Путь, прочерченный пунктиром

Путь, прочерченный пунктиром

Карские будни — лед и ледяная вода.

В журнале «Вокруг света» № 7 за 1977 год была опубликована статья о поисках следов экспедиции В. А. Русанова, которые ведет комсомольско-молодежная полярная экспедиция, организованная газетой «Комсомольская правда».

В этом номере мы продолжаем рассказ о новых находках, сделанных экспедицией летом 1977 года.

Старший радист экспедиции Леонид Лабутин.

Багор с «Геркулеса»

Восточный отряд ищет следы В. А. Русанова в архипелаге Мона. Основная надежда связана с одним из девяти островов архипелага — островом Геркулес. И вот почему.

Читатели «Вокруг света» помнят, что в 1934 году топограф А. И. Гусев нашел на острове знак русановцев. В 1938 году этот памятник был вывезен полярным геологом П. В. Виттенбургом и сейчас находится в Музее Арктики и Антарктики. Вместо русановского знака Виттенбург поставил другой, который со временем разрушился, и где именно он стоял, никто теперь не знает.

В лоциях имеется только упоминание о столбе, поставленном экипажем «Геркулеса»: в 180 метрах к северу от него, на вершине острова, построен в 1935 году навигационный знак.

Планшеты топосъемки острова того времени не сохранились. Нет и паспорта на навигационный знак 1935 года. И все же мы решили найти место, где стоял столб с «Геркулеса», — не верилось, что в дневниках Виттенбурга не осталось никаких дополнительных данных. Но где архив профессора? Поиски его велись долго и безрезультатно, пока кому-то не пришла в голову очевидная мысль — а не хранится ли он в семье профессора? Так и оказалось. Дочери Павла Владимировича — Валентина Павловна и Евгения Павловна — любезно помогли нам. Они просмотрели записи отца того времени. Но, увы, ни зарисовок местности, ни плана острова Геркулес в дневниках не было. Евгения Павловна обнаружила лишь такую запись от 12 мая 1938 года:

«Под самым островом опять торосы. Знак триангуляционный упал. Русанова знак покачнулся на 75°. На верхушке следы недавнего посещения медведя... Под камнями не было найдено ни банки, ни записки, которые могли бы расшифровать судьбу экспедиции. На знаке еще имелись инициалы «В. П.». Может быть, Попов — боцман экспедиции? Я все сфотографировал, знак снял, поставил новый высотой 3 м и вырезал на доске: «Геркулес, 1913. Виттенбург, Стащенко, Кузнецов. 1938 г. 12 мая».

Такой знак, как поставил Русанов, ставили обычно на месте зимовки судов».

Итак, привязки знака к местности нет. Оставалось одно — найти доску Виттенбурга с надписью...

Кто войдет в Восточный отряд и как снарядить ребят?

Эти вопросы были нелегкими… Первый решили загодя, в Москве. Возглавил отряд комсорг экспедиции мастер спорта Владимир Леденев. В него вошли также научный сотрудник географического факультета МГУ М. Деев и мастера спорта A. Мельников, Ф. Склокин, B. Рахманов и В. Давыдов. Весь цвет нашей экспедиции... Слишком уж опасная и ответственная предстояла работа.

Ведь острова, которые надо было исследовать, лежат в открытом море, в 40 километрах к северу от материка. Много тут могло быть неожиданностей. Припай, например, ломается неравномерно. Может случиться так, что идешь по нему, и вдруг весь массив льда начинает движение. А коли будет туман, то, пожалуй, и не узнаешь, что плывешь в океане.

Второй вопрос решался в течение долгих месяцев подготовки, а ответ нашелся только на Диксоне, когда выяснились ледовые условия в архипелаге Мона. Ребята взяли два ЛАСа (лодка аварийно-спасательная) и два мотора «Салют».

Окончен трудовой день... Лагерь Восточного отряда.

