари — Дедушка Огонь, — его жена Бабушка Накаве — Богиня Жизни — вместе со своим сыном Таеесикуа — Отцом Солнцем — раздробили гору, а обломки рассекли быстрыми реками; так получились долины, куда смогли переселиться вичолы. И еще наказали боги, что не должны они селиться все вместе, чтобы не мучил их голод. Поэтому-то вичолы до сих пор живут на одиноких ранчо, иногда на расстоянии нескольких часов ходьбы друг от друга. Лишь там, где реки промыли долины пошире, несколько ранчо образуют киекари — маленькие деревни, такие, как Санта-Клара. Под поля вичолы используют склоны, выжигая на них кустарник. На ровных или относительно пологих участках землю вспахивают деревянными плугами, в которые впрягают пару быков. Крутые склоны обрабатывают вручную, причем каждое кукурузное зерно или фасолину бросают в отдельную лунку, оставленную заостренным посохом. Так же сажают и тыквы. После этого все зависит от дождей: выпадет их много — будет хороший урожай. А вот короткие, пусть и сильные ливни в конце весны и начале лета не сулят ничего хорошего — вода стечет по склонам раньше, чем ее впитает земля.

— В Сан-Хосе соберутся люди из многих-многих ранчо и киекари. Они будут молиться в туки — это вроде как у вас церковь — Бабушке Накаве и Матушке Воде, — закончил Матсуа.

— Но как же боги услышат их? — осторожно спросил Вуд. Ему хотелось выяснить, насколько Матсуа верит в рассказанную легенду.

— Об этом знает только мара-акаме Хиларио.

— А кто такой мара-акаме?

Юноша замялся, пытаясь вспомнить испанское слово:

— Это тот, кто говорит с богами.

— Значит, он колдун, заклинатель?

— Да. И еще он лечит больных и вместе с другими мара-акаме велит людям, что нужно делать. Это они сказали, чтобы у вичолов были школы.

Журналист не поверил своим ушам: индейский знахарь-колдун, ратующий за школьное обучение!

Оказалось, что организовать аудиенцию у мара-акаме проще простого: он остался в киекари Санта-Клара.

— Почему же он не пошел в Сан-Хосе вместе с другими вичолами? — удивился Кеннет.

— Хиларио очень стар, скоро, наверное, сто лет, и поэтому остался охранять священную пещеру.

Вот показалась и сама «деревня» Санта-Клара: несколько сложенных из грубо обтесанных камней хижин с островерхими соломенными крышами, в беспорядке разбросанных на голом пятачке у подошвы горы.

...Ни снаружи, ни внутри дом Хиларио ничем не отличался от других вичольских хижин, которые успел осмотреть Вуд. Такой же плотно утрамбованный земляной пол с обложенным закопченными потрескавшимися камнями очагом посредине; вдоль дальней стены протянулись нары-лежанки из жердей, покрытые вытертыми оленьими шкурами; на вбитых в стены колышках развешана кухонная утварь — ведра, сковорода, несколько кастрюль; в темном углу стояли мешки, видимо, с зерном, на них глиняные горшки и ярко раскрашенные сосуды из тыкв. Ни дымохода, ми окон в доме не было: их заменял широкий просвет между скатом крыши и стенами на высоте чуть ниже человеческого роста.

Мара-акаме оказался крепким жилистым стариком, на морщинистом лице которого молодо поблескивали глаза. И хотя годы ссутулили его широкие плечи, выглядел он, по мнению Вуда, никак не старше шестидесяти. Одет он был так же, как Матсуа. Только рукава и подол свободной блузы-рубахи украшали вышитые красной и синей шерстью фигурки фантастических животных и цветов, да к тулье и полям сомбреро были прикреплены птичьи перья и пушистые помпончики, все время чуть заметно подрагивавшие от движения воздуха.

Когда Вуд и Матсуа вошли в хижину Хиларио, тот, скрестив ноги, сидел у огня и неотрывно смотрел в сжатую ладонями прозрачную призму явно фабричного производства. Юноша предостерегающе поднес палец к губам и прошептал:

— Сейчас мара-акаме нельзя мешать. Он смотрит в волшебное стекло.

Так они простояли, наверное, не меньше получаса. Наконец Хиларио оторвался от созерцания «магической» стекляшки и обратил внимание на гостей. Матсуа выступил вперед и принялся пространно объяснять мара-акаме, зачем пожаловал к нему долговязый тейвариси. Колдун бесстрастно выслушал юношу, а затем мизинцем указал на место по другую сторону очага, как бы приглашая чужеземца устраиваться поудобнее. Во всяком случае Вуд именно так истолковал жест; лишь позднее журналист узнал, что означало это просьбу к Татевари — Дедушке Огню — расстроить любые злые козни, если их замышляет пришелец.

Вуд спросил Хиларио, что он видел в «волшебном окне».

— Вирикуту, святую землю, где растет хикури, дар богов священный кактус пейот, (1 Пейот, или пейотль, — разновидность кактуса, плоды которого оказывают одурманивающее действие.) — перевел Матсуа. — Сейчас все вичолы в Вирикуте собирают хикури, чтобы завтра боги услышали их вместе с теми, кто будет молиться в Сан-Хосе.