Была обеспечена их полная мобильность, то есть в любой момент они могли идти пешком, неся лодки и моторы в рюкзаках, могли пробираться по льдинам, имея для страховки надутые лодки, могли плыть по чистой воде под мотором. Но... К счастью, все-таки к счастью, им крепко помогли моряки с ледоколов «Ленин» и «Красин». И можно сказать, что в поисках следов экспедиции В. А. Русанова в архипелаге Мона принимали участие замечательные экипажи этих двух ледоколов.

На остров Геркулес Восточный отряд попал после безуспешного обследования островов Крайний, Рингнес, Павлова, Лысова, Вейзеля, Кравкова, Гранитный и Узкий. Лагерь поставили на берегу удобной, уютной бухты, которая выходит на юг, а с трех других сторон закрыта гранитными скалами. Берег тут густо покрыл плавник, и ребята рассказывали потом, что лучшего места для зимовки корабля среди ближайших островов трудно придумать.

Все документы, которые имели отношение к острову Геркулес, были у Деева — архивариуса группы. Деев наметил возможный квадрат нахождения столба Виттенбурга. Он и обнаружил в камнях несколько разбитых досок и щепок. И когда их собрали, появилась надпись. Именно та, что приведена в дневнике Виттенбурга!

Ребята разобрали все камни, вытаявшие из мерзлоты, прошарили землю металлоискателем, но больше ничего не нашли.

Но ведь должны же быть здесь и разбитые нарты. В 1935 году Н. Литке писал: «Около столба были обнаружены сломанные нарты...»

Давыдов предложил цепочкой прочесать остров. И вот около бухты, совсем рядом с лагерем, Рахманов обратил внимание на куски дерева, носившие следы обработки топором и ножом. После долгих споров и экспериментов из этих кусков дерева были собраны нарты. (Причем некоторые детали их чуть было не погибли безвозвратно, так как лежали в куче плавника, приготовленного дежурным для костра.) Но ребята и на этом не успокоились — тщательный осмотр острова продолжался. Склокину посчастливилось найти металлический багор с обломанным древком. У Леденева был в рюкзаке журнал «Вокруг света» № 7 за нынешний год, где приведены фотографии вещей русановской экспедиции, обнаруженных в районе полуострова Михайлова. Среди прочих предметов на снимке виден багор, найденный Н. Бегичевым в 1921 году. К сожалению, сам этот багор затерялся, но сохранилась его масштабная фотография, по которой нетрудно было установить полную идентичность багров. Значит, «новый» багор тоже с «Геркулеса»!

Брошенное зимовье на острове Круглом.

Но как увязать багор — вещь, необходимую для плывущих среди льдов, и нарты — средство передвижения по льду?

Сама жизнь подсказала разгадку этого кажущегося противоречия, когда отряд несколько дней спустя отправился на остров Кравкова. За плечами у ребят были рюкзаки, а в руках лодки. Лед был с многочисленными трещинами, проталинами и просто лужами на поверхности. Головной отряда длинной заостренной палкой прощупывал покрытый водой лед, определяя его твердость. Ребята шутили: не воспользоваться ли найденным багром...

Итак, во-первых, удалось обнаружить место, где когда-то стоял столб «Геркулеса». Это место теперь сохранится. Отряд Леденева установил тут настоящий памятник: пятиметровый столб со врезанной в него стальной памятной плитой.

Во-вторых, найдены русановские багор и нарты... Почему важна эта находка? Разумеется, как и любая реликвия экспедиции В. А. Русанова, она представляет собой музейную ценность. Но более существенно другое обстоятельство: возможно, благодаря этому на карте поисков появится еще одна точка, в которой побывали русановцы.

Здесь необходимо сделать небольшой исторический экскурс. В 1921 году Никифор Бегичев обследовал побережье Таймыра в поисках пропавших без вести участников экспедиции Р. Амундсена — П. Тессема и П. Кнутсена. На мысе Стерлигова он нашел нарты, которые счел принадлежащими норвежцам. Есть, однако, основания думать, что нарты эти оставили участники экспедиции В. А. Русанова: ведь мыс Стерлегова — точка материка, ближайшая к островам Мона.

Бегичев не взял нарты с собой, но осталось их описание, сделанное со слов его спутника, норвежского капитана Л. Якобсена: «Отличительные признаки найденных саней, делающие их совершенно непохожими на самоедские, были следующие: копыли прихвачены стальным тонким тросом, между копылями вставлены изогнутые медные трубки, играющие роль подкосов, предохраняющих санки от расшатывания; из такой же медной трубки сделан «баран» (выступающий спереди изогнутый стержень, идущий от концов полозьев). Полозья были подбиты тонкими железными полосами».

В 1934 году нарты были вторично найдены зимовщиками полярной станции «Мыс Стерлегова». Начальник зимовки К. М. Званцев описывал их следующим образом: «Найдены брошенные сломанные нарты, вероятно, изготовленные на каком-либо корабле, так как они скреплены судовыми медными трубками... Работа прочная, в расчете на дальний путь».

До сих пор эти сведения о нартах с мыса Стерлегова не могли «сыграть», поскольку не было описаний нарт с острова Геркулес. Теперь же можно провести сравнительный анализ. Более того, весьма вероятно, что нарты, которые нашел в 1921 году Бегичев и видел в 1934 году Званцев, все еще лежат в тундре у мыса Стерлегова. Тогда их можно будет сравнить с русановской реликвией непосредственно, визуально.

Так ли это важно, спросит читатель? Что изменится, если даже будет доказано, что участники экспедиции В. А. Русанова побывали на мысе Стерлегова?

Именно такие на первый взгляд незначительные детали позволяют с определенной достоверностью судить о том, куда и как двигался экипаж «Геркулеса». Только постоянно переосмысливая все сделанные уже находки, можно намечать и планировать дальнейшие поиски.

Перед погружением.

Над нами Карское море

По предыдущей публикации читатели знают о находке в 1975 году около острова Песцового корабельных останков. Ученые, которые произвели экспертизы обнаруженных предметов, сделали вывод, что все это, возможно, следы экспедиции В. А. Русанова. Достаточно вероятная версия, что судно «Геркулес» разбилось возле Песцового, и была взята в качестве одной из рабочих гипотез полевых исследований нынешнего сезона.

Станислав Прапор — председатель московского клуба «Дельфин». Нам очень повезло, что он согласился возглавить подводные работы на острове Песцовый, где предстояло работать Центральному отряду экспедиции. Впрочем, у Станислава были на то и личные, «корыстные», основания. Дело в том, что он погружался во всех морях Советского Союза. Во всех, за исключением Карского. И поэтому наше предложение он принял без малейших колебаний. Не менее опытны и другие подводники: Алексей Курманенко, Михаил Сафаров и Ярослав Малышев. Вооружены они были, что называется, «до зубов»: десяток аквалангов, гидрокостюмы, два компрессора, боксы для подводных фото- и киносъемок. Весило все это две с половиной тонны. Диксонская гидробаза передала нам специально для подводных работ шлюпку со стационарным мотором.

На Песцовом обосновались и наши базовые радисты Георгий Иванов, Василий Шишкарев из Талды-Курганской области Казахстана и Александр Тенякшев, а также журналист Владимир Снегирев. У радистов снаряжения тоже хватало: два движка, приемник, мощный передатчик, антенное хозяйство.

Словом, наша Центральная группа была хорошо подготовлена к предстоящим делам, но ситуация на Песцовом оказалась очень тяжелой. В месте находок 1975 года стоял крепкий припай. В проливе Глубокий между островами Песцовый и Круглый с периодом в несколько часов ходил взад и вперед лед. Здесь, в проливе, мелководная банка, и одна из задач группы — осмотр мелководья. Но как найти банку? В общем-то это известно. Есть карта глубин, есть теодолит, надо поставить буи над определенными глубинами и с помощью теодолита «привязать» их к берегам пролива. Но лед срезает буи как острый ножик шляпки грибов.