В словах вичольского юноши звучала такая убежденность, что журналист не решился ставить под сомнение чудодейственную силу «волшебного окна».

Секрет «ясновиденья» через месяц, уже перед отъездом, раскрыл Вуду учитель Мариано Перейда в Сан-Андре-Коамиате, административном центре Страны Вичола. Оказывается, совпадение того, что якобы видели в «магическом стекле» мара-акаме, с действительными событиями, происходившими в определенное время на Великом Пейотовом Пути или в святой земле Вирикуте, достигалось довольно просто. У каждого мара-акаме, и уходившего в пустыню, и остававшегося в деревне, имелся тоненький ремешок с узелками, напоминавшими, когда, где и что надлежит делать паломникам на выверенном вековыми традициями пути. И мара-акаме прекрасно знал, когда будут, например, приносить жертву Татевари или совершать обряд поклонения Тавесикуа. Детали же с успехом восполняла фантазия и опыт мара-акаме, не раз ходивших в Вирикуту.

— Только не подумайте, что мара-акаме — обычные шарлатаны, играющие на невежестве индейцев. Иногда, конечно, они идут на обман, как это бывает с «волшебным окном» или тем же кактусом хикури, будто бы дающим вичолам возможность общаться с богами и странствовать по мифической стране духов. В небольших дозах пейот оказывает тонизирующее действие, подобно листьям колы. Если же наесться, что называется, от души, наступает опьянение и начинаются галлюцинации. После этого легко внушить человеку, не разбирающемуся в наркотиках, будто бы его душа отделилась от тела и витала в облаках. И все-таки куда важнее то, что мара-акаме — обычно наиболее уважаемые члены общины вичолов, хранители традиций, а нередко и искусные врачеватели. Не случайно именно из них чаще всего выбираются старейшины во всех пяти вичольских административных районах.

...Но, сидя в доме мара-акаме Хиларио, Кеннет Вуд и не предполагал, что у него состоится разговор с учителем Мариано Перейдой. Пока же его больше интересовала техника «установления устойчивой двусторонней связи с небожителями», и поэтому он задал колдуну довольно каверзный, с его точки зрения, вопрос:

— Скажите, мара-акаме, что нужно, чтобы общаться с богами?

Хиларио ничуть не смутился. Подумав минуту-другую, он разразился пространным монологом. Из него было ясно, что для общения с богами избраннику предстоят долгие годы ученичества у наиболее достойных представителей шаманской профессии, в течение которых много времени уделяется изучению вичольской истории и традиций, лечению болезней, паломничеству к священным для вичолов местам. И конечно же, будущий мара-акаме должен назубок знать все молитвы и религиозные ритуалы, а также подсобные «технические средства», которыми приходится пользоваться в повседневной работе.

Чтобы приезжий тейвариси лучше уяснил, что имеется в виду, мара-акаме стал одну за другой расстегивать висевшие на пояске вязаные цветные сумочки и доставать из них различные «магические предметы». На свет божий появились восковые свечи, за ними осколки зеркала, кусочки горного хрусталя и высушенная голова ястреба, потом запасное «волшебное окно» и, наконец, мувиери — священный жезл, обвитый яркой, разноцветной шерстью, с прикрепленными на конце птичьими перьями. Это, как подчеркнул Хиларио, самая существенная «деталь» для «ясновиденья». Он извлек еще и оленьи рожки, погремушки гремучей змеи и коробочку с каким-то порошком. После этого мара-акаме взял мувиери в правую руку и начал легко и быстро покачивать его до тех пор, пока опавшие перья не поднялись наподобие метельчатой антенны.

— Мара-акаме, а если боги не одобрят строительство школ в стране вичолов? — задал Вуд последний «коварный» вопрос.

Старик задумался надолго:

— Наши боги заботятся о нас: Татевари спасает от стужи, Накаве поит водой наши поля, Тавесикуа оберегает от злых духов. Но у них много всяких дел, они просто не могут уследить за всем. И нет ничего плохого, если и мы, вичолы, и «люди снизу» стараемся сами помочь себе. Раз камни с гор не заваливают дороги, которые строят люди, значит, это угодно богам. Если мара-акаме, которые приходят к нам в горы снизу, умеют своими мувиери отгонять злых духов от наших быков, это тоже угодно богам. И когда в наши киекари придут «живая вода» и «внуки Солнца» (старик колдун явно имел в виду водопровод, питающийся артезианскими скважинами, и электричество, хотя соответствующие проекты, как информировали журналиста в Телике, находятся еще в стадии разработки), — это будет значить, что их прислали вичолам Тавесикуа и Накаве.

И потом, — задумчиво закончил Хиларио, — разве можно остановить ветер? У молодых молодые мысли. Когда они станут старше, им придется решать, как жить вичолам...

По материалам иностранной печати подготовил С. Барсов

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: индейцы С. Америки
Просмотров: 3891