Взрывать лед у берега? Это легче всего. Но ведь взрывы на мелководье могут разметать и покорежить остатки судна, которое мы ищем. Решили лед долбить.

Первые же погружения принесли находки: части мотора и инструменты. Вновь, как и в 1975 году, поражала локализованность подводного «склада»: почти все предметы были обнаружены на участке длиной (вдоль берега) около 50 метров и на глубине до двух метров. Раньше мы думали, что эта локализованность объясняется недостаточной тщательностью поиска. Теперь же ребята, предварительно разбив створы, тщательно обследовали дно до десятиметровых глубин. Результаты те же самые — все вещи обнаружены только у самого берега.

Находок нами сделано много — всего около двух сотен. Большинство из них было засыпано слоем щебенки, затянуто илом, и найти все эти вещи удалось только благодаря тому, что у нас был подводный металлоискатель. Саша Тенякшев, который работал с «умным» прибором, утверждал, что найдет пятак на глубине 70 сантиметров под дном. Наверное, это так, во всяком случае, чувствительность прибора неоднократно вызывала... возмущение аквалангистов.

Представьте себе такую картину. Саша осторожно ведет рамку прибора вдоль дна. Вот стрелка заколебалась, указывая наличие металла... «Есть!» — кричит Саша. К нему подплывает аквалангист, тщательно замечает точку на дне, и начинаются раскопки. Сначала надо оттащить все большие камни. Сделать это в общем-то просто — ведь под водой камень весит немного. Но беда в том, что при этом неизбежно поднимается ил и приходится ждать. То есть висеть неподвижно в воде, температура которой не выше 2—3 градусов. Даже в гидрокостюме удовольствие это ниже среднего.

Но вот муть рассеялась, и аквалангист начинает лопаткой разгребать щебенку. Снова все исчезает в клубах ила, снова надо ждать. Зачастую в результате часовых раскопок удавалось обнаружить какой-нибудь никчемный гвоздь или медную заклепку, на которые и реагировал прибор. Тут уж, конечно, негодованию нет предела.

Чего только не подняли мы со дна: массивную бронзовую втулку, бронзовый подшипник, ключ разводной, ключ гаечный, кусачки, стамеску, зубило, лот свинцовый, болт кованый с гайкой, леерную стойку, медную трубку, вкладыш подшипника и так далее.

Следует сразу сказать, что некоторые поднятые со дна вещи вроде бы начисто отвергали предположение о «русановском» характере находок. Был, например, найден сломанный разводной ключ с надписью: «Промвоенторг». Вряд ли можно сомневаться, что ключ этот сделан в нашей стране уже после революции и, следовательно... Настроение еще более ухудшилось, когда был найден дробовой патрон с надписью на цоколе: «Торгохота». И наконец всех окончательно сразила металлическая крышка от стеклянной консервной банки. Уж это-то явно была не русановская вещь.

Как ни странно, именно эта крышка сняла изрядную долю огорчения. Правда, еще раньше раздавались голоса, что и ключ и патрон могли принадлежать охотнику Колотову, который жил начиная с 40-х годов всего в трех километрах от места находок и который неоднократно посещал это место, вытащив из воды, как помнит читатель, ряд интересных предметов. Крышка как бы подтвердила такую возможность. Один из наших парней не поленился разобрать огромную кучу мусора, скопившуюся за сорок лет у избы Колотова и нашел-таки две крышки с точно такой же маркировкой.

Свидетельствуют ли сделанные нами находки в пользу «русаковской» гипотезы? Безусловно, если проанализировать хотя бы сам список находок. По все-таки решающих доказательств на первый взгляд нет. Найдены, например, две сломанные лопасти винта. По размерам они подходят «Геркулесу», но принадлежат ли они ему? Найдено восемь свечей трех различных типов. Может быть, на одной из них под слоем ржавчины удастся обнаружить время и место изготовления. Найдено два винтовочных иностранных патрона с надписью: «L. V. Kr. 12М». К сожалению, патронов с такой маркировкой нет среди известных нам десяти типов патронов русановской экспедиции. Впрочем, известно, что у Русанова были и другие патроны. З. Ф. Сватош упоминает в своем отчете винтовку «франкотт». Патроны для нее не были найдены ни на острове Попова—Чухчина, ни на безымянном мысу у полуострова Михайлова. Может быть, аквалангисты нашли как раз эти патроны?

«Потомки помнят».

«Потомки помнят»

К середине августа на острове Попова—Чухчина собрались участники трех отрядов экспедиции: Восточного, Пясинского и Островного. Комсомольцы из Рязани В. Зубарев, М. Малахов и В. Румянцев, снаряженные в нашу экспедицию Рязанским обкомом ВЛКСМ, составили Пясинский отряд и в течение 20 дней обследовали таймырские земли к югу от острова Песцовый. Островной отряд — В. Диденко из Усть-Каменогорска, рижанин В. Виноградов, В. Владимиров, А. Шатохин и авторы настоящей статьи — провел осмотр 50 островов в большом районе к югу и юго-западу от Песцового.

...С самолета остров Попова — Чухчина будто матрешка: южная часть — овальная, широкая — туловище, северная — круглая, по размерам много меньше, чем южная, — голова. Сочленение двух этих частей — перешеек. На нем М. И. Цыганюк в 1934 году нашел вещи русановцев.

В 1957 году новые предметы русановской экспедиции обнаружил тут гидрограф В. А. Троицкий, ныне главный инженер Хатангской гидробазы. Ему мы послали фотографию острова с просьбой отметить место находок.

В южной части перешейка есть озеро. На фотографии к северу от него Троицкий начертил пунктиром окружность. И написал прямо на снимке: «Пунктир — граница зоны моих находок (да, вероятно, и М. И. Цыганкжа). От озерка метров 20—25 к N, не далее. Вне этой зоны ничего не находил, а больше всего находок в 10—15 метрах от озерца».

А в письме говорилось следующее: «Уверен, что если с этой площади снять весь плавник и начать «шурудить» — лопатой или просто палкой по песку, снимая 3—5 см грунта, то наверняка обнаружатся патроны и еще какие-нибудь предметы. Так мы «шурудили» (но далеко не сплошь) в 1957 году. А после нас никто... Правильнее всего перекопать весь этот участок на глубину лопаты и просеять песок какой-нибудь сеткой».

Так мы и сделали. Плавник убрали. Потом снесли в сторону камни — большие и маленькие. Во время очистки территории появились первые находки.

Мы разносили бревна из плотного «узла», в который спрессовали их волны. Последний трухлявый ствол был красный от сырости и старости. Его подняли, и в сторону отлетел маленький стеклянный пузырек. Флакончик казался новым, внутри был ярко-желтый порошок. «Духи Жюльетты Жан, невесты Русанова», — сказал автор находки, но его друзья скептически улыбались.

Бревно тем временем оттащили, под ним был лед — неоттаявшая вечная мерзлота. Мельников подошел с металлоискателем. «Звонит!» — вдруг закричал он. Руками мы стали рыть землю в месте «звонка». И нашли удивительный якорек — кокарду. Тут, конечно, все сказали, что она — Кучина (1 А. С. Кучин — капитан «Геркулеса». — Авт.). И на пузырек все стали смотреть иначе. Там все-таки не духи, а лекарство, но медиком в экспедиции Русанова была в самом деле невеста Владимира Александровича — француженка Жюльетта Жан.

Спали мало. И особо худо было Мельникову и Склокину, которые «слушали» землю сантиметр за сантиметром. На перешейке хлестал ледяной ветер. На второй день пошел крупными хлопьями снег.

Металлоискатель, который изготовил Анатолий Мельников, был чудом. Поверьте, две части ржавой иглы Толя нашел на расстоянии метра одна от другой. Уж точно, и в стогу он отыскал бы иголку.

Склокин и Мельников руководили работами. Они поделили всю территорию на квадраты и, переходя от одного к другому, «передавали» осмотренные участки ребятам с лопатами. Те «шурудили». Находки следовали одна за другой. Патроны от браунинга, пуговица, патрон от карабина, материя, кусок ремня, снова пуговица, стрелка от какого-то прибора, пряжка, пули, ружейные патроны, снова пули от карабина, но другой марки. А вот кусок черной блестящей кожи. Хорошо видны буквы: «Страховое общество Росая».

На большую часть предметов указал металлоискатель. Мельников, гуманный Мельников, звал то одного, то другого, чтобы каждый сделал свою находку. «Миша, иди!» — кричит Толя. Миша опускается на колени, снимает рукавицы и просеивает землю.

Троицкий написал нам о сетке. Всю землю мы просеяли сквозь пальцы. Дробовые патроны подпортились. Дробь рассыпалась. Толя и Федя Склокин научились по звуку распознавать мелкие дробинки. И каждый махонький шарик мы искали и находили.

Кое-что появилось без участия металлоискателя. Именно в результате «рыхления» мы обнаружили куски материи, кожу, страховой знак, пуговицы, несколько патронов.

«Пройденную» площадь разравнивали импровизированными граблями, и снова, вторично, с металлоискателем по ней шли Мельников и Склокин.

Взялись обследовать озеро. Но тут вышла осечка. Дно его выстлал лед. С высокого южного берега в воду сползал снежник. На дне лежали бревна и жерди, концы которых вмерзли все в тот же лед. Он помешал нам на Песцовом и тут не дал завершить дело. Обследовать озеро не удалось. А, наверное, сделать это полезно.

Находки ждут экспертиз. Предметы, найденные на острове Попова—Чухчина, носят личностный характер, и, возможно, благодаря им мы узнаем, кто из русановиев побывал на острове. На страницах журнала мы еще расскажем читателям о результатах исследования и подробнее поговорим об экипаже маленького героического «Геркулеса».

А сейчас вот о чем...

Вечером 15 августа среди плавника мы выбрали бревно. Шестиметровый ствол, идеально ровный, диаметром 45 сантиметров всем нравился.

К северу от лагеря возвышался бугор, с которого виден северный край острова и просторы Карского моря. Сюда мы перенесли ствол, и Деев врезал в него бронзовую плиту. Надпись на ней гласит: «Полярному исследователю В. А. Русанову, капитану А. С. Кучину, экипажу судна «Геркулес». Потомки помнят. Министерство морского флота СССР, редакция газеты «Комсомольская правда», 1977 г.».

Мы долго спорили: в какую сторону должен «смотреть» памятник. «К людям», — говорили одни. Это означало — на юг. Дело в том, что к острову можно пристать лишь возле перешейка. С запада и востока тут удобные, красивые бухты. И любой, кто ступил на берега этих бухт, оказывается к югу от памятника. «К северу», — говорили другие, туда, где лежит трасса Великого Северного морского пути.

Памятник смотрит на север. Ради судоходства по северным морям России погиб экипаж «Геркулеса». Потомки помнят.

Никто из нас не знал, что именно 17 августа 1977 года, когда мы воздвигли памятник пионерам Северного морского пути, доблестный атомоход «Арктика» покорил Северный полюс.

«Геркулес» Русанова не был Геркулесом. Это было малюсенькое суденышко. Смешно сравнивать его с ледоколом. Но мы гордимся тем, что флаг Страны Советов в один и тот же день был поднят на Северном полюсе, закрепив великое достижение наших моряков, и на крошечном островке возле памятника российским первопроходцам Северного морского пути.

Потомки помнят!

Д. Шпаро, начальник комсомольско-молодежной полярной экспедиции, А. Шумилов, кандидат географических наук

 
# Вопрос-Ответ